Школа островов

Саджа уже успел содрать с себя одежду и остаться в одной аху на узких бедрах. Парень напротив него был Хине смутно знаком, но имени его она не знала, просто видела пару раз в совмещенных группах. — Это Карна Сингх, — прошептала Адини, вцепившись в руку подруги, — он издалека, с земель Бхарати. Ох, как же он горяч! Но что же они не поделили? Хине поежилась, глядя на невысокую сильную и вместе с тем гибкую фигуру парня. Налетающий ветер взбивал его черные блестящие волосы, от белозубой хищной ухмылки мурашки по коже бегали. Карна Сингх поднял руку, делая знак ребятам из своей группы не вмешиваться. Бледно-голубая, с красными и черными полосками, повязка его группы обнимала крепкий бицепс. Группа Птицы-Гнева славилась своей жесткостью, непримиримостью и бесстрашием. А Сингх судя по всему был лидером в ней. Они с Саджей стояли друг против друга, пока присматриваясь и оценивая противника. Хине прижалась к боку Тира, который успокаивающе положил руку ей на плечо. Руководящий боем парень из группы Огненного Барсука взмахнул рукой, объявляя начало схватки. Парни нанесли удар одновременно, их кулаки столкнулись в воздухе. К изумлению и испугу Хине, бхаратиец не уступал Садже ни в быстроте реакции, ни в силе, хотя был почти на голову ниже его, а вдобавок еще оказался очень ловким и текучим, перемещаясь с такой скоростью, что сложно было уследить. Все же Садже удалось несколько раз достать его по красивой физиономии и корпусу. Впрочем, Сингх вполне успешно вернул должок и еще прибавил сверху. Любая волшба в подобных схватках была под запретом, но Хине содрогнулась от ощущения чужой нити, протянувшейся к Садже и впившейся в его грудь. Северянин неожиданно согнулся и закашлялся, тем не менее успев парировать страшный удар в корпус и ухватить Сингха за щиколотку, крутящим броском отшвырнув от себя. Хине вскрикнула, вцепившись в руку Тириота. — Он колдует! Он же колдует! Град ударов, который обрушили друг на друга соперники, отвлек внимание зрителей, но Хине ощущала новые нити, протекающие между двумя бойцами и вгрызающиеся в тело Саджи. Удары северянина стали хаотичнее, он корчился от боли. К своему удивлению, Хине увидела на лице Сингха потрясение, а потом и гнев. Бхаратиец отступил, подняв скрещенные руки в знак того, что просит передышки. Нити исчезли практически сразу. Тот, кто колдовал, затаился. Саджа с трудом переводил дыхание, растирая грудь и живот. Сингх что-то говорил, но со зрительского места не было слышно ни слова. Саджа ответил, выпрямившись и откинув за спину свои длинные светлые волосы. Оба бойца скрестили запястья, сжав руки в кулаки, и снова приняли боевую стойку. Хине судорожно стиснула руку Тира, который сохранял спокойствие, хотя и был напряжен, как натянутая струна. Бойцы снова сошлись, осыпая друг друга ударами. Хине шарила взглядом по лицам зрителей, пытаясь понять, кто из них мог насылать болевые чары. Взгляд ее натолкнулся на могучую фигуру Эйдана Лейна, Заклинателя Волн, лицо его было угрюмым и сосредоточенным, и такой поток Силы исходил от него, что даже на разделявшем их расстоянии Хине его ощутила. Битва продолжалась, силы были равны. Оба парня осыпали друг друга ударами, каждый из которых мог уложить горного медведя. А потом снова потянулись нити силы, вонзаясь в тело северянина. Саджа пошатнулся и пропустил удар в челюсть. Но нашел в себе силы поставить блок следующему удару и отбросить бхаратийца от себя. Тот вскочил и ринулся в атаку. Саджа снова согнулся, лицо его перекосилось от боли. Этого уже Хине не выдержала. Перепрыгнув через разделительную линию, она бросилась к другу и загородила его собой. Спину резануло такой чудовищной болью, что она взвизгнула и выгнулась. В глазах все поплыло. Она видела побелевшее лицо Саджи и серое от потрясения — его противника. Спину жгло так, что на глазах выступили слезы. Поскуливая, Хине прижималась к Садже, обнимая его за шею. Ударов Силы больше не последовало. Однако что-то происходило. Сквозь красноватую тошнотворную пелену боли она видела идущего к ним Эйдана. Очутившись рядом, он осторожно провел рукой по спине Хине, и боль тут же растворилась без остатка. Зато чуть поодаль несколько ребят из разных групп тащили упирающегося тощего паренька с повязкой «Птицы-Гнева» на плече. Желтые глаза парня были полны ужаса и отчаяния. — Ты опозорил и меня, и группу, — Сингх смотрел на согруппника с такойяростью, что тот попятился с выражением страха на бледном лице, — вмешался в бой… как тебе в голову могло прийти? — Я хотел тебе помочь, — желтоглазый в отчаянии сжал руки в один кулак, — он бы убил тебя, Карна! Это северное животное… он бы убил тебя! На лице Сингха отразилось отвращение