Школа островов

Буря поднялась устрашающая. Наставники, как сумели, укрепили дворец и здания школы, но постройки, не рассчитанные на подобную нагрузку, опасно потрескивали и скрипели. Ребятам все же пришлось покинуть Дом Целителей. Остаться при Садже позволили только его сестре, которая наотрез отказалась уходить. Остальные под зорким оком наставника Эйдана вернулись домой. Уже у самого замка преподаватель указал на кольцо, висевшее на груди у Тамо. — Сможешь ли ты носить его и не поддаться его чарам? Танифа хмыкнул, оскалив сразу все зубы. — На меня не действуют чары, профессор. Я могу заколдовать, но со мной это вряд ли получится. Но для тех, кто рядом, эта вещь может быть опасной. — В таком случае идем со мной, — сказал Заклинатель Волн, как показалось Хине, с облегчением, — а вы возвращайтесь к себе и запритесь. Ветер завывал, точно голоса всех потерянных душ. Тир раздул огонь в камине и сунул остатки бататов в горячую золу, которую отгреб к стенке. Адини и Хине наколдовывали ужин, хотя пока у них не очень ладилось. Они смущенно переглянулись и хором позвали старшего. Тир задумчиво посмотрел на стол, уставленный продуктами магических экспериментов. Пуассон крю был в целом недурен, но пах почему-то не рыбой, а старыми водорослями. Здоровенный краб, запеченный с травами, задумчиво шевелил ногами и пощелкивал клешнями, хотя был уже разделан и мясо его источало божественный аромат. Тир вздохнул и принялся исправлять ошибки. Поужинав, они напились кокосового сока и съели мякоть в качестве десерта. Хине завернулась в одеяло и устроилась на своей постели с магическим свитком карты океанских течений, которые надо было заучить назавтра. Тир увеличил ее карту, и они принялись за урок, хотя все время отвлекались на что-то другое. Хине подозревала, что, как и ее, остальных волнует судьба Тамо и Саджи. Ветер снаружи завывал все сильнее. Тир подбросил в камин несколько поленьев и сотворил с десяток свечей, чтобы было светло и не так страшно. Адини задремала первой. Следом за ней уснул Тир. Хине осталась сидеть в кресле у камина, глядя на жарко пылающий огонь. Она еще немного поучила урок, на память, про себя называя течения и их места пересечений, а потом тоже задремала прямо в кресле. …Она снова плыла сквозь темную толщу воды, влекомая незримым течением. И часть ее стремилась во тьму, где находилось само Зло. Но грудь обжигало, и отчаянно противилась другая ее часть, кричавшая во мраке вод, призывающая любимых и близких. Сердце ее разрывалось от этой муки, слезы смешивались с солью океана. Она слышала невнятный шепот, доносящийся из тьмы, шепот, звавший ее, тянувший темные нити ее души. «Я иду!» — хотела было крикнуть она, но две сияющие ладошки опустились ее на глаза и губы… — Хине, просыпайся! — встревоженный голос Тира заставил ей разлепить веки. Сердце все еще колыхалось частью темных вод. — Соберите самое нужное и бегите к порталу, — говорил Тамо, запихивая в сумку учебники, карты и подсобные материалы. — Живее, волна ждать не будет! — Какая волна? — Хине стало нехорошо. — Такого же не может быть! Школа защищена от приливных и стоячих волн! — Защиты больше нет, — Тамо провел ладонью по своим встрепанным волосам, — кто-то или что-то уничтожило ее по всему периметру. И у нас не хватит времени поставить ее снова. — У нас? — Тир бросил на танифу острый взгляд. — Я имел в виду наставников, — тот ухмыльнулся, показав острые зубы. — Давайте живее! Похватав все самое ценное, ребята бросились на выход. Тьма была неполной, там и тут сияли огненные светильни, подвешенные прямо в воздухе. Хине увидела группку, спешившую от Дома Целителей, и бросилась навстречу Садже и его сестре. Тир обогнал ее, закинув руку Саджи себе на шею. Вадзилиса одарила его благодарным взглядом. Хине боялась смотреть в сторону моря. Руки и ноги у нее дрожали и подгибались, а сердце в груди колыхалось, как водоросль в темной воде. — Боги, какая огромная! — ошеломленно выдохнул кто-то из пятикурсников. — Не топитесь, не задерживайтесь, — доносился голос наставницы Тангелин, — скорее, дети, скорее! Две тонкие фигурки у самой кромки берега ткали нити противостоящего колдовства. Перепуганная Хине видела, как громадная, высотой с самую большую башню, волна замедляет ход. Страх почти сковывал дыхание. Эта волна способна была убить даже таких, как она, просто разбить массой воды, переломать кости и сделать пищей для рыб. — Выбирайтесь, — сказал Тамо, беспечно улыбаясь, — очередь уже почти подошла. — Ты куда? — нахмурился Тириот, поддерживающий вместе с Вадзилисой все еще бледного Саджу. — Собираюсь немного развлечься, — танифа обнажил