Мы - твое проклятие

      На этот раз она шла быстрее, заранее зная, где какая сеть лежит. Это было так странно — не видеть паутину сразу, но просто не наступать на нее, будто дорога уже известна. Мир, каким его видели проклятые пауки, имел множество черных тонов, но вместе с тем и что-то прекрасное, не доступное обычным людям. Кар’нисс тоже был частью этого мира.       Закрывая глаза, девушка все еще видела его, так, словно его сердце билось внутри собственной груди. Та вязкая жидкость оставила им связь и она приняла его решение распрощаться. По крайней мере Макабра сможет чувствовать арахнида на расстоянии, он не оставит ее насовсем.       Добравшись до лагеря паломников, чужачка, хоть и нехотя, вспомнила слова пикси. Последователи Абсолюта — некоторые говорили о нем, другие — о ней, какого пола вообще было это существо? — не благородные паладины. Среди них не было эльфов, людей или чего-то хоть отдаленно подобного. Только гоблины, что в любом фентези либо роются по помойкам, либо нападают на путников. Их речи были неясны: планы о свержении других богов, что-то про войну с неверными, кто там чего добивался, понять сложно. И все же интуиция знала ответ. Очередные желающие захватить мир, с ними надо быть настороже.       Где-то в дороге к ним присоеденилась еще парочка странников. Первый светловолосый юноша с бородой, разговаривал в основном с проводником, объясняя, что ему тоже надо попасть в Лунную башню. Второй обратил внимание на нее, по всей видимости, потому что гоблинские женщины за разумных существ им не считались.       — Помолитесь Силунэ и скажите, что с ее небес звезда упала, — обойдя ее по кругу, сказал, судя по всему, эльф, — я бы эту звездочку схватил, не будь она испачкана грязной драйдерской кровью. — На последнем слове алые глаза вспыхнули ярче, с надменностью, какой еще надо поискать. Когда-то девушка считала такое поведение проявлением уникальности и ценности мужчины, но теперь знала гораздо больше. Трепетное шестнадцатилетие, разбитое сердце и горячие слезы остались в прошлом.       — Если пытаешься унизить меня, значит, есть что унижать, если хочешь унизить — значит у тебя нет другого способа возвыситься.       — А на вид такая наивная, жаль, с тобой не поиграешь. — Ответил незнакомец, чуть поубавив пыл. Однако задор и страсть с голоса не пропали, видимо, таким уж он был от природы. — Меня зовут Астарион, я сопровождаю этого благородного человека в его подвигах.       — Макабра. Я…       Взвесив все «за» и «против» Кар’нисс принял предложение. Человек не высказывал отвращения к Абсолюту, но и фанатизма не проявлял. Он мог оказаться врагом, или стать союзником, а последнее не помешало бы. Если они идут к башням, где собираются призраки, меч лишним не будет.       Теперь же его внимание переключилось на второго героя. Одного взгляда было достаточно чтобы понять — вампир. Еще пару часов назад паук чувствовал вину за то, что поддался своим сомнениям, и сотворил такое с девушкой, теперь же был рад, что «порченая кровь» красноглазого не интересует. «Мы были правы, — думал он, пытаясь себя успокоить, — пусть несет в себе нашу часть, чтобы защитить, не потому что хотим присвоить…»       Оба изгнанники, только первый куда полезнее в бою, да и ум у него впорядке. Конечно, то, что он сам по уши в грязи, не мешает ему смотреть на бывшего дроу так, будто бы он повинен в плохом настроении нежити. Макабра — такая же порченная, изгнанница и чудовище, на первый взгляд. Но — как и с наваждениями прошлого — говорит девушка так, будто между ними нет неравенства, и сам эльф начинает верить в это.       — Я из далеких земель, каких даже на карте не начертать. Решила повидать мир и случайно угодила в портал, который выбросил меня тут. Все еще не знаю, чем заняться, но для начала было бы неплохо увидеть Лунную башню, хоть гляну, что за существа жили здесь в былые времена.       