Мы - твое проклятие

      В старой пыльной комнате, где Макабра решила жить, стояло зеркало в полный рост. Она смотрела на себя — все те же волосы, глаза, пирсинг, то же тело и цвет кожи. Сменилась только одежда: льяная рубаха на размер больше, обвязанная поясом на талии голубые штаны — цвет неба над этими землями до проклятия — и ботинки, хотя обувь было не обязательно менять, просто так лучше смотрелось. С первого взгляда девушка больше не выделялась на фоне других обитателей этого мира, но в знаниях все еще зиял провал. Тут валялись мечи, сумки для зелий, посохи и артефакты — можно было себя укомплектовать, вот только что ей надо и надо ли вообще? Ведь девушка все еще аутсайдер, та же недовзрослевшая сталкерша из обычного города или… Что-то еще поменялось?       Кар’нисс не мог научить ее заклятиям, которыми сам не владел, да и объяснить, что в ней живет, тоже не мог. «Оно растет в них, но ты не как тени, ты несешь свет тем, чем они сеят тьму» — это самое ясное, что арахнид смог сказать.       Тем не менее, учителя искать было негде и сидеть сложа руки нельзя. Им надо было как-то выходить из замка, следовательно, снова вызвать защитный свет. Чтобы высечь искру, не подвергая себя смертельной опасности, пришлось напрячь голову, сосредоточиться, воззвать к внутренним силам, от чего лицо покрылось испариной. Свет появился и продержался около получаса, чего драйдеру хватило, чтобы поймать пищу, ну а потом… Она просто сказала «не выдержу» и они вернулись, на этот раз хотя бы без потери сознания.       Оставив позади драки и приключения, Макабра вспомнила, что чуть больше дня ничего не ела. Ее… партнер — если это так называется у его сородичей — принес что-то на серебряной тарелке, напоминавшее рисовую кашу. На вкус оно было почти никаким, но конечно же, это не деликатессы, не могло в этом замке лежать полкухни зефира или гречки.       — Это те жуки, которых ты поймал, приготовил? — Удивилась девушка.       — Нам не надо готовить, мы можем есть сырым. Тебе это трудно. Но тоже надо есть.       — В следующий раз можешь разделить трапезу со мной. Да в тебе есть что-то паучье, но не обязательно же жить как паук.       — Мы не заслуживаем за столом. Нас изгнали. Нет чести. Нет права.       Он снова попытался закрыть лицо руками, Макабра остановила, заглянув при этом в глаза. Она знала, что не достаточно просто зацепить занозу в ране. Надо потянуть ее и не раз, чтобы вытащить. Сколько раз ему говорили, что такие как он не могут жить? Обратное придется сказать в два раза больше.       — В этом замке нет хозяев, чтобы указывать тебе, я прошу, потому что считаю достойным.       — В другой раз. Мы подумаем.       Девушка не стала торопить. Что она знала об отношениях так это то, что некоторые шаги в них просто невозможно сделать одному — они предначертаны другому. А вот были вещи, которые ложились на ее плечи.       Например, вопрос гигиены. Конечно, тут была ванная, и даже источники имелись, но таскать от туда воду, перед тем разогревая ее в печи, куда еще надо было дров найти, это целое приключение. Кар’нисс чудесно чувствовал себя в ледяной воде, да и в одежде зимой, судя по рассказам, его паучий панцирь не нуждался, но вот ей-то такие условия совершенно не подходили.       И это в тот миг, когда по коридорам тут и там шныряли тени. Одни флиртовали, снимая друг с друга маски, другие несли подносы, полные еды, на банкет. Прославляли королей, очевидно, из разных эпох, выкрикивали оскорбления и шутки на чужих языках. Это создавало хоть какую-то иллюзию жизни, но в то же время пугало. Она хотела избавиться от них, а когда прогоняла ненадолго, замирала от одиночества в высоких стенах.       Помимо призраков внутри замка, существовали еще и материальные трупы, зомби, нежить или как их тут местные звали — те просто слонялись по улице, не заходя во внутрь. Только вот стоило подойти к балкону, как безмозглые тут же собирались в кучу, словно толпа клещей, почуявших тепло. Пламя отгоняло их, но твари продолжали следовать, выжидая момента.       Через неделю Макабра научилась делать огоньки — аналог лунного фонаря. Они горели всего десять минут, Кар’нисс соорудил какой-то сосуд из кристалла, в котором действие длилось до получаса. Ему этого хватало, чтобы наловить добычи и разведать территорию, сохраняя ее в безопасности.       Так, проводив его однажды за край горизонта взглядом, девушка опять глянула вниз, на сады мертвецов. Удачно подобрала название. Трупы снова ходили под окнами — ну не могли они внутрь зайти. Только почему не пробовали ее сбить, выманить? Слишком глупые. Их никто не ведет. А что если… Они просто ждут приказа, и интуитивно тянутся к тому, кто может повелевать?       Решив проверить это, чужачка сосредоточилась на образе дерева, дров, и топора во дворе. Открыв глаза она обнаружила, что несколько самых слабых и правда взялись за инструмент, и, пытаясь отнять друг у друга, поплелись к стволу близрастушего древа. Они все еще не могли войти, но вполне были способны оставить кучу дров на входе, и так было гораздо быстрее, чем просто таскать все из лесу.       