Сиротел дом

      Усталость переваливала за край. Раздражала каждая мелочь, начиная с Нила, раскинувшего свои бумаги на полстола, и его странного бубнежа на другом языке и заканчивая длительностью дня, которая составляла всего каких-то двадцать четыре часа. Горечь кофе тоже бесила, как и внезапно объявившийся Аарон. Эндрю успел плюнуть и забыть, записав его имя в гору ублюдков, оставшихся за спиной. Не то чтобы он сильно ждал чужого звонка — их «родство» не чесало совсем, а вот работа, которую упоминал Аарон, когда они немного поговорили в больнице, очень даже.       Он помнил, где оставил свой телефон, когда уходил. Поэтому отличие на полметра ощущалось крайне отвратительно. Эндрю подошел к кровати, в пару движений разгладил складки, появившиеся из-за, вероятно, нагло брошенного телефона, и взял тот в руки. Аарон действительно звонил.       Говорить с ним в квартире Эндрю не собирался. Поэтому за пару минут он оказался на улице с зажженной сигаретой в руках и безответными гудками в звонке. Смысла набирать этому недоделанному близнецу на самом деле и не было — его организм уже успел полностью адаптироваться к новой работе, так что переходить на другую не было нужды. За секунду до того, как Эндрю скинул бы, трубку взяли.       А жаль.       — Алло?       — Ты звонил, — напомнил Эндрю, не желая растягивать приветствие.       — Да. Короче, с работой не вышло, прости. — И зачем набирал тогда? Эндрю сделал затяжку, не чувствуя ничего кроме удовлетворения зависимости. Наверное, не нужно было даже начинать курить. Никакого кайфа, лишь потребность. — Но не хочешь прийти к нам в четверг? Мама будет рада тебя видеть с нами на празднике.       — Нет, — отрезал Эндрю, прокручивая сигарету в руке. Это последняя пачка. Только вот которая по счету? Пятая. Может, он бы и бросил уже, если бы окружающие раздражали не так сильно. А пока увы и ах, но Эндрю продолжал убивать свой организм.       — Почему нет? Тебе разве не интересно, кто твои родственники? — Искаженный связью голос Аарона выбесил — Эндрю вновь поднес сигарету к губам, пробормотав «неа». Он знал, что где-то там жива его мать, и этого было достаточно. Теперь объявился и брат — все, теперь ему точно хватало. Но слово «родственники» подразумевало, что их там точно не один или два. Такое количество людишек ему ни к чему. — А мне интересно познакомиться с тобой и папой.       Сигарета в пальцах дрогнула. Это все напоминало очень плохую идею. Любопытный мальчишка, называвший себя его братом, Эндрю совсем-совсем не нравился. Слишком «семейный». Откуда такая жажда знать, с кем спала твоя мать и кто делил с тобой утробу?       — Его нет.       — Как? — слегка разочаровано спросил Аарон, вызвав тем самым у Эндрю ухмылку. Знал бы тот, с кем хотел познакомиться, не звучал бы так жалко-печально.       — Умер. Считай, по воле Божьей, раз ты верующий. — Эндрю не имел ничего против религий, но сам участвовать в этом цирке не собирался. Он не знал ни одной молитвы, кроме первых строчек «Отче наш», так о каком дне благодарения могла идти речь?       — Оу, мне жаль, — сочувственно протянул Аарон. Приступ отвращения подкатил к горлу. И уже никакая сигарета не помогла — Эндрю бросил ее под ноги и притоптал. Свободная теперь рука плотно залезла в карман брюк, сдерживая порыв что-нибудь сломать. — Но может, все-таки в четверг придешь? Необязательно быть верующим, чтобы поесть индейку. К тому же тетя с мамой делают ее отменно.       — И кто там будет? — Аарон звучал счастливо, когда говорил об этих людях. Понятно, что они не произвели бы такого впечатления на Эндрю, но… Должны же быть в его кровном родстве не ублюдки?       — Мама, тетя с дядей и кузен. — Отвратительно много людей. — Так что? Придешь?       «Нет» — уже готов был ответить Эндрю, но отчего-то замялся.       — Скинь адрес. Я подумаю, — после этого Эндрю сбросил трубку, быстро убирая телефон в карман. Он откинул голову на холодную грязную стену, обращая взгляд к небу. Религиозный праздник, родственники, единственный выходной… Все это — очень плохая идея. Он соврет, если скажет, что ему ни капли не любопытно посмотреть, как же могло бы быть, если бы жизнь сложилась иначе. Хотя даже факт того, что он мог бы верить, кричал— реальность ему не сильно понравится.       С другой стороны… Семейные ужины, вкусная еда, традиции — что-то такое он загадывал на новый год лет в семь. Глупо. Они не поддерживали связь с ним никогда, так что и сейчас явно не горели желанием общения. Но Эндрю знал, что вернется к этому позже. Он знал, что согласится.       На лестнице он пересекся с одним из соседей, которые на его радость не оказались настолько дружелюбными, чтобы идти знакомиться. Впрочем, в такое захудалое здание вряд ли приходили от хорошей жизни.       