Gallery of Secrets

Утро у Одетты началось раньше обычного. Солнце только начинало прогревать улицы Лондона, когда её карета уже остановилась у знакомого дома с яркими занавесками и неизменно шумным крыльцом — у дома Фезерингтонов. Здесь всё было по-прежнему: чуть громче, чуть ярче и чуть живее, чем в остальном благопристойном городе. Среди всех Бриджертонов только Пенелопа продолжала встречать её так же, как раньше. Остальные не отвернулись от неё окончательно — нет. Леди Вайолет всегда оставалась вежливой, Колин — дружелюбным, Элоиза иногда писала короткие письма. Но после той ссоры с Бенедиктом между ними возникла невидимая дистанция. Никто её не обсуждал. Но она чувствовалась. Поэтому дом Фезерингтонов стал для Одетты почти убежищем. Дверь открылась — и уже через секунду Пенелопа оказалась перед ней. — Одетта! — воскликнула она, и прежде чем та успела что-то сказать, её уже крепко обняли. Объятие было тёплым, настоящим, без всякой светской осторожности. — Ты в порядке? — спросила Пен, чуть отстраняясь и внимательно вглядываясь в её лицо. Одетта привычно улыбнулась. — Всё как обычно. Но ответить она успела лишь наполовину — потому что в этот момент в комнату вошла служанка. На руках у неё был малыш. И у Одетты тут же загорелись глаза. — О, Боже… Маленький Эллиот был именно таким, каким и должен быть ребёнок Пенелопы и Колина: рыжие мягкие волоски, почти золотые в утреннем свете, и ясные глаза — точь-в-точь как у его отца. — Можно? — спросила Одетта, уже протягивая руки. Служанка улыбнулась и осторожно передала ей ребёнка. И в тот же миг всё — мысли, тревоги, воспоминания — словно исчезло. Одетта тихо засмеялась, прижимая малыша к себе. — Здравствуй, маленький лорд Фезерингтон, — прошептала она. Она поцеловала его в розовую щёчку, и Эллиот ответил тем самым неуверенным младенческим звуком, который мог растопить даже каменное сердце. Пенелопа наблюдала за этой сценой с мягкой улыбкой. — Видишь, — сказала она тихо. — Ты всё ещё умеешь радоваться. Одетта осторожно покачивала ребёнка на руках. — Он прекрасен, Пен. — Иногда он ещё и громкий, — призналась та. — Но сегодня он милосерден. Они немного помолчали, слушая тихое дыхание малыша. Потом Пенелопа вздохнула. — За мной послала королева. Одетта подняла бровь. — Правда? — Да. — Ну… — она пожала плечами. — Тогда, вероятно, дело в новых статьях леди Уистлдаун. Пенелопа коротко усмехнулась, но в её взгляде мелькнула тень усталости. — Иногда я сама забываю, сколько проблем создаю собственным пером. Одетта продолжала качать Эллиота, глядя на его крошечные пальчики. И тут Пенелопа сказала тихо: — Одетта… тебе нужно поговорить с Бенедиктом. Она подняла голову. — Пен… — Колин говорит, что он страдает не меньше тебя. Слова повисли в воздухе. Одетта посмотрела на малыша, затем осторожно поцеловала его в лобик. — Я… попробую, — тихо сказала она. Но в этот момент из коридора раздался громкий, хорошо знакомый голос. — Пенелопа! Милая, к нам приехали гости! Это была леди Порция Фезерингтон. И уже через секунду она объявила, почти торжественно: — Леди Вайолет Бриджертон приехала навестить своего внука! Одетта замерла. Тёплый, спокойный момент вдруг исчез. Она сразу поняла — ей пора. Не потому, что её прогонят. Никто бы этого не сделал. Но встреча с семьёй Бенедикта сейчас казалась слишком… неловкой. Слишком болезненной. Она осторожно передала Эллиота обратно Пенелопе и напоследок поцеловала крошечную ручку малыша. — До свидания, маленький джентльмен. Потом поцеловала Пенелопу в щёку. — Спасибо тебе. Она повернулась, собираясь уйти, но в дверях уже стояла леди Порция. Та посмотрела на неё с привычной смесью любопытства и лёгкого подозрения. — Ах… мисс Фэйрфакс. Одетта неловко поклонилась. — Доброе утро, миссис Фезерингтон. Порция фыркнула — не