пополам с гневом. Он повернулся к Эйдану, который, как видно, и вычислил колдовавшего, и прижал кулак к груди. — Учитель, я прошу вас перевести Эйру Антви в другую группу по причине того, что больше никто из нас не может ему доверять, — отчеканил он. С губ желтоглазого сорвался вопль. Он попытался броситься к Сингху, но тот брезгливо отстранился. Эйдан бесстрастно взирал на попытки Антви вымолить прощение, затем сделал странный жест, словно набрасывая что-то на желтоглазого. Тот, даже вскрикнуть не успев, исчез, оставив легкое искажение пространства. — Вы… вы его убили? — хрипло произнес Сингх, явно не ожидавший подобного поворота событий. Эйдан покачал головой. — Нет, хаку, я лишь отправил его туда, откуда он прибыл. На Итаранг. Ученики, способные на подобную подлость, в школе, как правило, не задерживаются. Нельзя давать знания магии тем, кто способен использовать их для таких дел. Кстати, не объясните ли, из-за чего вы сцепились с хаку Саджей? Скулы Сингха слегка потемнели. Хине вцепилась в Саджину руку. — Небольшие разногласия по поводу сладчайших красавиц, — хмыкнул бхаратиец. Саджа по-волчьи оскалился. Рычание, исторгшееся из его груди, было негромким, но до того проникновенным, что Хине вздрогнула и еще крепче прижалась к его боку. — Поединок продолжится, — проворчал он, — в любое время и в любом месте на твой выбор, Сингх. — Принимаю вызов, — ухмыльнулся бхаратиец, сверкнув темными очами, — прошу вас, наставник, будьте свидетелем. И также будьте свидетелем, что я приношу искренние извинения прелестной дэви, которой пришлось пострадать по вине Эйры. Эйдан, помедлив, кивнул. — Битва переносится, — сказал он, — идите на уроки. Если не ошибаюсь, у тебя, Саджа, История Эпох, а у тебя, Карна, картография Великих Вод. По окончании уроков вы оба продолжите поединок на том же месте, где начали его… если, конечно, не решите примириться. Оба задиры одарили друг дружку такими взглядами, что стало ясно: ни о каком примирении речи быть не может. Но оба послушно потопали каждый к своей группе. Урок тянулся, казалось, целую вечность. Хине, обожавшая Историю Эпох, на сей раз никак не могла сосредоточиться. От страха за Саджу она не находила себе места. Тир и Адини разделяли ее волнение, хотя и не подавали виду. Тамо выглядел как обычно и, казалось, был полностью погружен в речь наставницы Тангелин. От любопытства глаза его полыхали, как море перед штормом, даже смотреть было жутковато. История Битвы за Острова поразила его. С жадным вниманием он смотрел буквально в рот наставнице, словно боясь пропустить хоть одно слово. И, казалось, выглядел разочарованным, что урок все-таки подошел к концу. Тем не менее он не стал задерживаться, а поспешил за Саджей к выходу. Следом за ним в кильватере бежали Тир и девушки. Схватка продолжилась на том же месте. Собравшиеся в солидную толпу ученики наблюдали за ней, затаив дыхание. Теперь силы были равны, и бой затянулся на довольно долгое время. Оба противника были покрыты потом, кровью и песком, еле держались на ногах, но напрочь отказывались от примирения. Хине терялась в догадках, что такого сказал обычно железно спокойному Садже бхаратиец, что того так сорвало. Она тихонько поделилась своим любопытством с Адини, азартно болевшей за «братца», и та удивленно воззрилась на нее. — А ты не слышала? Ребята же говорили, пока наставник Эйдан разбирался с этим колдунишкой. Кири из Восемнадцатой Семьи был рядом и слышал, как Карна Сингх насмехался над девчонкой с Севера. Сказал, что такая ядреная, что того и гляди зашибет своими прелестями, мол, не повезет тому, кто решит влезть на эту скалу. Кто ж знал, что это он по сестренке нашего Саджи прошелся! Оказывается, у него тут есть старшая сестра, на два курса раньше начала обучение. Кажется, она из группы Огненного Барсука. — Ага, — сказала рыженькая миловидная девушка с повязкой Барсуков на плече, — она из нашей Семьи. Вадзилиса, да вон она стоит! С белой косой до задницы. Девушка, на которую указала «барсучиха», действительно выделялась из толпы ростом и мощью. Была как минимум на голову выше самых рослых юношей своей группы. Она стояла спокойно, неподвижная, точно статуя, только руки в кулаки сжимала, когда Саджа пропускал удары. — Эй, Лис! — окликнула ее «барсучиха». — Не хочешь познакомиться с Семьей твоего братишки? Великанша повернулась, и Хине невольно вздрогнула при виде ее лица, так сильно схожего с лицом ее брата, словно они были близнецами. Она и впрямь отличалась роскошной пышностью форм и тонкой талией, но держала гордую осанку, не позволяя себе сутулиться. И казалась от этого еще выше и мощнее. — Приветствую, «почти сестра», — хриплым, каким-то не своим голосом сказал Тириот, до