В квартире ситуация не изменилась — Нил все сидел на кухне над бумагами. Эндрю пора перестать поражаться тому, как этот странный парень увлечен своим делом. Он такого не понимал. В заброшке Нил выглядел как разбитый потерянный человек, которому ничего от этой жизни не нужно, но стоило ему сесть за свои бумажки, как отделять его от светящейся звезды стала лишь близость к земле. Эндрю еще уже знал одного человека с сильнейшей страстью к своему делу, но тут… Нилу не было разницы до того, как к занятию относились другие, это был его личный мир. Не увидел бы это разве что слепой.       — Рис с мясом? — предложил Эндрю, оперевшись плечом о косяк. Нил, не отрывая глаз от текста, сказал:       — Почему бы и нет… Мне без разницы, я все ем. — Это было хорошо. Потому что Эндрю тоже не был привередлив к еде, а значит, им будет проще договориться. Вообще, не считая той единственной ссоры насчет судимости, находиться рядом с Нилом не вызывало сложности. Он был странным, глупым и раздражающим, но терпимым. А этого, очевидно, достаточно для мирного непересекающегося сосуществования.       Поэтому всю готовку они провели в тишине, прерываемой только шипением в сковороде. Эндрю не был мастером кулинарии, но знал, что его творения дотягивали до статуса «съедобно». Поэтому оказалось удивительным обнаружить, когда вышло все практически идеально. В достижения жизни можно вписать «сварил идеальный непереваренный-доваренный рис».       — Сколько времени? — спросил Нил, начиная складывать все в одну стопку. Он уже говорил, что есть не будет.       — Около одиннадцати.       — Долго же я просидел тут, — словно к самому себе обратился Нил, вставая из-за стола. Появившийся сегодня бинт на запястье зацепил внимание Эндрю, опять напоминая об Аароне. Кто бы не наложил его Нилу, сделано это хорошо. — Не знаю, как ты, а я спать. Так что… Спокойной ночи? — неловко попрощался Нил, почти ощетинившись от затяжного молчания Эндрю. Только когда в ответ прозвучало «ага», тот расслабился и ушел, оставляя Эндрю в одиночестве кухни.       Эндрю привык, что его могли бояться. Он специально создавал этот образ в компаниях, чтобы избавить себя от лишних людей. Однако Эндрю совсем не понимал, что такого сделал перед Нилом, чтобы тот постоянно так напрягался. Он даже жаргоны не использовал при нем, потому что они бесили до тошноты. Верить, что все из-за судимости, казалось бредом. Вот если бы Эндрю назвал реальную статью… Тогда да, тогда понять можно.       Рис был все-таки немного переваренным.

***

      Он пришел. Пришел на этот ебанный праздник в этот ебанный четверг. Прохладный воздух обдувал лицо, пока он ждал, когда к нему выйдет Аарон. Мозг твердил, что еще не поздно развернуться и уйти. Он мог бы дать телу отдохнуть, а не стоять тут в ожидании чего-то. Согласился прийти, сам не зная зачем, а сейчас хотел свалить… Непорядок.       Аарон выглянул из-за двери и рукой помахал ему, чтобы заходил. Эндрю сглотнул и пошел внутрь. Пути назад не было. Он, конечно, развернется и уйдет, если ему что-то не понравится, но теперь Эндрю обязан был дать «его» семейке шанс. Всего один.       Только он оказался на пороге, как в нос ударил запах готовки, а по ушам забили активные разговоры людей. В груди что-то сжалось от того, как сильно это напоминало теплую картинку из какой-нибудь смазливой книжонки. Эндрю оглядел гирлянду, держащуюся на стене только за счет скотча. Висела она по-детски криво, и в голове промелькнула мысль, что тот самый «кузен» скорее всего мелкий спиногрыз, который будет раздражать Эндрю весь вечер.       — Привет, — поздоровался Аарон, закрыв за Эндрю дверь. — Куртку повесь к остальным, обувь тут оставишь. — Быстрый очевидный инструктаж заставил и Эндрю чуть поторопиться, отложив изучение чужого — еще не своего — дома на потом. Не успел он привыкнуть к копии себя, как в проеме возник высокий темнокожий молодой человек, который уж никак не походил на кровного родственника светловолосым блондинам.       — Ничегошеньки! — пропищал незнакомец, бегая взглядом от Эндрю к Аарону и обратно. Восторженная улыбка всплыла на лице. — Да вы реально как две капли воды! — Его бьющаяся наружу энергия забирала только больше энергии у Эндрю. Видимо, незнакомец это заметил, потому что прокашлялся в кулак и сбавил пыл. — Так. Простите-извините. Я Ники, Ники Хэммик, — протянув Эндрю руку, представился тот. — Кузен.       Перспектива телесного контакта не прельщала. Эндрю не собирался смещать свои границы ради каких-то непонятных родственников, но и грубить не станет. Все-таки пообещал дать им шанс, не отбирать же его из-за мелочи.       — Эндрю, — кивнул приветственно он, не отвечая на дружелюбный жест. — Где можно руки помыть?       Улыбка на чужом лице не дрогнула, лишь рука упала вниз, так и не совершившая рукопожатие.       — Туда. — Указал на вторую дверь по коридору Ники, кажется, ни капли не обидевшись на Эндрю.       Он быстро ушел в ванную, стараясь не относиться ко всем предвзято. Силы, с которой Эндрю мыл руки, могло бы хватить, чтобы стянуть кожу до костей. Как бы не хотелось это признавать, но все походило на ту ебучую сказку, которую он загадал однажды в новый год. Гирлянды, вкусный запах, приветливые люди… Отвратительно нереально. Кипяток ошпарил руки — Эндрю выключил кран.       — Такой же бука, как и ты, — послышалось из-за двери.       — А ты больше нападай на него, — весело отвечал Аарон. — Нет, ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы привыкнуть к тебе? — Ну конечно, еще и у братьев отношения хорошие… Красная строчка перед глазами предупреждала об опасности, ожидая подвоха. — Много! Так что придержи своего экстраверта при себе.       — Как я могу? Это же все выглядит как какой-то фильм. Потерянный братья, все дела. — Забавно, как все складывается. Эндрю открыл дверь, и те прервали диалог.       — У вас милая ванная, — чтобы заполнить тишину, сказал Эндрю. Хотя если сравнивать с ванной в съемной квартире, то эта и правда выглядела миленько. И слишком светло.       — Спасибо, — улыбнулся Аарон. — Пойдем, познакомлю тебя с мамой.       К этому предложению Эндрю тоже относился крайне скептично. Минув довольно уютную комнату, они зашли на кухню, где обнаружили двух женщин: одна очень походила на Ники, что объясняло его латиноамериканскую внешность, а вторая была такой же блондинкой, как и сам Эндрю. Обе повернулись к ним, оторвавшись от разглядывания вида за окном.       — Ого, — раскрыла рот мать Ники, прежде чем тепло улыбнуться. — Тиль, это же удивительно.       — Ох, Эндрю, — вздохнула, как он понял, его «мать». Это не было облегчение матери, потерявшей сына давным давно. Скорее разочарование. Она ему не нравилась. — Давно не виделись, полагаю.       Он засунул холодные даже после кипятка руки в карманы, поджав губы. Неловкость заполнила все пространство, однако Эндрю было плевать на комфорт других. Ему так нормально и не объяснили, зачем его сюда позвали после стольких лет затишья. А он все равно пришел. Потому что дурак.       — Ну, если считать младенчество, то да. — Он знал, перед ним стояла та самая «Тильда Миньярд», имя которой он слышал от отца лишь трижды. По сути она не была ему никем, как и все люди вокруг. — Аарон говорил, ты хотела меня видеть.       — Не только я, мы все, — парировала Мария. Эндрю не выдал никаких эмоций на лице. — Мы считаем, что день благодарения — это отличная возможность познакомиться и наверстать упущенное.       — Надеюсь, это стоит моего единственного выходного, — в тон ей ответил Эндрю, стараясь не борщить с язвительностью. Хотя судя по лицу «тети» выходило у него так себе.       — Тоже не поступил? — почти сочувственно произнесла Тильда, а после кивнула ему за спину. — Вот Аарон не прошел отбор, хотя шансы были велики. — Эндрю обернулся на Аарона. Тот выглядел задетым. Что ж… Вот и распалась ебучая сказка. Зато теперь Эндрю хотя бы верил, что все это реальность. И как часто Тильда напоминала об этом Аарону? Должно быть, очень часто. Это было бы в ее духе.       — Нет, я не поступал вообще. — Чтобы перевести тему, он обратился к матери Ники. — А вас как зовут? Мило выглядите. — Называть все, к чему он безразличен, «милым» считается за дружелюбность? Эндрю надеялся, что да.       — Мария. Спасибо большое, — дежурно отозвалась она. — Раз мы все в сборе, может, пройдем к столу? Лютер тоже вернется с минуты на минуту. — А так зовут его «дядю». Отлично, теперь Эндрю знаком со всеми по именам. Интересно только, как они собирались находить хоть какие-то темы для разговора, если буквально не знали друг о друге ничего. К тому же Эндрю не то чтобы было сильно интересно.       — Вы с Ники идите, — вклинился Аарон. — А мы немного задержимся.       Мать с сыном без вопросов ушли. Признаться честно, эти двое не позволяли атмосфере умереть окончательно.       — Мам, может, расскажешь?       — Да что рассказывать? Развелись с отцом твоим, когда вам по два было, вот и разделили вас, — кратко изложила Тильда. — Он хотел вырастить «настоящего мужика», а сам и поплатился из-за этого, — последняя фраза почти выбила почву из-под ног Эндрю. Она знала. Ну, конечно, она знала. Но знали ли другие?       — А разве детей можно разлучать? — спросил Эндрю.       — Раньше такое могли практиковать, если не видели в этом вреда для детей. Сейчас стараются исключать подобные случаи. — Тильда смотрела на него с эмоцией, которую Эндрю не мог распознать. Он сам чувствовал непонятную смесь внутри. Она знала, но все равно позвала его. Эндрю подавил в себе кроху вспыхнувшего тепла.        — Ясно. Очень драматично и совсем не интересно, — прокомментировал Эндрю, вызвав тем самым полуулыбку у Аарона. О, тот думал, что он так шутил? Как жаль, что это не так. — Что ж, теперь можем идти?       — Ага, — бодро кивнул Аарон. — Не знаю, как ты, а я начинаю считать людей, которые удивляются при виде нас. На моем счетчике четыре, если считать тех двух врачей. — Глупое занятие. Да и счет неправильный.       — Пять, — поправил Эндрю. — Еще Нил.       — О, да. Кстати, как он? — быстро переключился Аарон, явно желая разговорить Эндрю. — Не знал, что вы знакомы, так еще и живете вместе.       — Это долгая история… — затянуто уклонился Эндрю, не желая вспоминать ту ледяную заброшку. Он до сих пор не понимал, как Нил мог там вообще находиться. — Попроси Нила как-нибудь рассказать, если пересечетесь.       — Хочешь верь, хочешь нет, но он ответил тоже самое, — усмехнулся Аарон, открывая дверь в ту самую уютную комнатку. Эндрю не удивлен его словам, на месте Нила он бы также сослал все на другого человека. Слишком муторно это все пересказывать. — Тогда расскажи что-нибудь другое, пока дядя не пришел. Вы с папой праздновали день благодарения?       — Нет. Я не верующий, он подавно, — сказал Эндрю довольно-таки громко. Достаточно, чтобы его услышал все члены этой религиозной семейки.       — Почему? — послышалось от Ники, за что тот словил несдержанный презрительный взгляд. Он сразу вскинул руки в защищающем жесте. — Не подумай! Ничего против не имею, просто интересно. Сам не люблю, когда что-то навязывают.       Именно в этот момент зашел Лютер с двумя бутылками клюквенного сока в руках. Эндрю только сейчас оглядел накрытый стол, который так и намекал на огромную любовь к этому празднику. Он же не знал о дне благодарения толком ничего. Оправдываться не будет.       — Здравствуй, Эндрю, — поприветствовал его Лютер, вызывая у Эндрю странное чувство недоверия. — Рад тебя видеть через столько лет.       — Где я могу сесть? — глядя на шесть стульев, спросил Эндрю. Будь его воля, он поместился бы между Ники и Аароном. Может, дело в возрасте, но пока что они казалась самыми адекватными из всей компании.       — Давай между мной и мамой, — предложил Аарон, приземляясь на место рядом с Ники. — Думаю, вам будет, о чем поговорить.       Эндрю безразлично пожал плечами, занимая указанное место. Когда все расселись, он не мог перестать чувствовать напряжение из-за взгляда Лютера. Это не тот липкий взгляд, который Эндрю терпеть не мог, но и приятным тоже не был. Разглядывали словно в цирке, чем весь этот праздник и являлся.       — Эндрю, ты сказал, что не веришь, — заговорил наконец-таки Лютер, привлекая внимание всех. — Почему?       В отличие от любопытства Ники это прозвучало с явным осуждением. Словно на суде. Какая глупость.       — Это точно та тема, которую мы хотим обсуждать на первой встрече? — не сдержавшись, съязвил Эндрю. — Мне кажется, это не то, с чего нужно начинать общение.       — Но это важно. День благодарения подразумевает благодарность Богу, — вкрадчиво, словно маленькому ребенку, объяснял Лютер. — Кого ты собрался благодарить, раз не веришь в него? Это не плохо, прийти к вере никогда не поздно, знаешь ли.       — Пап… — начал Ники, но договорить ему не дали.       — Я не собираюсь объясняться перед вами, — холодно отрезал Эндрю, складывая руки на груди. — Меня звали сюда на «семейный» ужин, а не на празднование религиозных праздников. Мое мнение слишком категорично по этому поводу.       — Вот, — щелкнул пальцами Ники. — Мне это и было интересно. Мы же можем обсудить это с нейтральной точки зрения. Да, пап?       Эндрю не мог не отметить, насколько разломана эта семья. Тильде абсолютно нет дело до этого диалога, Мария с опаской поглядывала на мужа, а тот в свою очередь буравил Ники злым взглядом. Только Аарон тревожно метался между всеми, переживая за сохранность вечера. Все-таки это была его идея позвать Эндрю.       — Можем, — спустя минутную паузу кивнул Лютер. — Что тогда, по-твоему, дает человеку моральные ориентиры, если не вера?       — А вы не убивайте людей налево и направо только из-за Божьей кары? — Знал бы Лютер, какие поломанные у Эндрю нравственные ориентиры, скорее всего, не стал бы даже начинать этот диалог. — Это же от воспитания зависит, а не от веры. У кого-то от страха.       — Страха? — вмешался Аарон.       — От последствий. Не зря же у нас в стране существуют законы. История подтверждает, что без них в населении начинается хаос, — спокойно пояснил Эндрю, зная, что сам плюнул на все нормы морали. Только им этого знать необязательно.       — А без веры хаос не начнется? — зацепился за его слова Лютер.       — Начнется, — кивнул Эндрю. — Я и не говорил, что она совсем не нужна. Это не главная составляющая управления обществом. Мне совершенно плевать на верующих, но их позицию я никогда не пойму.       — Что конкретно тебе непонятно? — спросил Лютер. — Я с удовольствием объясню.       — Мне понятно, почему он не идет на встречу не верующим, но что насчет детей? — Зачем Эндрю тратил на это время? В какой-то степени это не так скучно, как могло бы быть. Эта семейка ему точно не нравилась, так почему бы не выжить из нее максимум? — У них нет возможности определиться. Некоторые с рождения вынуждены выживать в неблагополучных семьях, воровать из-за нехватки средств, терпеть насилие. Или даже взять детские смерти. Почему Бог позволяет всему этому случаться?       Слова камнем повисли над людьми. Эндрю знал, куда давить. Сколько бы аргументов не привел бы Лютер, он найдет, к чему прикопаться. Вся его жизнь кричала об отсутствии в ней Бога, так что это заранее проигранная битва.       — Может, закроем тему? — предложила Мария, кивая на накрытый стол. — Еда стынет.       — У Бога есть свой промысел, который нам не суждено понять, — ответил наконец-таки Лютер.       — Послушайте свою жену и закройте тему, — уже агрессивнее пробормотал Эндрю. — Лично мне никогда не понять, какой «промысел» может быть у Бога, оставляющий младенца умирать в муках. Или позволяющего ребенку считать, что избиение в семье — это норма. Даже если ваш Бог существует, идти за ним я отказываюсь.       Тишина. Все-таки было ошибкой даже заводить этот диалог.       — Думаю, мне лучше свалить, — озвучил свои мысли Эндрю. — Из нас выходит такая себе семья.       — Останься, — неожиданно для Эндрю сказал Лютер. — Наш с тобой вопрос мы решим как-нибудь потом. Не хотелось бы портить ваше семейное воссоединение, — кивнул он на Тильду, что за все это время не произнесла ни слова, буравя Эндрю взглядом. — Давайте же помолимся перед едой в качестве благодарности Богу.       Эндрю остался неподвижен, в то время как другие сложили руки в замок, преклонив к ним голову. Аарон открыл глаза, пересекаясь с ним взглядом. По губам он прочел «извини», но даже не подумал кивнуть. Аарон точно не в ответе за придурошных родственников.       Эндрю включился в реальность слегка позднее. На него больше никто не обращал внимания.       — Как твоя учеба? — спрашивала Мария у Ники.       — Да нормально. Все как у всех, — пожал плечами Ники. — Сейчас как раз практика пошла, хоть немного интереснее стало.       — А со своим другом… Эриком, вы все еще «общаетесь»? — ковыряясь в индейке, продолжила Мария. Эндрю наблюдал со стороны, поэтому от него не ускользнуло, как переглянулись Ники и Аарон. Проблем тут оказалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       — Парнем, — поправил смело Ники. — И да, мы все еще вместе.       О, так вот как. Эндрю не один здесь не верующий. Получается, только зря время потратил на этот спор. Ни Ники, ни Аарон не воспринимали праздник за религиозный. Поэтому Аарон позвал его? Думал, что Эндрю также будет притворяться, чтобы не нарушить семейную идиллию? Делать больше нечего?       — Николас, ты обещал вернуться на путь истинный, — рассердился Лютер, сжав вилку в руках.       — Дядь, отстань от него, вы эту песню полгода поете. — Аарон, как ни в чем не бывало, старался сгладить все углы. Эндрю сразу заметил общность братьев. Он почти уверен, что те оставались в этой семье только за счет друг друга.       — Зачем на самом деле ты хотела меня видеть? — обратился он к Тильде, пользуясь тем, что Хэммики отвлеклись на спор.       — Я не хотела тебя видеть, — отстраненно ответила Тильда, делая вид, что она не замечала Эндрю вовсе. Будто он пустое место. Эндрю поставил бы, что оденься они с Аароном одинаково, она бы не отличила, кто где. — Особенно после того, как ты чуть не втянул меня в судебные дела. Мне не нужен сын-убийца.       Удар ниже пояса. Он ошибся. Критически ошибся. Глупо и наивно ошибся. Он позволил себе подумать, что Тильда знала и принимала его прошлое, когда на деле она видела в этом только проблему. Она знала и не помогла. Никак. А он — дурак — пошел на поводу у какой-то сопливой детской мечты.       Аарон рядом с ним рвано вдохнул, видимо, услышав их диалог. Это стало крайней точкой. Оставаться и дальше Эндрю не намерен.       — Ясно. — Он встал из-за стола, так и не попробовав ничего из приготовленного. Теперь теплота этого помещения претила. Взгляды членов этой несчастной семейки прилипли к нему острыми иглами. Он вылетел за дверь, в прихожую.       — В смысле? — услышал Эндрю вопрос Аарона. Голос его был почти неверящим, но скорее любопытным. Еще один ненормальный.       — Думаешь, как умер твой отец?       Этого точно достаточно. Эндрю схватил куртку, быстро обулся и вышел из дома, оставив дверь незапертой. Сильнейшая потребность в никотине зачесалась под кожей, а он как назло вчера выкурил последнюю. Поэтому он просто позволял холодному воздуху морозить его руки — куртку он так и не потрудился накинуть.       — Эндрю, подожди! — Аарон выскочил следом, дверь хлопнула за ним. Он догнал его в одном свитере, дыхание клубилось белым паром. Когда Эндрю так и не остановился, тот схватил его за предплечье. — Да подожди же ты.       — Не трогай меня, — грубо отпихнул Эндрю, чуть не сталкивая Аарона на дорогу. Он дернулся к нему, чтобы тот не упал, крепко стиснув за ворот свитера. Убедившись, что Аарон не улетит под машину, Эндрю его отпустил. — Отъебись.       — Ты серьезно его убил? — Руки того подрагивали, но он железно стоял за правду. Так нужно подтверждение от Эндрю? А потом что? Гора оскорблений?       — Нет, понарошку, — раздраженно бросил Эндрю. Тот день флешбеком всплыл перед глазами. Кровь. Полиция. Допросы. Разворачиваясь, он ускорил шаг, но Аарон слишком упертый, чтобы понять, что нужно отстать.       — Почему? За что? — Аарон продолжал идти за ним. Эндрю его игнорировал. — Эндрю, я просто хочу понять тебя. Мама говорила, что он был не очень хорошим человеком, но…       — Вот у нее и спроси. И больше не зови меня на подобное сборище ублюдков, — резко отталкивающе прошипел Эндрю, остановившись. Мягкость Аарона довела. Они точно не кровные родственники. — Лучше уж одному, чем с такой семейкой.       — Ты не можешь так говорить! Ты их не знаешь, — парировал Аарон, а после сбился, уставившись в одну точку. — Я с лучшими побуждениями позвал тебя, честно. Извини, что так вышло. Они тоже не лучшие люди, но я не думал, что дядя станет так давить. Хотя с этим ничего не поделаешь…       — Похуй мне на все. — Хотя то, что Аарона не оттолкнул факт убийства, интересовал. Казалось, он даже бровью не повел, когда услышал об этом. Нормальные люди так не реагировали, но задумываться над нормальностью Аарона он не собирался. — Если твоя семья тебя не устраивает — нахуй семью.       — Тебе не понять, — покачал головой Аарон, звуча разочарованно. — Если ты убил своего отца по каким бы там ни было причинам, то я умею разговаривать.       — Вот и говори где-нибудь подальше от меня, — отмахнулся Эндрю, окончательно уходя.       Его не задел намек Аарона. Эндрю действительно не любил разговаривать. Как оказалось, в большинстве случаев это бесполезно. Но не будет же он это объяснять, правда?       Единственный вопрос, оставшийся в его голове, — какого хрена Аарон «хотел понять его»?

***

      Вернуться в квартиру было облегчением. Его до сих пор все бесило: сообщения Аарона, обувь Нила, потертые обои. Угробить единственный выходной на неделе из-за какой-то ебанутой семейки… Мечта!       На кухне как обычно сидел Нил. Захотелось его выгнать отсюда, чтобы побыть в одиночестве. Раз никотин под кожу пролезть не мог, вместо него будет кофе. Видимо, его шаги были слишком слышны, иначе объяснить встрепенувшегося напряженного Нила никак нельзя.       — Тебя отпустили пораньше? — неловко улыбнулся тот. Этот придурок даже не помнил, что Эндрю говорил ему, когда уходил. Кого предупреждал, что пошел добывать им индейку?.. Хотя так даже лучше, потому что индейки у него, естественно, нет.       — Нет, у Аарона был на «празднике». — Заключив последнее слово в воздушные кавычки, он закатил глаза и прошел к шкафчикам. Посуда гремела слишком громко, даже несмотря на то, что Эндрю не старался действовать агрессивно.       — А… Точно, сегодня же, — так, словно это какая-то чепуха, а не праздник, пробормотал Нил. — Вот в честь чего я не учусь.       — Не отмечали? — поинтересовался Эндрю, скорее чтобы заполнить тишину, которая была бы невыносимой, чем из искренних побуждений. Эндрю сомневался, что такой человек, как Нил, был верующим или любителем семейных праздников.       — Мы мало что отмечали. — Вот и подтверждение. Какая бы драма не была у Нила с отцом, те явно находились совсем не в близких отношениях. — Рождество там… День зарплаты, — усмехнулся Нил, попытавшись перевести разговор в шутку.       — Ты всегда с этой хуйней таскаешься? — кивнув на книгу — на французском блять! — спросил Эндрю. Нил нахмурился, и он подавил желание закатить глаза. В какой момент все стали такими неженками?       — В смысле? — Он выпрямился, готовый защищать свои интересы. Эндрю изучал его, пытаясь понять, что творилось в голове того. То боялся, то подозревал, сейчас вообще готов чуть ли не драться… Странный.       — В прямом, — легко бросил Эндрю, отпивая горькую смесь. — Ты всегда с какой-то домашкой сидишь. Самому не надоело?       — Это не домашка. — Он показал обложку книги. — Просто книга.       — Просто книга… — повторил Эндрю задумчиво. — Просто книга на французском. Ну да, ничего удивительного, каждый день такое вижу. — А вот это уже правда. Изо дня в день одна и та же картина, только запястье Нила менялось, да синяк на башке сходил.       — Тебя там разговорчивостью заразили? — устало спросил Нил, все также сжимая книгу в руках.       — Ники слегка балабол, — отозвался Эндрю, уводя взгляд в окно. Он знал, что выглядел как и всегда, но Нил все равно понял.       — Что-то случилось? — Словно в воду глядел. «Случилось», конечно, громко сказано, но тоже какое-никакое попадание.       — Познакомился с кучкой ебанутых родственников, — вкратце изложил Эндрю, потому что… Просто так. Он сегодня и так сделал много глупых вещей. Одной меньше, одной больше — без разницы. — Очень ебанутая семья.       — Значит, нахуй семью. — Нил пожал плечами, возвращаясь к книге, а Эндрю замер, задержав взгляд на Ниле. Поломка. Ошибка. Этот странный парень только что сказал тоже самое, что и он пару часов назад. Это… Интересно. Но не более.       — Нахуй семью. — Эндрю сел на второй стул, так и наблюдая за читающим Нилом. Тот успел перевернуть еще две страницы, прежде чем Эндрю впервые за все совместное проживание решил открыть рот просто так. — И как вы отмечали «день зарплаты»?       — Отец уходил с друзьями в бар, а я мог целых двадцать четыре часа провести так, как мне нужно. — Нил перелистнул страницу. Эндрю не был уверен, что тот действительно параллельно с их разговором читал. — Не помню, чем занимался в такие дни, но скорее всего ничем важным. Может, фильмы смотрел какие-нибудь.       — На французском? — Нил оторвался от книги, чтобы посмотреть на Эндрю и улыбнуться. Что ж… Похоже, он начал разгадывать этого парня. Скоро опять станет скучно.       — Это что, настолько очевидно? — Эндрю в ответ кивнул. — Ну, у меня очень сильное увлечение… — оправдался Нил. — Думаю, от мамы передалось. Она учила меня французскому, пока в школе я изучал немецкий. Хотя потом я еле вытягивал немецкий из-за этого… Языки смешались в один, и я молол чушь из смеси языков. Потом с возрастом устаканились знания, хотя иногда проскакивает все-таки.       — Ясно. — Эндрю отвел голову в сторону. Смотреть на Нила было, конечно, лучше, чем на ужасную обстановку кухни, но ему надоело. Теперь он думал о том, как можно было довести квартиру до такого состояния. Ее будто специально испортили.       — А ты?.. — Вопрос резал по ушам.       — Что я? — безразлично уточнил Эндрю, откидывая голову на стену. Даже прикасаться к этим стенам было противно — сразу складывалось ощущение, что все здесь грязное. Но он сразу пойдет в душ, так что плевать теперь.       — У тебя есть какое-то увлечение? — А. Так вот в чем дело. Нет, конечно, у него есть увлечения. Например, спать. Самое любимое времяпрепровождение.       — Неа, — хрипло отозвался Эндрю. Ему не нужно было все свободное время заниматься каким-то делом, как Нилу. Это слишком скучно и быстро надоедало. Хотя, если вспоминать школьные годы, ему, кажется, нравилась история. И совсем неважно, что на большинстве уроков он спал, — впрочем, только их он и считал терпимыми.       — Совсем ничего? — не унимался Нил.       — Выживание считается? — Ну а что? Это единственное его занятие на ближайшее время. К тому же месяц кончался, а значит, скоро опять придут те ублюдки требовать с него долги. Возможно, нужно было все-таки согласиться распихивать наркотики… Быстрее бы отделался. Но и проблем нагреб бы новых.       — Не думаю.       Они погрузились в молчание. Поняв, что Эндрю ему ничего не скажет, Нил вернулся к книге. А Эндрю заставил себя потрудиться вспомнить, что ему вообще доставляло хоть какое-то удовольствие. Все, что было до колонии, он сгреб в стопку «неважного», а вот в колонии… Там было много всего.       — Драться любил. — Громко сказано, но приписать к категории «хобби» вполне можно. Нил не изменился в лице, но пальцы крепче сжали края книги. Серьезно? Эндрю же не его бить собирался. Впрочем, разбираться со странностями Нила, он тоже не горел желанием.       — Это уже больше похоже на увлечение, — отметил Нил, смотря в одну точку где-то по центру страницы. — И в чем кайф?       — В последствиях. Запирали в карцере, оставался один. — И это по-прежнему относилось к выживанию. Что уж поделать, хобби у него такое, видимо. Зато голова проходила, хоть яркий свет и бил в глаза. Но так было лучше, чем с теми ублюдками, с которыми он делил камеру в первый год.       — Вот что значит — интроверт, — заключил Нил. На этом их диалог точно окончен.       Сумасшедший день. И только тут ему нормально.       Как бы странно это ни было признавать, но с левым парнем с заброшки оставаться один на один было куда спокойнее, чем с кучкой кровных родственников. Нил не лез к нему со странными философскими вопросами, не пытался его потрогать и в целом жил рядом, но отдельно. Они и пересекались только на кухне да в коридоре. На радость Эндрю, Нил оказался пофигистом и не имел ничего против маленькой спальни с крохотным окном. У Эндрю же от нее складывалось ощущение тюрьмы.       Душ. Он хотел в душ.

