Школа островов

Сны тревожили. Потому Хине боялась засыпать. Но лежа сложно было не уснуть. Потому она отползла к большой пальме, на которую цеплялся один край навеса, и села, прислонившись к ней спиной. Она смотрела на звезды и молила небеса о том, чтобы зло, гнездящееся в ней, покинуло ее. Неожиданно на плечо ей легла рука, а в следующий миг рядом опустилась тень. Хине вздрогнула, ощутив жаркий аромат корицы и сандала. И только спустя пару секунд до нее дошло, что это Карна Сингх. Она в испуге попыталась отодвинуться, но бхаратиец миролюбиво ухмыльнулся и убрал руку с ее плеча. — Тяжело тебе, крошка? — тихо спросил он, наклонившись к ней. — Тьма внутри… я ее чую. Хине обхватила коленки руками, сжавшись в комок. Сингх тут же скопировал ее позу. — Почему ты помог? — спросила она, глядя в песок перед собой. — Ты ведь сам был… не очень здоров. Рисковал. — Потому что мог, — он пожал плечами, — для меня это дело чести. Школа приняла меня, человека без касты, без отца и матери, приняла как свое дитя. — А ты и правда, не знаешь, чей ты сын? — Хине с удивлением взглянула на парня. — Но ты ведь Сияющий! Хотя, конечно, иногда границы переходишь. Сказала и отчаянно покраснела, уткнувшись взглядом в собственные руки. До нее донеслось тихое грустное хмыканье. — Ну, чтобы примирить брата и сестру, любые средства хороши. Хине уставилась на него недоверчиво и с почти откровенным ужасом. И поймала обеспокоенный взгляд золотых глаз. — Не вздумай говорить им, — тихо произнес Сингх, — сейчас они вместе, и это прекрасно. Брат и сестра не должны ссориться и разлучаться. Семья — это самое прекрасное, что может быть. Семья — это спасение. — Семья, — Хине горько вздохнула, — я ее только здесь обрела. Я имею в виду настоящую семью. Тир, Дин, Саджа, теперь вот еще Тамо. Даже если его переведут в другую Семью, он все равно останется нашим братом. Ты понимаешь же? — Как никто другой, — кивнул Сингх, — и я хотел сказать… несмотря ни на что… ты можешь на меня тоже рассчитывать, как на свою семью. Хотя я предпочел бы немного иные отношения. — И ты не боишься того, что внутри меня? — тихо спросила Хине. Сингх покачал головой. — Я не боюсь Тьмы. Я ее уничтожаю. Он поднял руку, и в ладони его вспыхнул ослепительно яркий свет, источающий непереносимый жар. Хине в изумлении уставилась на него. — Такому нас еще не учили. А вас, выходит, да? Мы же на одном курсе, тогда почему? — Не учили, — ответил Сингх, сжимая руку в кулак и гася шарик света, — это я с детства умею. Потому и сюда попал. Нашелся человек, который в меня поверил и отправил сюда. Сам-то он из простецов, без капли магии. Хотя и один из самых богатых людей Бхарати, наследник огромной фармацевтической империи. Но у меня получилось спасти ему жизнь. Как раз вот таким способом. Разогнал напавших на него убийц. Ну, Суйодхана и забрал меня к себе телохранителем, хотя мне тогда всего двенадцать было. А его матушка Гандари ему посоветовала меня отправить в Школу Островов. Мудрая женщина, она сразу увидела то, что являлось моей сутью. Благословила меня перед тем, как отпустить. Я ей безмерно благодарен. Никто в этом мире не делал для меня больше. Разве только вот Школа мне дала тех, кого я полюбил так же сильно, как Йодхи и матушку Гандари. Мою школьную семью… и еще одну маленькую светлоглазую пташку. Хине слушала его, боясь дышать. То, что он говорил, словно меняло все. Меняло течение событийной линии. Хине ощущала это как нити, переплетающиеся в груди и животе. Огненные нити, усыпляющие Тьму внутри. — Ты бросилась спасать своих, хотя Волна могла вас всех уничтожить, — сказал Сингх, как-то незаметно приобнимая ее за плечи, — а до того кинулась защищать своего «братца» во время поединка, такой храбрости я не мог бы ожидать от хрупкой