сих пор хранивший молчание. — Приветствую, друг, — ответила великанша неожиданно мягким певучим голосом, — я Вадзилиса, и рада познакомиться с Семьей моего младшего. — Я Тириот, это Хине, Адини, а это Тамангаваи, он пока временный «братец», — представил их Тир. — Рада знакомству, — Вадзилиса смерила странным взглядом Тамо, который пялился на нее с плохо скрытым восхищением. — Танифа? — У ног твоих, несравненная дочь Севера, — с неожиданной элегантностью отсалютовал Тамо. — Смотрите! — пискнула Хине, подпрыгивая, чтобы лучше видеть из-за спин учеников. Тамо подхватил ее и усадил себе на плечо. Хине вцепилась в его волосы и подалась вперед. — Вот это удар был! — зачарованно произнес один из парней, стоявших рядом. Саджа, только что повергший своего противника страшным ударом в челюсть, покачнулся и рухнул на одно колено. Сингх больше не пытался подняться, лежал неподвижно, словно мертвый, так что Хине испугалась, уж не убил ли его Саджа. — Дышит, — сказал Эйдан, усилив голос заклятием, — победителем в поединке объявляется Саджа из Шестнадцатой Семьи группы Сумчатой Кворры! Расходитесь! Все по своим покоям, живо! Надвигается буря! Он осторожно поднял безвольно обмякшее тело бхаратийца и понес его в сторону Целительского дома, велев Садже следовать за ним. Тот поплелся следом, пошатываясь от усталости и придерживая левую руку правой. Хине, Адини, Тир и Тамо устремились следом за ним. Рядом с ними вышагивала великанша Вадзилиса, не подавая виду, как сильно встревожена состоянием брата. Только ручищу ему на плечо положила. Но Хине чувствовала истекающую из ее сердца тревогу пополам с гордостью и огромной, всепоглощающей любовью. Брат с сестрой о чем-то тихо беседовали, чуть отдалившись от остальной группы. Рука Вадзилисы переместилась на макушку Саджи, нежно вороша волосы. В Доме Целителей было прохладно и уютно. Удобные постели устраивались по мере необходимости. Сейчас же здесь было всего несколько пациентов. Для Саджи и Сингха Эйдан сотворил лежанки поближе к очагу, в котором пылал жаркий огонь. Остальные ребята тоже устроились ближе к пламени, потому что порядком замерзли на поднявшемся холодном ветру. К ним тут же подошли служители дома и принесли горячее питье и свежие бутерброды с мясом горбатой рыбы. Танифа получил целую рыбину и тут же принялся с жадностью уплетать ее, откусывая огромные куски и проглатывая вместе с потрохами. Неожиданно он закашлялся и принялся скрести горло. Хине от страха позабыла все заклинания, как и Адини. Но вовремя среагировал Тир, выкрикнувший формулу призыва и подставивший руку. Что-то вылетело изо рта танифы и шлепнулось прямехонько ему в ладонь. Тамо хрипло вздохнул, закашлялся, выперхивая остатки, и с кривоватой улыбкой взглянул на Тира. — Прими благодарность, дружище, — сказал он, подбирая выроненную рыбу, — я растерялся порядком. Давно ничем не давился. Что это такое? Тир разжал пальцы, глядя на что-то тусклое и округлое. Хине и Адини вытянули шеи. — Кольцо какое-то, — удивленно сказала Адини, — выглядит очень древним. Танифа торопливо доел рыбу, стараясь все же есть осторожнее, голову бросил в огонь, сотворив короткую молитву гению очага. Затем взял кольцо у Тира и принялся разглядывать. — Старая работа, — в голосе его слышалось удивление, — я похожие видел в сундуке затонувшего корабля. Наверное, рыба его проглотила с голодухи. Ну и добыча! Хотя… Он принялся вертеть кольцо в руке, хмурясь и что-то нашептывая. Хине смотрела во все глаза, как очищается и сияет серовато-белый металл, как искрится огромная фигурная жемчужина, закрепленная в пазах. Что-то знакомое было в том ощущении, что она испытывала, глядя на кольцо. — Очень красивое, и магия в нем присутствует, — сказал танифа, закончив колдовать. — Правда, не пойму, светлая или темная. Такие тонкости я не различаю, для меня все проявления Силы одинаковы. Хине сглотнула. Всем своим существом она ощущала нечто, тянущееся тонкими нитями из громадной жемчужины в форме многолучевой звезды. И это нечто ей совсем не понравилось. Ее вдруг охватило глубокое и тягостное одиночество, словно вся радость ушла из мира, а осталась только далекая горечь несбывшегося. — Темная, — тихо сказала она, прижимаясь к боку Тира, — магия глубин, очень темная, очень злая. Тамо медленно поднял кольцо, глядя на мерцающий жемчуг. Казалось, он размышляет о чем-то своем. Вытянув один из шнурков, переплетающих его волосы, он продел его сквозь кольцо и завязал на шее. — Пока не решу, что с ним делать, буду так носить. Почему-то эта идея не воодушевила Хине. Ей вдруг стало совсем страшно, так страшно, как бывает только во сне, когда не можешь двинуться, а из темноты к тебе тянется призрачная рука.