сразу все зубы. — Ты же понимаешь, что эти двое не сумеют удержать волну до момента, когда выберутся все. — А ты сумеешь? — с сомнением спросил Тир. — Во всяком случае, стоит попробовать, — сказал Тамо, распуская узел на затылке и сдирая с себя узорчатый жилет. — Берегите себя, ребята. Если вернусь, то надеюсь, что меня все же оставят в вашей семье. — Если? — испуганно спросила Адини. Но танифа уже бежал к побережью. Ветер трепал его длинные волосы, пытался сорвать аху. Но из рук его уже струились темные нити, вплетаясь в колдовство старших. Хине вскрикнула, когда мимо промчалась Адини. — Дин, стой!! Хине сама не поняла, как ноги понесли ее следом за обезумевшей подругой. — Стой, Дин! Ты же погибнешь! Ты человек! Но Адини словно умом тронулась, мчалась вперед, не слушая криков ни Хине, ни остальных ребят. Хине нагнала ее уже у самого берега, у кромки влажного песка, обнажившегося с отливом воды. — Ты с ума сошла, Дин! — она вцепилась в руку подруги, пытаясь увести ее. — Ты же погибнешь в воде! — Тамо, — Адини в отчаянии трясла танифу, который был весь погружен в чары и не видел никого и ничего, — Тамо, идем! Тамо! Волна задрожала и двинулась на берег. Танифа развернулся к девушкам, глаза его пылали жутким зеленым огнем, сходство лица с акульей мордой перепугало Хине до такой степени, что она едва не села на песок. — Бегите к порталу, — чужим глухим тяжелым голосом произнес Тамо, — бегите немедленно, или я перекушу вам глотки! Адини покачнулась и упала на мокрый песок. Хине вцепилась в нее, тряся, пытаясь привести в себя. Танифа уже отвернулся, и гигантская волна вдали снова замедлила ход. Хине бросила взгляд на портал и последних исчезающих в нем ребят. Последних, кроме высокой тонкой фигуры и второй, чуть пониже ростом, мчащихся на всех парах к берегу. — Тир! — плача, выкрикнула она. — Я не подниму ее, Тир! — Давай за мной! — выдохнул он, наклоняясь и взваливая обмякшее тело Адини на плечо. Рядом с ним Хине с возрастающим изумлением увидела потрепанного, но вполне стоящего на ногах Карну Сингха. Оценив взглядом ситуацию, бхаратиец бросился к заклинателям. Из рук его исторглись золотые нити и заструились, собираясь в изумительной красоты узоры. Волна еще ощутимее замедлила ход. Хине бросила отчаянный взгляд на четыре фигуры, сдерживающие прилив. Вот покачнулся Эйдан Лейн, а следом за ним — профессор Гарм. Нити, струящиеся из их рук, прерывались. Хине вскрикнула. — Забирай их! — глухо простонал вдруг Тамо. — Тащи к порталу! Мы удержим волну, а ты тащи их! Хине больше не раздумывала. Страх был таким сильным, что обернулся в ярость. Она бросилась к оседающему на песок Эйдану, едва успев подставить плечо. — Идемте! — крикнула она. — Тамо и Карна удержат волну! Профессора Гарма шатало от усталости, но он устоял на ногах и помог Хине тащить едва живого Эйдана. Они почти добрались до портала, когда дышать стало почти невозможно и неумолимая сила повлекла их. Что-то ударило сзади вместе с тугим потоком воды. …Хине словно плыла в потоках темной воды, но было вместе с водой что-то еще. Она инстинктивно прижала ладонью талисман на груди, и от него по телу заструились тонкие нити покоя и силы. Она пыталась увидеть то, что было в воде. То, что пыталось проникнуть в нее. Она не понимала, что это такое, но чуяла тьму и холод, обтекающие ее тело. Тьма и холод не могли забрать ее, пока на ней был талисман Тамангаваи. Хотя какая-то часть ее страстно желала сорвать талисман и позволить тому, что струилось вокруг, забрать ее. От осознания этого нахлынул ужас. «Не сопротивляйся, — шептали темные воды, — отдайся… отдай мне свое тело, и я гряду…» «Кто ты?» — Хине сама не знала, как у нее хватило сил и мужества задать этот вопрос. «Я — Тот-Кто-Живет-В-Тайхетуки. И я — твой истинный Отец, Дитя. Покорись моей воле — и пребудь со мной вечно в сумраке ночи!» Хине задыхалась и билась, цепляясь за талисман. Нити тьмы скользили по ее телу, отдергиваясь, обожженные сиянием. Но сияние угасало. Хине умирала, понимая, что ничего не может противопоставить тому, кто звал себя ее отцом. Маленькая рука неожиданно сжала ее ладонь поверх талисмана. И вспышка была такой силы, что сбросила все нити тьмы. Оглушительный вопль ярости зазвучал словно отовсюду. Хине видела склонившееся над ней лицо мальчишки, знакомое лицо. Оно словно светилось в беспроглядной тьме, окутывающей ее… …Голова кружилась, во рту был песок и кровь. Она закашлялась и попыталась встать. Чьи-то руки подхватили ее, помогая сесть. Рядом она увидела бледного и неподвижного профессора Эйдана, чья растрепанная светловолосая голова лежала на колене у профессора