Школа островов

— Просыпайся, засоня! — Адини тормошила ее, тряся, как крокодил добычу. — Проспишь все уроки! — Уроки? — Хине подскочила, протирая глаза. — А что, уже утро? — Ага, и урок Изменения через десять минут начинается. Так что поторопись! Хине кое-как собрала в пучок волосы, перевязав шнурком, быстро съела бутерброд с тунцом и водорослями, на ходу натягивая штаны и рубаху. Остальные уже были одеты. К удивлению Хине, Тамо тоже был собран и тщательно скручивал свои длинные волосы в узел на затылке. — Пойду с вами, — сказал он, заметив озадаченный взгляд девушки. — Насколько я слышал, не успевшим пройти отбор позволяется прослушивать лекции и тренироваться наравне с принятыми учениками. Они быстро одолели расстояние до школы и вошли в класс предпоследними. Последней была третья Семья, состоявшая из пяти ребят. Тихонько поздоровавшись, они заняли свободные места и торопливо извлекли из сумок учебники. Преподаватель Тамакахату появился в облачке зеленоватого сияния. — Чистого дня, рангатаи, — поприветствовал он, сияя белозубой улыбкой. — Чистого дня, профессор Тамакахату! — отозвался класс. — Сегодняшний урок — трансформация мертвого в живое, — наставник элегантным жестом выудил из поясной сумки горстку камней и разложил их на столе. — Кто-нибудь из вас уже изучал эту магию? Неожиданно для всех руку поднял Тамо. — Добро пожаловать, хаку, — улыбнулся Тамакахату, — наслышан о тебе. Что ж, покажи свое искусство. Тамо прошел к столику, нимало не смущаясь. Выбрав один из камешков, он немного покатал его в руках, что-то прошептал — и ладони его вместе с камешком вспыхнули золотым. А спустя миг в них сидела сумчатая кворра, маленький очаровательный зверек с большими золотистыми глазами. — Отличная работа, хаку, — похвалил наставник, — какое заклятие ты использовал? — Киора теунга мате, — немного смущенно произнес танифа, — заклятие утверждения. — Весьма редко используемое, ибо требует недюжинной Силы Слова, — Тамакахату с уважением взглянул на парня. — Садись, юноша. Он взял кворру на ладонь и поднял, показывая всей аудитории. — Заклятие «Киора теунга мате» легко выучить, но пользоваться им могут лишь те, чья воля непоколебима и чье Слово обладает силой воплощения, — сказал наставник, другой рукой отправляя камешки в полет и размножая их, чтобы каждому ученику досталось по одному. — Высший балл и недельный зачет по предмету получит тот, кто сумеет с помощью этого заклинания превратить мертвое в живое. Начинайте, рангатаи! Хине сжала свой камешек и прошептала заклинание, вкладывая всю силу утверждения в магию. Ей показалось, что камешек согрелся, но, так или иначе, он остался камешком. Она попробовала снова, и снова ее ждала неудача. Впрочем, насколько она смогла заметить, большая часть учеников тщетно произносила заклятие танифы. Лишь у нескольких на ладонях сидели мелкие зверьки. И одним из них к ее удивлению был Саджа. Он сотворил из своего камешка крохотную голубую пташку с желтыми бусинками глаз и алым хохолком. Островной соловей! — Получилось! — Великолепно, хаку Саджа! — обрадованно произнес Тамакахату. — Недельный зачет и высший балл! Он прошелся, оценивая работу тех учеников, которым удалось превратить свои камешки в зверьков и птиц. — Прекрасная работа, хала Лейлани! И твоя работа выполнена на высший балл, хаку Иварфейн! Отличный скальный прыгун, хала Роанна! О, какой прелестный тикаранг, замечательно, хала Аурелия! Хине тихонько погладила хохолок пташки, сидевшей на ладони Саджи, и та перелетела ей на плечо, умильно наклоняя головку. — Итак, рангатаи, вы были настойчивы и старательны, — произнес наставник, медленно шествуя между рядами учеников, — но Сила Слова — слишком редкий дар, потому не огорчайтесь, что это заклятие у вас не сработало. Он призадумался на пару секунд, словно собираясь с мыслями, затем заговорил снова: — Дар Силы Слова способен превратить в заклинание любое сказанное слово или фразу. Когда вы позволяете магии струиться сквозь ваши тела и сознания, она становится частью вас. Вы ткете полотно событий, и здесь Сила Слова способна принести невероятные, ошеломляющие результаты. Хаку Тамангаваи, подойди к столу. Следка