девы. Хине хотела было сбросить его руку, но вместо этого придвинулась ближе, согреваясь о горячий бок. Она сама себе поражалась. Сингх сражался с Саджей, покалечил его, но она не ощущала его врагом. Она чувствовала его как кого-то, кто мог встать между ней и тем, кто звал ее во мраке глубинных вод. — Ты потрясающая, — тихо прошептал Сингх, прижимаясь губами к ее виску, — не только храбрая, но и красивая. Хине смущенно улыбнулась. — Никогда не была красоткой. Это тебе к Адини. Вот она у нас красавица, и куда храбрее меня. — У всех разный вкус, — резонно ответил Сингх, — и на мой ты просто совершенство. Пламенные нити внутри резонировали, разгоняя тьму. Хине казалось, что она плывет в волнах огненного океана, но от этого не было больно или страшно. Было невозможно, удивительно прекрасно. И губы Сингха на ее губах казались чем-то удивительным, но уместным на все сто. Они улеглись на песок, обнявшись, и Сингх подставил плечо. — Тебе надо поспать без кошмаров, малышка, — мягко прошептал он, вороша ее волосы и как-то укачивая в своем пламени, — ничего не бойся. И Хине уснула. Когда она проснулась, солнце стояло уже высоко. Впервые за долгое время Хине чувствовала себя отдохнувшей, наполненной и живой. Она взглянула на лежащего рядом Сингха и натолкнулась на нежный ответный взгляд и белозубую улыбку, заставившую ее покраснеть от смущения. И то сказать, впервые она спала бок о бок с мужчиной, не являвшимся членом ее Семьи. — Хорошего утра и ясного дня, ребята, — татуированная физиономия Тамо появилась перед ними, загородив солнце, — профессор Гарм зовет вас. Говорит: срочно. Он сейчас во временной хижине вон там, — танифа махнул рукой. Сингх поднялся и помог встать Хине. Проходя мимо лежащих и сидящих в ряд пациентов временного Целительского Дома, она увидела склонившихся друг к другу Тириота и Вадзилису. Они о чем-то беседовали, улыбаясь и не сводя глаз друг с друга. Хине улыбнулась. Почему-то стало радостно за Тира, который все-таки нашел себе девушку по душе. Они прошли мимо нескольких группок старших студентов, возводивших временный дворец из песка и воды с помощью Высшей Магии Творения. Хине с восторгом смотрела, как под их руками вырастают тонкие, но прочнейшие белоснежные стены, как сами собой кроются крыши и как младшие студенты со смехом и шуточками проверяют жилища на прочность, посылая легкие заклятия или просто толкая стены. Хине выхватила взглядом на знакомое лицо. Разумеется, она знала многих в школе, хотя не всех. Но это лицо она бы не могла забыть никогда, как и взгляд желтых глаз. Но как он здесь? Ведь профессор Эйдан его отправил с островов. Хине сжала руку Сингха, но, когда тот повернулся и взглянул, желтоглазого не было. Хине потрясла головой. — Показалось, наверное, — пробормотала она, всматриваясь в лица ребят, но не видя уже желтых глаз. Чуть поодаль, на открытой площадке, несколько десятков самых опытных студентов-старшекурсников занимались приготовлением обеда. Прямо на поверхности из плотно спрессованного магией песка они творили самые разные блюда, зачастую из самых разных мест планеты. Одна из девушек наколдовала огромный торт с пышно взбитым кремом, украшенный кремовыми цветами и птицами. Хине облизнулась, предвкушая потрясающий завтрак. Гарм ждал их в просторном и уютном домике, смотревшем снаружи как обычная рыбацкая хижина. Выглядел он спокойным, но Хине вдруг стало так страшно, как уже давно не было. И все страхи, что терзали ее доселе, показались такими слабыми и маленькими. — Что случилось, профессор? — прошептала она, вцепившись в плечо Сингха, который тоже словно окаменел. — Присядьте, дети, — Гарм подошел к столу, на котором расположились несколько стопок книг, глобус течений и что-то, похожее на черный матовый обелиск