Школа островов

Первый урок проходил у атолла Кахуранги. Синева здешних вод казалась отражением небесной синевы, потому и название такое получило это место. К тому же Кахуранги был перевалочным пунктом, с которого новоприбывшие ученики распределялись по островам Школы. — Ныряние за ракушками как урок сверхвосприятия? — удивлялась Адини, сворачивая свою буйную гриву в тугой тяжелый узел на затылке. — Это как? И зачем? Хине потерла ноющий затылок и припомнила теорию: — Ну, как определить, есть ли в раковине жемчужина? Так ведь и не скажешь сразу. Нужно особое ощущение, чтобы понять это. — Ага, стать на время ракушкой, — ухмыльнулся Саджа, стаскивая с себя одежду и оставаясь в одной аху на узких бедрах. — Это просто на самом деле. — Почти так же, как с людьми или зверьем больным или раненым. Чтобы узнать, надо слиться с существом и ощутить его боль. — Хине вздохнула, застегивая на поясе сетку для ракушек и ножны с острым ножом для обрезки биссусных нитей. — Легко тебе говорить, — Адини проводила взглядом рослого мускулистого парня с татуировками на плечах. — Это ведь только эмпаты умеют. — Всему можно научиться, — задумчиво произнес Тир, аккуратно складывая свою одежду в стопку, — и если бы кое-кто больше читал или хотя бы слушал уроки, то знал бы, что для временного обострения чувствительности нужно лишь одно коротенькое заклинание. — И какое же? — Адини уставилась на него с надеждой. Тир вздохнул. По его лицу Хине могла бы сказать, что у него чешется язык преподать нерадивой ученице урок. Но Адини тоже была кворрой, как и все они. — Марама нгакау, — тихо сказал он, цепляя на бедра пояс с сеткой и ножнами, — не забудь. — Марама нгакау, — повторила Адини, — «ясное сердце». Спасибо, братец Тир! С этими словами она рыбкой ушла под воду. Хине вздохнула, бросив взгляд на мощную спину Саджи, который уже плыл к скале в центре атолла. Почему-то было тревожно. Она не могла бы объяснить, почему тревога покусывает ее сердце. С трудом отогнав приступ непонятной тоски, Хине нырнула и поплыла под водой, наслаждаясь прохладой и чистотой. Здесь, в океане, было спокойно и уютно. Как и многие из коренных обитателей этих мест, изменившихся за почти тысячу лет, прошедших с окончания Эпохи Мрака, она была двоякодышащей. Обычно на суше ее маленькие жабры были прикрыты кожной прослойкой, и дышала она легкими. Но сейчас, под водой, она с удовольствием сдвинула защиту, позволив чистой воде струиться в жабрах. Голова немного кружилась, но на сердце стало легко, и Хине с улыбкой поплыла вперед, нагоняя друзей. Обнаруживать ракушки с жемчужинами оказалось проще простого. Достаточно было одного касания, чтобы понять, есть ли что-то, что тревожит нежную паренхиму. Чем крупнее была жемчужина внутри, тем сильнее был дискомфорт, исходящий от ракушки. Хине быстрыми движениями обрезала биссусные нити и складывала раковины в сетку. Она немного замешкалась, разглядывая донные растения и рыбок, когда темная тень накрыла ее. Хине вскинула голову и оцепенела от ужаса. Прямо над ней проплыла акула. Паника хлестнула осьминожьими чернилами, затопив сознание. Акула? АКУЛА?! Как? Откуда? Обычно атоллы тщательно охранялись от этого зла глубин. Глубинная стража не допускала появления опасных хищников даже вблизи атоллов. Откуда же взялась здесь акула? Стараясь не размахивать руками, подавляя панику, Хине доплыла до каменного выступа в центре атолла, где уже находились ребята. Саджи развернулся мгновенно и бросил тело вперед, заталкивая ее за спину. Акула не торопилась. Плыла так, будто была уверена в том, что никуда не денутся ее жертвы. Перепуганные девушки вцепились в плечи Саджи, который выплыл вперед, стараясь заслонить всех друзей. Остальные кворры жались к центральной скале, ошалев от ужаса. Кто-то пытался вскарабкаться на нее, рискуя приманить акулу ближе кровью, сочащейся из порезанных конечностей. Но акула не обращала внимания на остальных ребят. Она медленно приближалась к четверке из Шестнадцатой семьи, и оловянные глазки ее алчно поблескивали. Вот она принялась раскручиваться, ускоряясь. Саджа отчаянным рывком послал тело навстречу. И тут случилось нечто невероятное. Темная тень, двигавшаяся с огромной скоростью, с такой силой ударила акулу в бок, что ту отбросило на несколько локтей. В воде появилась красноватая муть. А что-то, что с первого взгляда напомнило Хине акулу поменьше, рвало ее и терзало, выпуская в воду новые и новые потоки крови. Тириот уже оплывал центральную скалу, знаками подгоняя