***

      Холодная вода ободрила и успокоила. Теперь он был готов посмотреть сообщения Аарона, которые он настрочил, пока Эндрю шел до квартиры. Вероятно, сейчас все знали о его «маленьком» секретике, который Тильда так любезно прятала полвечера. Ей же наверняка звонили в тот день как единственному родственнику — ни отца, ни матери, ни сиблингов у его донора спермы не было.       «Ладно, извини за тот вопрос»       «Мама сказала, что тебя осудили по самообороне»       «Полагаю, ты не хотел»       Кровь снова вскипела в венах. Аарон искал оправдание его поступку, когда его не было вовсе. Ему так сложно поверить в то, что его брат — монстр? Просто и без оправданий. Объяснять это Аарону, конечно же, он не станет. Делать ему нечего.       «Поздравляю, теперь ты эксперт по моей жизни. Отвянь»       Аарон прочитал мгновенно, но в ответ ничего не написал, послушавшись к Эндрю. Тот же в свою очередь не собирался больше даже смотреть в сторону «семьи». Один шанс он дал, а по итогу все испортил сам Аарон, позвавший его на это мероприятие. Если Тильда изначально не хотела его видеть, в чем прикол посадить его прямо рядом с ней?       Нахуй семью.       И вот он снова бесился. Причем, не из-за чего.       Он встал и пошел на кухню. Без смысла.       Нил не сдвинулся с места. Только кружка появилась на столе. Эндрю без слов сел напротив, не смотря в сторону соседа.       — И не скучно тебе сидеть так днями напролет? — Он не знал, зачем вновь завел бессмысленный разговор, хотя раньше надеялся, что они не будут пересекаться вообще. Возможно… Нил менее раздражающий.       — Не ходи больше к ним, они делают тебя разговорчивым. — Эндрю боком чувствовал, как Нил посмотрел на него. Взгляд неприятный, но не липкий, не острый. Такой же как на заброшке. Терпимый.       — Ну, ты вроде хотел адекватного, — Эндрю подтянул одну ногу к груди.       — Разговорчивый и адекватный — это разные вещи, — зевнув, сказал Нил. — И нет, мне не скучно.       — И что ты планируешь делать после учебы? Преподавать? — И это тоже не волновало Эндрю. Они поживут какое-то время вместе, а потом разойдутся и никогда больше не встретятся. С долгами бы расквитаться, и можно начать жить.       — Не думаю. Хотя однозначно попробую. Хочется максимум выдавить из языков. — И конечно, Нил увлекся темой. — Может… Не может, а точно, в другую страну рвану хотя бы на время. Столько всего открывается даже просто здесь, в Америке.       — Например?       — Людей лучше понимаешь. — Эндрю все-таки посмотрел на Нила, который всерьез задумался над вопросом. — Лингвистика это не только про иностранные языки, еще и про родной английский. Мы изучаем язык по уровням. Оттенки звуков, акценты, скоро до всяких сленгов дойдем и вообще меня не вытащить будет.       Эндрю фыркнул:       — Сленг? А что в нем изучать? И так же понятно.       — Нет, — протянул Нил, качая головой. — Вот ты скажешь «отъебись» — это одно. «Отвали» уже может иметь совершенно другой посыл. «Отстань», «Иди нахуй» — они все имеют разные оттенки. Это все очень много говорит о человеке. Языком же можно вертеть, как тебе вздумается. Возможно, меня бы прирезали трахаущиеся нарики, если бы я не начал с ними стелить как на родном. Они правда меня в какую-то секту пытались потом зазвать, но это уже побочная история, — махнул рукой Нил, глухо сглотнув. — Короче… Это все очень интересно. Для меня.       — Вижу ты прям ебнулся на этом, — прокомментировал Эндрю.       — Да, — Нил даже не стал отрицать. Уголок рта Эндрю приподнялся. Смешной. — И ты выбрал именно «ебнулся», но! Будь ты русским… — Эндрю приподнял одну бровь. Возможно, он поспешил с выводами, что разгадал этого парня. — У тебя бы такой выбор был, чтобы это сказать. Вот у них есть большой словарь русского мата. Там одних вариаций как послать человека чуть ли не до тысячи дойдет, что уж об остальном говорить… — Нил споткнулся, зависнув взглядом на лице Эндрю. О, так у него голубые глаза. — Либо немецкий. Ты бы кидался фразочками типа «Verpiss dich!» или «Scheissegal» , ну или по классике «Fick dich». Oui. Tu serais un bon allemand.       — Нил. — Эндрю щелкнул пальцами, привлекая внимание того. — Я не бе, не ме не кукарекаю не по-английски, помнишь?       — О… Зачитался на французском, — неловко улыбнулся Нил, отводя глаза в сторону. — Да и что-то я заговорился про языки. Ты лучше не поднимай эту тему, если не хочешь двухчасовой рассказ о каких-нибудь французах с универа.       И Эндрю точно убедился, что страсть Нила только его. Он буквально дышал своей лингвистикой, она пробирала его до самых костей, пронизывала всю его жизнь и сопровождала каждый день существования. Даже тогда, в заброшке, он занимался потому, что это действительно то, чем он готов был заниматься в любой момент. Для него языки — это мир, в то время как для Эндрю — всего лишь средство общения. Нил даже говорил, будто не с Эндрю — а сам по себе.       Отвратительно.       Считывал ли Нил каждого по своей неизвестной шкале? Подобрал Эндрю немецкий из-за ругательств. Смешно. А вот в самой страсти Нила ничего смешного не было. Это слишком… По-живому. Глупо. Эндрю когда-то считал их обоих неудачниками, которым приходиться выживать в подобных квартирах, но Нил им не был.       Новое раздражение загудело под кожей. Потребность в никотине напомнила о себе. К черту Нила с его живостью, к черту Аарона со странными замашками о семье, к черту всех…       У него нет сигарет. Он не мог просто уйти.       — Собираешься рассказывать про похабные похождения? — хмыкнул Эндрю, скривившись от представленной картины.       — Не, мне похабщины с тех нариков на всю жизнь хватило. — Нил воспринял вопрос не всерьез, а Эндрю и не интересовал иной ответ.       — Ясно, — вяло буркнул Эндрю.       Нил был слишком живым.       Отвратительно увлеченным.       Эндрю встал и ушел. На сегодня разговоров ему хватало по горло. С Нилом говорить было просто терпимее. Но ему надоело. Нил же «умный», должен понять.       И, естественно, он пошел за ебучими сигаретами. Похуй, потом бросит.