неправильной формы. — Сейчас придут остальные, и я все расскажу. Хине огляделась и невольно вздрогнула при виде неподвижно лежащего на кушетке у дальней стены Эйдана Лейна. Заклинатель Волн казался неживым, лицо его было жуткого сине-зеленого оттенка, глаза закрыты и словно утоплены в глазницах темно-сизого цвета. — Профессор, вы звали? На пороге возникли трое. Тир, Саджа, все еще немного бледный, но державшийся молодцом, и его огромная сестрица. Хине недоуменно уставилась на них. — А где Адини и Тамо? Словно в ответ на ее вопрос танифа возник за спинами ребят. — Ее нигде нет, профессор, — сказал он, хмурясь, — и никто ее с ночи не видел. Изображение памяти вещей мерцало, наложенное на черный обелиск. Хине молча смотрела, как маленькая фигурка движется по комнате, открывая ящики, потроша шкафчики. Как поднимает найденный в отдельной черной шкатулке перстень, найденный Тамо в рыбе, и надевает его на палец. И как сталкивается на выходе с Эйданом. Лицо Заклинателя Волн, изумленное, в глазах потрясение. Он вздрогнул, лицо изменило цвет. Осел прямо на пол. Адини медленно опустила руку с кольцом, перешагнула через тело и вышла. — Этого быть не может! — выдохнул Саджа. — Она ведь не по своей воле это сделала! — Разумеется, не по своей, — покачал головой Гарм. — Смотрите внимательно, дети, постарайтесь увидеть то, что вижу я. — Талисман, — прошептала Хине, холодея, — у нее нет талисмана. Он на груди у нее висел, ей же Тамо сделал. А тут его нет! Гарм кивнул. Лицо его было пепельно-серым, когда он взглянул на неподвижное тело Эйдана. У Хине сердце сжалось от его боли. В памяти всплыла темная спальня, сильные руки, осторожно усаживающие ее в кресло, ласковый голос. Боль, сострадание и гнев вдруг охватили ее, заставив подняться с места. Ураган бушевал в ее груди, и это было новое странное чувство, доселе неиспытанное. Она подошла к неподвижному, иссиня-бледному Эйдану Лейну и опустилась на колени перед его ложем. — Профессор, — прошептала она, положив руки на холодную грудь, — держитесь. Держитесь крепче! Она сняла с себя талисман и положила его на грудь Лейну. На мгновение стало очень холодно, но Хине отогнала это чувство касания тьмы изнутри. Она смотрела, как светлеет кожа Эйдана там, где касается его талисман, как едва заметно вздымается грудь. — Профессор, — обратилась она к Гарму, который, кажется, даже не дышал все то время, пока она колдовала над Эйданом, — будьте с ним рядом, согревайте его. И не снимайте с него талисман. Он поможет продержаться профессору Лейну, пока мы с ребятами не вернем Адини и кольцо. — Нет, хала, — Гарм покачал головой, — на такое я не могу отпустить тебя, пусть даже с друзьями. Вы не представляете себе, с кем имеете дело. — Я пойду с ними, — сказал доселе молчавший Тамо, — доверьтесь мне, профессор. Я смогу защитить их. А ваша защита нужна здесь, в ней нуждается не только ваш арохануи, но и все ученики Школы. А кто, кроме Гарма, лучшего из псов, сможет оберечь своих детей! Хине вздрогнула, невольно задержав взгляд на лице директора. И на краткий миг ей показалось, что она видит не лицо мужчины, а морду огромного черного пса с четырьмя алыми глазами. Холодный пот заструился по ее спине. Но Гарм неожиданно улыбнулся едва заметно, и наваждение пропало. — К тому же, — продолжал Тамо, — вам нужно найти того, кто под покровом ночи ухитрился снять мою защиту с бедняжки Адини, отдав ее на откуп чудовищу. Он здесь, и я его чую. Хотя здесь он быть не должен. Гарм медленно кивнул, глядя на танифу с непередаваемым выражением. — Назови свое Истинное имя, хаку, — в голосе его звучало не требование, но просьба, — потому что не ученик ты. И пришел хотя и как ученик, но столько уже сделал для Школы, сколько не смог сделать никто из нас. — Вы