перепуганных кворр к атоллу. Саджа толкнул девчонок к нему, все еще опасаясь поворачиваться к дерущимся акулам спиной. Хине и не думала, что умеет плавать с такой быстротой. Ледяной ужас подгонял ее, и она не остановилась, пока не оказалась на мелководье у пристани, где уже собирались остальные Семьи их группы. Саджа выплыл последним. Он все еще был бледен, как мертвец, но не забыл сетки с ракушками, брошенные в панике Адини и Хине. Он выбрался из воды и бросил сетки на согретый солнцем песок. Адини и Хине подбежали осмотреть, не ранен ли он, но мощное тело северянина было чистым, без следов укусов. — Откуда она там взялась? — голос у Хине немилосердно дрожал и срывался. Саджа обнял ее за плечи, стараясь успокоить. — Не знаю. Но думаю, старшие уже знают. Смотрите! Огромная тень на миг закрыла их, и вот уже к сбившимся в кучу студентам шагнул высокий стройный мужчина в белоснежной аху, складывая за спиной могучие крылья. — Профессор Пакау! — Хине бросилась к нему. — Там акула, огромная акула! — Похоже, уже нет, — мягко произнес преподаватель Сновидений, указывая на высокую темную фигуру, поднявшуюся из воды. Рослый парень вышел на берег, на ходу меняя форму. Только что голова его была акульей, но в считанные мгновения стала человеческой и весьма привлекательной. Исчезли устрашающие гребни на локтях и спине, ноги приняли человеческую форму. — Добро пожаловать, мой мальчик, — улыбнулся наставник Пакау, — сами Владыки Морей послали тебя на помощь. Как твое имя и когда ты прибыл? — Тамангаваи, — сказал крепыш, откидывая на спину длинные переплетенные волосы, — можно просто Тамо. Приплыл четверть солнца назад с Ао-Теа-Роа, решил вот поплавать в атолле. Меня ведь не приняли еще, учитель. Его улыбка могла напугать даже самого храброго человека, ибо зубы были острые, и их было очень много. Но Тириот бесстрашно шагнул навстречу новому ученику. — Рад тебя приветствовать, брат, — сказал он, протянув руки ладонями вверх. — Я Тириот, старший Семьи. И благодарен тебе за помощь. Помедлив всего секунду, маориец положил свои руки на его, сжав запястья в братском приветствии. Он выглядел несколько удивленным и растерянным, явно не ожидая такой дружелюбной реакции. — Ты ведь танифа, верно? — Адини восхищенно смерила крепыша взглядом. — Как здорово! Я только слышала про вас, но не видела никогда. — Ну… нас много, просто не все желают обучаться магии и наукам, больше любят свободу и прохладные глубины, — маориец с интересом уставился на девушку. Взгляд его странных прозрачно-серых глаз изменился, стал более мягким, призывным. — А откуда ты родом? — полюбопытствовала Адини, бочком придвигаясь к новенькому. — Из Тамурэ, самого большого поселения на побережье, — на сей раз Тамангаваи говорил почти застенчиво, стараясь не сильно скалить свои ужасающие зубы. — Как твое имя, хала? — Адини, — неисправимая кокетка пленительно улыбнулась и опустила ресницы. — А ты один сюда прибыл? Ао-Теа-Роа — это далеко ведь отсюда, не всякий родитель отпустит дитя в такой дальний путь. — Думаешь, мне следует бояться… кого-то… или чего-то? — на мгновение по-прежнему зубасто ухмыльнулся Тамангаваи. Следы акульей крови все еще были на его зубах. — Тем не менее опасности в море существуют, — сказал Пакау, с улыбкой подходя ближе, — как, впрочем, и на суше. Он что-то прошептал, и спустя миг его голос, усиленный магией, загремел над пляжем и пристанью: — Всем ученикам следует вернуться в свои комнаты. На сегодня урок окончен и засчитан всем. До ближайшего распоряжения дома не покидать! Если кто-то пострадал, то идите в Дом Целителей, там вам окажут помощь! Он прокашлялся и уже обычным тоном обратился к Тириоту: — Пока распределения не было, Тамангаваи надо где-то жить. Если вы возьмете его в свой дом, преподавательский состав будет весьма вам признателен. — Конечно, мы возьмем! — высунулась Адини, уже явно успевшая положить глаз на мускулистого красавца-танифу. — А теперь все во дворец, дети, — по лицу Пакау прошла тень тревоги. Он взмыл в воздух и на огромной скорости помчался к школьному дворцу, бывшему еще и общежитием для учеников. Саджа указал на темнеющее небо и на здание Убежища, уже окутанное туманом. Как-то очень быстро собрался полог из тяжелых облаков. Подул резкий злой ветер. — Идемте, — Тириот обнял обоих юношей за плечи, — надо успеть дотемна добраться. Поверь, братец Тамо, есть то, чего боятся даже танифы. — И что же это? — Тамангаваи ухмыльнулся, явно желая продемонстрировать сразу все имеющиеся