зло, скорее с театральным удивлением. Потом вдруг протянула руку и поправила выбившуюся прядь волос у виска Одетты. — Вы выглядите так, будто бежали от армии. — Возможно, — тихо ответила Одетта. Леди Порция лишь качнула головой. — Служанка проводит вас. Через несколько минут Одетта уже выходила из дома через чёрный ход. Узкая дверь тихо закрылась за её спиной. Она остановилась на мгновение во дворе, вдыхая прохладный утренний воздух. И подумала: Когда-нибудь мне всё же придётся поговорить с ним. Глава: Маскарад Бриджертонов Вечер в доме Агата Данбери напоминал настоящее поле битвы. Служанки сновали по коридорам, будто муравьи, неся то коробки с перчатками, то шляпные коробки, то ленты, то веера. В одной комнате гладили платье, в другой искали пропавшую брошь, в третьей спорили, куда исчезла вторая серьга. — Осторожнее с перьями! — раздался строгий голос леди Данбери. — Они стоят больше, чем половина вашего жалования. Одетта сидела у туалетного столика, наблюдая за всем этим хаосом через зеркало. В голове у неё звучала только одна мысль. Сегодня. Сегодня вечером в доме Семья Бриджертон состоится бал-маскарад. И сегодня она обязана поговорить с Бенедикт Бриджертон. Иначе эта странная, болезненная тишина между ними никогда не закончится. — Одетта, — проговорила леди Данбери, — если ты продолжишь смотреть в зеркало так трагично, люди подумают, что ты собираешься на собственные похороны. — Возможно, — тихо ответила девушка, — я хороню свою гордость. Леди Данбери фыркнула. — Наконец-то. Крестная поднялась со своего кресла, и служанка помогла ей надеть маску. Весь её наряд был черным — бархатное платье, перчатки, плащ. Но главное было в руках. Вместо привычной трости она держала золотую молнию. Одетта не выдержала и тихо захихикала. — Тетушка… — сказала она. — Если вы — Зевс, тогда я… Она встала и развела руками, показывая своё платье. Её наряд тоже был чёрным, но куда легче — шёлковый, струящийся. Маска закрывала верхнюю половину лица, а волосы были уложены так, будто они специально выбились из причёски. — …тогда я Персефона. Леди Данбери приподняла бровь. — Слухи утверждают, что Зевс был женщиной. Одетта склонила голову и с улыбкой закончила: — Тогда её наверняка звали Агата. Леди Данбери усмехнулась так довольно, будто только что выиграла спор с самой судьбой. — По каретам. --- Бал Поместье Бриджертон-хаус сияло светом. Сотни свечей отражались в окнах, в хрустале, в зеркалах. Музыка лилась из зала, смешиваясь со смехом и шёпотом гостей. Но сегодня всё было иначе. Это был маскарад. Зал был полон богов, нимф, пиратов, королей, рыцарей, мифических существ и ещё бог знает кого. Одетта медленно вошла в зал рядом с леди Данбери. Она сразу почувствовала знакомую смесь волнения и тоски. Он здесь. Где-то. Но увидеть его среди масок было почти невозможно. Музыка играла. Гости кружились в танцах. Одетта пыталась высматривать знакомые фигуры. И вскоре начала их узнавать. Вот там… — Боже мой… Она тихо засмеялась. Пенелопа Фезерингтон и Колин Бриджертон были одеты… пиратами. Колин выглядел чрезвычайно довольным собой, а Пенелопа держалась за его руку так, будто это была их собственная маленькая шутка над всем светом. Одетта улыбнулась. Потом она увидела ещё одну знакомую фигуру. Элоиза Бриджертон. Но что-то было странно. — Она… постриглась? Одетта прищурилась. И только через мгновение заметила: это был парик. И не только у Элоизы. У Пенелопы тоже был светлый парик, скрывающий её знаменитые рыжие волосы. — Хитро… — пробормотала Одетта. Она на мгновение задумалась. Может подойти? Спросить у Элоизы, всё ли между ними в порядке? Или поговорить с Вайолет Бриджертон? Но сердце внезапно стало тяжёлым. После ссоры с Бенедиктом она всё ещё чувствовала себя… чужой. И тогда… Зал вдруг замер. Музыка на секунду