же знаете, профессор, — безмятежно улыбнулся Тамо, — Истинное имя дает уязвимость. Потому не просите меня назвать его. Гарм чуть склонил голову, глядя на танифу. Затем кивнул и повернулся к книжной полке. Вынув несколько книг, он пошарил внутри и извлек большую шкатулку, выточенную из цельного куска базальта. Открыв шкатулку, он повернулся к Тамо. Хине заглянула в шкатулку и задержала вдох. На бархатной алой подложке лежала очень старая палица-пату, удивительно изящная вещь с заостренным краем и стилизованным изображением сжатого кулака со снопом пламени. — Ринга Ахи! — обалдело выдохнул Тириот. — Я думал, что это легенда! — Это и есть легенда, — ответил Гарм, протягивая пату Тамо, который преклонил колено, с большим почтением принимая дар, — это единственное оружие, которым можно победить то зло, что противостоит нам. Эта пату может освещать путь во тьме глубин и отгоняет силы зла. — Откуда она у вас? — прошептала Хине, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть пату. — Когда только открылась Школа Островов, эту пату принес первому директору Школы, профессору Анулапу, молодой человек, назвавшийся Тем-Кто-Живет-На-Высшем-Небе. Он вручил ее как защиту от Зла, что подстерегает во тьме. С тех пор Ринга Ахи ждала своего часа, будучи укрытой от чужих глаз. Думаю, знай о ней Тот-Кто-Таится-Во-Тьме, он бы отдал все, чтобы заполучить ее. Тамо взмахнул палицей, и та неожиданно вспыхнула в его руке ярким синевато-белым пламенем. Он протянул руку и легонько тронул концом палицы плечо Саджи. Это странное действо принесло самые неожиданные результаты. Потрепанный и казавшийся совсем измученным Саджа вдруг выпрямился, выпустив крепкое плечо своей сестры и откинул в посветлевшего лица длинную гриву. Синяки на его коже быстро рассасывались, щеки залил его обычный бодрый румянец. Вторым Тамо облагодетельствовал Сингха, на котором благословение сказалось также самым благоприятным образом. Потом коснулся плеча Тириота, следом за ним — Вадзилисы. Затем, чуть помедлив, коснулся плеча Хине. Девушка покачнулась. Ей показалось, что все ее тело внезапно сотрясла чудовищная молния. А затем его пронизал поток такой силы, что закружилась голова и пресеклось дыхание. Она в изумлении смотрела на остальных, чувствуя себя такой живой и сильной, какой не была никогда. Взгляд ее упал на Эйдана Лейна, но Тамо неожиданно покачал головой. — Нет, девочка, — мягко произнес он, — частица его души в плену у Живущего-Во-Тьме. Если не вернуть ее, он проснется не тем, кем был. И это тоже нам предстоит сделать — добыть осколок, украденный у него. — Вижу, я не ошибся, — улыбнулся Гарм, — что ж, дети мои, ступайте. Путь будет вам открыт. Делайте то, что задумали, и да помогут вам Те-Кто-Сияет. Он поднял обе руки, и между его ладонями возникла тьма. Он развел их, расширяя тьму, сияющую, точно звездная ночь. — Идите. Обратный путь вам проложит Ринга Ахи. И постарайтесь вернуться все! Тамо первым шагнул в портал. За ним последовали Хине и Сингх. Мерцающая тьма на миг обняла их. А потом Хине стояла бок о бок с сияющим во мраке Сингхом в казавшейся бескрайней пустыне. Дышать было тяжело, спертый душный воздух и ледяной холод пронизывали ее сердце. Она крепко стиснула в ладошке горячую руку Карны, ощущая, как через ладонь втекает его пламя. — Держись крепче, раджкумари, — шепнул он, коснувшись ее щеки губами, — это мир Мертвых. Тамо, Тириот, Саджа и Вадзилиса стояли теперь бок о бок с ними. И Хине поразилась тому, как светились все они. Казалось, лишь она из всех излучала тьму. — Держаться всем рядом, не отставать! — голос Тамангаваи прозвучал как грохот грома, даже земля под ногами задрожала. Они двинулись по громадной пустоши, и Тамо шел впереди, высоко подняв сияющую во тьме Ринга Ахи.