зубы. — Призраки, — ответила Адини, невольно вздрогнув. Ученики торопливо вернулись в общежитие и разошлись по своим покоям, потихоньку обсуждая происшествие. Шестнадцатая Семья также вернулась к себе, и Тир тщательно запер двери, наложив запечатывающее заклятие. Саджа и Хине тут же бросились разбирать добычу, потому что хотелось есть и не терпелось посмотреть на добытые жемчужины. Оказавшись в жилище, юный танифа с любопытством огляделся. Было заметно, что ничего подобного ему видеть не доводилось. И он с опаской поглядывал на жарко пылающий камин, устроившись подальше от него. Адини присела рядышком, тихонько расспрашивая нового Брата о его земле и царящих на ней обычаях и законах. Тир наколдовал большую чашу лимонного сока, и ребята с удовольствием приступили к трапезе, вскрывая своими ножами раковины, вынимая жемчужины, а нежную плоть моллюсков поливая лимонным соком и отправляя в рот. Тамо отказался, поскольку неплохо подкрепился мясом побежденной акулы. Добыча была солидной. В каждой раковине нашлось по крупной жемчужине, а в некоторых — по две-три. Адини отобрала несколько, переливавшихся чудесным золотистым пламенем. — Сделаю плетение в волосы, — сказала она, с нежностью рассматривая жемчужинки. — Хине, а ты? — Я как-то не привыкла, — Хине смущенно улыбнулась. — Незачем мне украшаться. Так что забирай себе все. — Это ты зря, — сказал вдруг Тамо, подняв голову, — девчонки же не просто так украшаются. Да и парни тоже. Хорошие талисманы на дне не валяются, а жемчуг хранит в себе силы владычицы Марамы и владыки Тангароа. Он взмахнул рукой, и несколько жемчужинок, поднявшись, слились в красивый перламутровый треугольник с просверленной на одном из углов дырочкой. Танифа выплел из своей прически один шнурок и продел его в отверстие. А потом подал Хине под изумленными взглядами остальных ребят. — Возьми, сестрица. Тебе не помешает хороший талисман. — Ого! — Адини с восхищением взглянула на украшение. — А мне можешь сделать такое? Для нее из нескольких жемчужинок, слитых в единую массу, Тамо сотворил небольшой диск. Нанизав и его на веревочку, он протянул талисман Адини. Та сразу же надела его. — Не знал, что танифы такое умеют, — Саджа потрогал талисман Хине и помог ей завязать узелок. — Я только слышал, что ваша порода — хранители темной магии глубин. Юный танифа сотворил еще два талисмана поменьше из оставшихся жемчужин. Саджа надел свой сразу, Тир немного поколебался, но тоже взял. — Спасибо, дружище, — Саджа любовно огладил свой талисман, имевший форму овала, — с ним действительно спокойнее. Тириот задумчиво поглаживал свой квадрат с чуть скругленными краями. Вид у него был удивленный и немного растерянный. — Интересно, — сказал он, — ты — существо Тьмы, но ты спас нас и сделал нам талисманы. — Так-то оно так, — покивал Тамо, наливая себе немного лимонного сока в кружку, — но я ведь не чистокровный танифа. Моя прабабушка по маме была тохунга вахине, жрица владыки Тафериматеа, повелевающего всеми ветрами. А отец был сыном владыки Тангароа от смертной женщины. Потому мне и магия легко дается любая. Да и мне это интересно. — Ух ты, так в тебе еще и кровь старых богов течет? — изумилась Адини. Тамо отпил лимонный сок из кружки с видимым наслаждением. — Ну, — сказал он, облизываясь, — я потому и решил учиться в Школе Островов. Того, что я уже знаю и умею, мне мало. Знания такая штука, их всегда мало. Хине устало свернулась калачиком на своей постели. Ей нездоровилось, тело ныло, как от побоев, особенно же болели ноги. Это было очень странно, потому что сегодня она и полусотни миль не набегала. Тириот присел рядом на край ее постели, принялся ткать заклинание Исцеления. Адини отвела Тамо в дальнюю часть комнаты, где была свободная кровать. Хине задремала. Сон струился сквозь нее, расслабляя, успокаивая. Она плыла по обманчивым глубинам, наслаждаясь током воды вокруг тела. Вокруг сновали мелкие рыбешки и рыба покрупнее. Маленький осьминожек таращил удивленные глаза, почти слившись со скалой, поросшей сияющими цветками актиний. Хине плыла у самого дна, разглядывая красивые раковины и валявшиеся тут и там заросшие ракушками и водорослями предметы — свидетельства давно ушедших эпох. Иногда над головой проносились тени, но они не несли угрозы. Угроза сочилась издалека, тонкими нитями пронизывая толщу воды. Но Хине знала, что должна увидеть то, что источает ее. Она подняла руку и погладила талисман, сияющий на ее груди. Этот талисман позволит ей подплыть ближе… позволит увидеть…