озадаченный, но приободрившийся танифа вышел к учительскому столу. — Пожалуйста, сотки любое колдовство с помощью Силы Слова. Основа — воздух и магия. Это может быть что угодно, кроме разве что хищного зверья. Тамо чуть скривил на бок рот, почесав в своих буйных волосах, явно выбирая объект. А затем выкрикнул несколько резких отрывистых слов. На столе тут же проявились вначале очертания, а потом миниатюрная копия самого настоящего древнего замка, в каких жили люди тысячелетия назад. Класс наполнился восторженным рокотом, ученики приподнимались с мест, некоторые поднялись и приблизились к столу, с восхищением разглядывая замок. — Любопытный выбор, мой мальчик, — добродушно произнес Тамакахату. — Ты видел такую вещь где-то? — Да, в глубинах Серого Моря, там, где раньше находился Королевский остров, я видел несколько таких домов, когда исследовал те места. Мне очень понравилось, и я решил сотворить именно такое диво, — Тамо говорил с легким смущением. — Что ж, это великолепно. Думаю, тебя примут даже без дополнительных экзаменов, — заметил наставник, любуясь замком. — А сейчас продолжим. Внимательно да слушают меня те, кто не сумел воспользоваться Силой Слова. Для трансформации мертвого в живое существует несколько различных заклятий, и самое простое из них «Белое Солнце». Смотрите внимательно! Пальцы должны быть сложены вот так, делаете полукруг и возврат. Плавно, не дергая рукой, вот так. Он показал жест, затем громко и с расстановкой произнес: «Ат анга иранга нуи!» Камешек в его ладони превратится в красивую черную гусеницу нгакури. На сей раз у Хине получилось почти сразу, всего с третьей попытки. И камешек в ее руке превратился в голубую мышку. На плече у Тира уже сидел золотистый попугайчик, а Адини, смеясь, пыталась удержать сумчатую летягу. Остальные ученики тоже не отставали, в аудитории постепенно становилось не только людно, но и птично, и животно, и даже рыбно. Малыш Кинда из Пятой Семьи, которому было всего двенадцать лет и который был самым юным учеником Школы, превратил свой камешек в вуалехвостого шалхана и теперь выпрашивал у учителя какую-нибудь тару, чтобы помочь рыбке дожить до момента, когда ее можно будет выпустить в море. Тамакахату внял просьбе, сотворив небольшой прозрачный калебас из воздуха и наполнив его морской водой, заструившейся прямо из его ладони. Вторым уроком была История Эпох. Это был один из любимых предметов Хине, поэтому она приободрилась и отбежала по пути в соседнюю аудиторию только затем, чтобы выпустить свою мышку в густую траву. Попугайчик Тириота и соловей Саджи уже порхали между деревьев, перекликаясь звонкими голосами. Поодаль Хине увидела мелькающие пятки Кинды, который бежал к воде, чтобы выпустить своего шалхана в свободное плаванье. — Ты не помнишь, что задавали на сегодня? — спросила Адини, поравнявшись с Хине. — Эпоха Сумерек и битва за Острова, — ответила Хине, щурясь на полуденном солнышке. — Только не говори, что ты не учила урок… снова. — Я про него просто забыла, — Адини виновато ухмыльнулась. — Тут такие новости были, свое имя забыть можно. Сначала твои похождения ночные, потом акула и Тамо. Но ты же не бросишь меня в беде? — Вообще-то следовало бы, — проворчал Тириот. — Не зная прошлого, невозможно построить правильное, хорошее будущее. — Зануда, — Адини показала ему язык. — Будущее уже построено, куда уж лучше? — Ну, я бы не сказала, что сильно лучше, — с сомнением произнесла Хине, — призраки-то вернулись. Значит, что-то не так пошло, где-то ошиблись люди. — А может, вовсе и не люди, — сказала Адини, всматриваясь в толпу впереди, — может, кто-то другой. Эй, это там что, Саджа влип? Тир побледнел и бросился вперед, расталкивая учеников. Хине устремилась следом, внутренне холодея. Ей пару раз уже пришлось видеть поединки чести, которые затевались учениками, и радости это не принесло. Вызов на такой поединок невозможно было игнорировать, только принять в присутствии свидетеля со стороны. В последний раз мальчики из двух разных групп сцепились из-за девушки и сильно покалечили друг дружку. Потому Хине себя не помнила от тревоги и отчаяния. Она очень любила Саджу и беспокоилась за него.