Она не сказала ему о другом мире, почему? Здесь есть много миров, это не вызывает смеха или чувства, что тебя обманывают. И все же, факт появления Макабры здесь был не для него , этот сакральный секрет она доверила лишь одному.       «Мы думали — просто вежливость, но оказались достойны большего» — пошептал себе арахнид.       Группа двигалась быстро, стараясь не замечать тварей вокруг. Большинство монстров лунный фонарь отгонял, но были особо отчаянные, что пытались напасть. Кар’нисс уже привык обращаться с паутиной и паучьими конечностями, при том не выпуская фонаря, чужаки, как оказалось, тоже прекрасно владели мечем, Астарион еще и магией не брезговал. Что же касалось Макабры та, хоть и смотрела на битву глазами зверя, старалась держаться в стороне, и не зря. Стоило ей замахнуться на какого-то упыря корягой, поднятой с земли, как тот напрыгнул на нее и они кубарем покатились по грязной земле, подымая пыль.       Он не задумываясь прыгнул к ней. Передние конечности схватили монстра, оставляя глубокие раны, отшвырнули прочь, в паутину, откуда тот не выберется. Арахнид склонился над девушкой, впервые обращаясь к своей Госпоже так, как моился в детстве Ллос. Лишь бы со спутницей все было хорошо, целителей в их отряде нет.       Макабра чувствовала огонь, который растекался по венам. Ей все еще хотелось вскочить и накинуться, даже если твари не было рядом. Но стоило только заметить пристальный взгляд черных бусин на себе, как все внутри замерло. Она глядела в бездну безумия, где плавали осколки былой личности, и чувствовала, как эта чернота хочет поглотить ее, растворить в себе, сделать частью бесконечного океана, в котором воспоминания и сны переплетаются с реальностью.       Он думал о том же. Сам не заметил, как лапы обхватили контуры бедер, если бы приложить чуть больше усилий и развести их в стороны… Один из нижних глаз скользнул по декольте. Ткань чуть надорвана, грудь под ней вздымается от быстрого дыхания, сердце стучит как бешенное. Одним движением он мог разорвать одежду пополам, но вместо этого липкая нить зашила разрыв, дабы девушка могла дойти до города и купить что-то менее выбивающееся из привычных нарядов.       Она потянулась к нему. Резко, быстро, властно. Губы соприкоснулись лишь на мгновение. «Потому что мы были на пути, не потому что нас хотели» — убеждал себя паук, вмиг отстранившись. Чем больше он твердил, что должен, тем меньше хотел отпускать.       В порыве драки этот жест остался незамеченным. Одолев кучку полоумных упырей, они двинулись дальше. Он — впереди с путеводной звездой фонаря, она — позади, все еще смакуя тот момент. Мимолетный вкус его губ почему то не напоминал сладость или горечь, вообще, ничего, что мог бы почувствовать язык. Это было желание. Давно обходившее стороной, собравшиеся в тугой узел желание. А может, девушка сама придумала такой исход. Он ведь не ответил, наоборот, отскочил.       — Если ты все еще в поисках работы, можешь остаться в нашем лагере. — Голос Астариона оторвал от фантазий.       — И что я там буду делать, котелки от каши чистить? — Зная, чем заканчиваются подобные «отличные идеи», буркнула Макабра. — Мечем я не владею, магии нет, из лука не стреляю, какой с меня толк?       — Магия у тебя есть.       — Там, откуда я родом, нет. Ее не то что не учат, ее в принципе не существует.       — Все наши заклинания исходят от души, сильный дух не может быть лишен магии. У нас есть определенные предрасположенности, но они не дадут о себе знать, пока не будет необходимости. Твой дар, я бы сказал, он нам весьма пригодится, конечно, если ты не вздумаешь составить мне конкуренцию.       — За сердце этого блондина? — Ухмылка. Флиртовал ушастый почти со всеми, делая исключения лишь особо уродливым особям.       — Не смеши, невинная девица не станет вровень со жрецом любви.       — Ей, мне двадцать пять вообще-то и я…       — Явно имела какие-то отношения, вопрос в том, как далеко они заходили. Я вижу. Твою кровь, твою душу, больше, чем ты хочешь. Ты невинна. И магия в тебе есть. Вампиры не ошибаются в таких вещах.