Гарма. Тот водил над его грудью ладонью, шепча заклинание, но сам был белее прибрежного песка. — Помоги! — прохрипел Тамо, с трудом подползая к Эйдану и кладя руку ему на грудь. Хине присоединила свою ладошку, мгновенно ощутив отток маны. Нахлынула слабость, но зато Заклинатель Волн закашлялся и открыл глаза. — Тебе удалось, — пробормотала Хине, почти рухнув на руки Тамо, — ты спас нас всех… Она видела склонившегося над ней профессора Гарма, его лицо, бледное, точно луна. Он смотрел странным взглядом, словно сквозь нее. Но его руки, горячие и сильные, крепко сжали ладошку Хине. Остров Аолани, куда вывел их портал, был расположен за грядой подводных скал, выступивших в роли волнореза. Волна не смогла пройти дальше, так что все ограничилось обильным приливом. После того, как вода схлынула, те из учеников, что были на ногах, побрели по берегу, собирая выброшенную рыбу, крабов, раковины и съедобные водоросли. Хине вместе с Заклинателем Волн перенесли в укрытое пальмовыми листьями временное убежище, где находились больные и раненые. Здесь же были и Тамо, уснувший непробудным сном после своего подвига, и притулившийся о бок от него Карна, и Адини, и Тириот, и Саджа. Тир и Адини помогали обихаживать больных и раненых, поскольку целители выбивались из сил, врачуя травмы и испуг. — Это было потрясающе, — тихонько говорила Адини, отламывая кусочки кокосовой мякоти и кладя в рот Хине и Эйдану, — в жизни такого не видела. Волна мчалась, и вы бежали впереди нее, через портал все было видно. Так страшно было. А потом волна вас настигла, и тогда Тамо частично перекинулся, ухватил вас всех четверых и нырнул прямо в портал, да еще и закрыть его ухитрился, так что только часть воды прошла. Хине прикрыла глаза, не столько от усталости, сколько от желания немного собраться с мыслями, переварить все произошедшее. Страх был словно за прозрачной стеной. Бродил вокруг, простукивая, пытаясь проникнуть внутрь. — Мне надо поговорить с профессором Гармом, — сказала она, вернув в памяти лицо мальчишки-призрака. — Дин, пожалуйста, позови его. Я сама не дойду просто. Адини посмотрела на нее с удивлением, но послушно поднялась с места и умчалась. Хине снова закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Если проблема в ней, то профессор Гарм должен знать. И должен знать, что мальчик-призрак снова спас ее, помог ей сохранить рассудок. Кем бы он ни был. — Хала Хине, — негромкий отрывистый голос Гарма заставил ее сесть, хотя голова кружилась, — ты звала меня? — Да, профессор, — Хине попыталась удержать равновесие, но было тяжело. — Вы простите, если я буду говорить лежа? Голова очень кружится. Гарм помог ей лечь и поправил свернутое в кокон покрывало под ее головой. — О чем ты хотела поговорить, дитя? — голос его был мягким и тихим, успокаивал. Страх усилил напор, пытаясь прорваться в кокон. Хине сжала в кулаке талисман Тамо и продолжала говорить. Она рассказала Гарму о сне перед приходом Волны и о том, что случилось, когда Тамо спас их. Она рассказала о мальчике-призраке, спасшем ее от падения во тьму. По лицу Гарма было сложно понять, какие чувства владели им. Оно казалось совсем бесстрастным, только глаза голубые мерцали, как два аквамарина. — Он спас меня от чего-то ужасного, — говорила Хине, глядя в эти глаза, — он усилил талисман, который мне сделал Тамо. Если бы не он, мне страшно подумать, что бы могло случиться. Да мне и сейчас страшно, профессор. Потому что я не знаю, чего хотело то существо. Оно звало себя Тот-Кто-Живет-В-Тайхетуки. Гарм вздрогнул, словно его ударили кнутом. — Фиро, — прошептал он, облизав потрескавшиеся губы, — но как… Он посмотрел на Хине и неожиданно сжал ее руку в своей. — Послушай меня, девочка. Возможно, то, что я скажу, покажется тебе странным. Но… Есть человек, который может защитить и оберечь тебя от зла владыки смерти лучше, чем благородный Тамангаваи. Тебе не стоит бояться его, потому что он не враг и никогда им не был. — Вы не скажете, кто тот мальчик-призрак? — Хине приподнялась, держась за его руку. — Прошу вас, профессор, пожалуйста, скажите! Мне кажется, что это важнее всего, даже важнее моей жизни. — Это Эйнар, — чуть помедлив, ответил Гарм, — мой сын. Тьма забрала его у меня. Но она не может удержать его, не способна. — Он продолжает сражаться, — Хине печально улыбнулась, — он великий воин и Сияющий-Во-Мгле. — Эйнар был… и есть такой, да, — Гарм сжал ее ладонь. — Отродья Зла убили его, но так и не сумели остановить. — А кто тогда тот, о ком вы говорили? — помедлив, спросила Хине. Гарм улыбнулся. — Скоро узнаешь, — ответил он, осторожно погладив Хине по голове.