стихла. Все гости повернулись к входу. — Её Величество. В зал вошла Королева Шарлотта. Одетта едва не подавилась смехом. Она быстро опустила голову, как и все, делая реверанс. Но удержаться было почти невозможно. Потому что головной убор королевы… Был огромной клеткой-люстрой. Сверкающей. Золотой. А внутри этой клетки… находилась корона. Одетта закрыла рот рукой. Она скучала по розовому парику. Когда все выпрямились, она всё ещё едва сдерживала смех. — Боже, — прошептала она себе под нос. — Это великолепно. Королева прошла через зал с видом человека, который прекрасно знает, что все смотрят только на неё. И честно говоря — сегодня это было абсолютно заслуженно. --- Одетта продолжила бродить по залу. Она всё ещё искала его. Но вместо этого её взгляд зацепился за другую фигуру. Юная девушка. Как будто совсем ещё ребёнок. Она была одета в серебристое платье, лёгкое и сверкающее, словно лунный свет. Маска почти не скрывала её юного лица. — Бедняжка… — тихо сказала Одетта. Она выглядела так, будто впервые попала в этот мир. Слишком молодая. Слишком нежная. И тут Одетта увидела ещё одну знакомую пару. Франческа Бриджертон. Рядом с ней стоял её муж — Джон Стерлинг. Франческа выглядела спокойной. Счастливой. Почти сияющей. Одетта тихо выдохнула. — Да уж… Франческа преуспела всех. Она вышла замуж. Нашла любовь. Нашла спокойствие. А Одетта… Она стояла посреди огромного зала, среди музыки, смеха и света. И всё ещё искала только одного человека. Бенедикта. Музыка сменилась. Начался новый танец. Одетта медленно прошла вдоль колонн, скользя взглядом по маскам. И вдруг… Её сердце сильно ударило. Потому что у противоположной стены стоял мужчина. Высокий. В маске. И почему-то… Она была почти уверена, что это он. Музыка в зале звучала мягко и ровно, словно волны, накатывающие на берег. Смех, шелест платьев, звон бокалов — всё смешивалось в один непрерывный гул. Но для Одетты мир сузился до одной фигуры у стены. Высокий мужчина в маске. Она знала эту осанку. Знала, как он держит плечи. Как чуть склоняет голову, когда наблюдает за людьми. Это был Бенедикт Бриджертон. Одетта глубоко вдохнула. — Сейчас или никогда… Она поправила маску и направилась к нему. Каждый шаг казался тяжёлым, будто пол под ногами стал вязким. Но она всё же остановилась рядом. — Какой… прекрасный вечер, — спокойно произнесла она, глядя на танцующие пары. Голос звучал ровно. Слишком ровно. Бенедикт даже не повернул головы сразу. Но затем медленно посмотрел на неё. И Одетта сразу поняла — он узнал её. С первого слова. С первого вдоха. — Действительно, — холодно ответил он. Его голос был спокойным. Вежливым. И совершенно чужим. Одетта заставила себя улыбнуться. — Леди Данбери сегодня в образе Зевса. Я сомневаюсь, что Олимп когда-либо видел столь устрашающее божество. Бенедикт едва заметно усмехнулся. Но в его глазах не было тепла. — А вы? — спросил он. — Кого изображаете? — Персефону. — Подходяще. Она почувствовала, как между ними растёт ледяная стена. Когда-то разговоры с ним были лёгкими, как дыхание. Теперь каждое слово давалось тяжело. — Я рада, что вы пришли, — тихо сказала она. Бенедикт смотрел на танцующих людей. — Это дом моей семьи. — Я имела в виду… бал. Он наконец посмотрел на неё. — Я понял. Эти два слова прозвучали как закрытая дверь. Одетта попыталась ещё раз. — Мы могли бы… Но он уже отвёл взгляд. — Прошу прощения, — сказал он тихо. И сделал шаг назад. А потом ещё один. И прежде чем она успела что-либо сказать — он растворился в толпе. Словно его никогда и не было. Одетта почувствовала, как в горле поднимается ком. — Нет… Она быстро пошла за ним. Сначала спокойно. Потом быстрее. Она проталкивалась через гостей, через шёлк, маски и перья. — Бенедикт… Но его нигде не было. Музыка вдруг стала слишком громкой. Смех — слишком резким. Одетта остановилась посреди зала, почти теряя дыхание. И вдруг чья-то рука схватила её за запястье. — Ты! Одетта обернулась. Перед ней стояла Элоиза Бриджертон. — Элоиза?! — Стоило мне уехать в Шотландию на несколько недель, — заявила та, таща Одетту в сторону коридора, — как вы все тут умудрились устроить трагедию уровня греческого театра! Одетта не выдержала. Она обняла её. Крепко. — Я так рада, что ты вернулась… Элоиза сначала замерла, а потом фыркнула и тоже обняла её. — Конечно рада. Без меня вы явно не справляетесь. Они отошли в тихий угол коридора. — Я только что говорила с Колином, — продолжила Элоиза. — И если ты снова переживаешь из-за моего брата… Она махнула рукой. — Не обращай на него внимания. Одетта грустно улыбнулась. — Легче сказать, чем сделать. — О, поверь мне, — сказала Элоиза. — Бенедикт всегда такой. Он погорячится… недели три. Она наклонилась ближе и добавила: — А потом сам будет стоять у тебя под окном. Одетта тихо засмеялась сквозь грусть. — Я очень на это надеюсь. — Надейся. Это его любимое занятие. Но в этот момент к Элоизе подбежали несколько дебютанток. — Леди Бриджертон! Вы обещали рассказать про Шотландию! Элоиза закатила глаза. — Спасите меня. Она быстро сжала руку Одетты. — Найди его. И перестаньте уже вести себя как герои трагедии. — Я попробую. Элоиза исчезла в окружении восторженных девушек. А Одетта глубоко вдохнула. Решимость снова вернулась. Она найдёт его. Она объяснит всё. Она повернулась к залу. И вскоре снова увидела его. Но не одного. Рядом с Бенедиктом стояла та самая юная девушка в серебристом платье. Та самая неловкая. Та самая тихая. — Нет… — прошептала Одетта. Бенедикт что-то сказал девушке, и они направились к выходу на террасу. Одетта почувствовала, как внутри всё сжалось. И пошла за ними. Да. Следить — плохо. Но сейчас решался слишком важный вопрос. --- Ночной воздух был прохладным. Небо было чистым, усеянным звёздами. Девушка в серебристом остановилась на террасе и посмотрела вверх. — Какое небо… Её голос звучал так искренне, что Одетта невольно нахмурилась. — Оно словно… бесконечное. Бенедикт тихо усмехнулся. — Вы романтизируете даже облака? — Разве это плохо? — Обычно люди на балах романтизируют друг друга. Девушка покачала головой. — Это потому что они ищут внимание. Она повернулась к нему. — Но дамы делают гораздо больше, чем просто ищут внимание. Бенедикт заинтересованно наклонил голову. — Правда? — Конечно. Они должны быть идеальными, правильно говорить, правильно улыбаться, правильно сидеть… Она тихо вздохнула. — И всё равно их судят. Бенедикт смотрел на неё с удивлением. — Вы не похожи на остальных. Девушка улыбнулась. — Потому что я не хочу быть частью высшего света. — Тогда зачем вы здесь? — Просто повеселиться. Одетта стояла за колонной. Её руки дрожали. Она не могла поверить, что слушает это. — Вы танцуете? — вдруг спросил Бенедикт. Девушка покраснела. — Нет… я совсем не умею. Бенедикт протянул руку. — Тогда я научу. И они начали танцевать. Прямо на террасе. Без музыки. Без гостей. Просто под звёздами. Одетта почувствовала, как её трясло. Каждый их шаг отдавался в её груди болью. Когда танец закончился, Бенедикт мягко улыбнулся. — Позвольте хотя бы узнать ваше имя. В этот момент из дома донёсся звук часов. Бам. Первый удар. Бам. Второй. Полночь. Девушка резко отступила. — Мне пора! Она повернулась и побежала к двери. — Подождите! — сказал Бенедикт. Но она уже скрылась. И только на ступенях осталась перчатка, которую она уронила. Бенедикт поднял её. Он выглядел совершенно ошеломлённым. А потом поспешил за ней в дом. Одетта осталась одна в тени колонны. Она смотрела на пустую террасу. На дверь, за которой исчез Бенедикт. На звёзды. И тихо прошептала, с ненавистью и горечью: — Чёртова… недоделанная Золушка.