Постепенно магия стала открываться с новых сторон. Были иллюзии — то, что видел паучий глаз, сомнения и страхи из ее прошлого, они сильно выделялись на фоне лордов и леди. Отпечатки здешних дней — характерная одежда и порою неизвестные языки, такие же фантазии, только видела их магия. Нежить — вот те самые тени — самые слабые подчинялись, те, что при жизни были сильнее, сопротивлялись и даже агрессировали на попытки подчинить.       В любом случае ничто из этого не могло полноценно поговорить с ней. Драйдер хотел, но все еще боялся сказать что-то, что напугает. Со временем их разговоры стали длиннее, в них проступали разные его грани.       Одна рассказывала об успехах во владении мечем — он уже не сражался, так как все стойки и позиции работали с рассчета на рост эльфа — как чуть ли не с первыми словами высказал свое желание служить богине. Его пугала перспектива перейти от матери в дом жены, а Ллос — вечная мать, если ты теряешь возможность заключить брак, следуя за ней, это воля Всевышней.       — Мы боялись разочаровать, хорошо служили, слишком хорошо. Сражались с ее жрицами против врагов, возносили молитвы, как они, и однажды, когда старшую убили в бою, переняли атаку на себя. Победили. Но не должны были. Мужчина не должен женщинами командовать. И брать лидерство без ее благословления даже для женщины грех. Ллос говорит, мы слишком зазнались, думая, будто вера дарует нам привилеи, сказала, что для таких особая награда. Мы знали, что она говорит, все равно не сбежали. Мы потеряли разум. Честь но… Отвага. Осталась.       Закончив свой рассказ, он замолчал, посмотрев на паутинные железы, покрывавшие ладони. Так, словно впервые увидел их, будто внушил себе что пережил, а теперь вот сам перестал в это верить.       Его действительно наказали за инициативу?! Но теперь впереди лежало что-то гораздо хуже, чем неповиновение богине. Другая грань, более фанатичная, кажется, ранее обожавшая Ллос, теперь рассказывала о своих планах на будущее, будто специально чего-то не договаривая.       — Мы — проводник ее воли, принесем порядок на Побережье Мечей. Оберегаем Госпожу в ее сновидениях тут, под Лунной Башней, пока не прийдет время.       Она сидела на другом краю комнаты, вслушиваясь в шепот. Кар’ниссу было проще открывать душу в своем пространстве. Его идеи казались вполне вменяемыми гоблинам но… Он ведь помнил что гоблины — не венец развития ума. Его пара была человеком, хотя порою что-то проскакивало от жрицы или эльфа. Иногда он желал ее, а иногда боялся скрытой силы. Стержень есть в каждой женщине, не все его показывают. Некоторые мудрости дроу все еще имели смысл или власть над ним.       — Ну а где гарантии, что она не поступит так же, как Ллос? — Подперев пальцами подбородок, как задумавшицся ребенок, спросила Макабра.       — Госпожу радует наше служениие, чем больше действий, тем лучше. Она принимает нас, это то, чего мы хотели, мы не подведем, чтобы получить желанное.       Последние слова у него вырвались сами собой. Скорее, чтобы спящая богиня услышала и не сомневалась.       — Ты говоришь так, пытаясь изменить то, что уже было, вернуть любовь одной, заменив ее признанием другой. Это твоя потребность, но не желание. Твой характер совсем другой, и цели у тебя другие.       — Что ты знаешь о наших целях? — Лапы непроизвольно собрались вместе, готовясь к прыжку. Вопрос прозвучал угрожающе и удивленно.       Тем не менее, девушка его не боялась. Она встала и медленными шагами подошла к нему. Не вторгаясь грубо, но показывая, что несет свою мысль — плавно и целенаправленно, не желая изничтожить что-то чуждое ее взгляду. Чужачка из другого мира склонила голову, однако паук заметил пьянящую улыбку на устах.       — Ты хочешь это «Побережье Мечей», без богини над собой, сам. Хочешь держать его в своих лапах, тебе позволена капля контроля, а желаешь всего. Тебя не волнует, как там будуть жить под твоей властью, но важно, чтобы все покрывала паутина, что плетется твоими же пальцами. Тебе нужна власть не ради нее самой, но ради признания — никто не скажет верховному лорду будто он проклят, недостоин, жалок.       — Если правда, чего хочешь ты? — Средь теней сомнений выступила эльфийка, некогда подарившая ему жизнь, и ее многочисленные мудрости о женщинах их рода. — Использовать нас как путь, забрать себе корону?       — Ну вот, говорим об этом, будто мои догадки — истина. Нет. Я хочу мужчину. В первую очередь того, кто понимает боль предательства и не предает. Чтобы он был опорой там, где я не выстою, а я закрою с той стороны, где его могут ударить. Если ты при этом будешь миром править — приятно, захочешь остаться проводником в лесу — необычно, романтично в некотором плане, меня устроят оба варианта.       Кар’нисс схватил ее за подбородок, вглядываясь в темные, как трава Теневых земель, глаза. Хотелось задушить за лживые слова. И поверить, что кому-то нужен не его потенциал, а он сам. Чего больше? У каждой грани были свои мысли на этот счет.       — Ты похожа на жертвенный кинжал: сверкаешь, манишь, лишаешь жизни и соединяешь душу. Тебе есть что дать детям. Мы хотим видеть наши осколки в тебе. — Рука скользит к животу, так, будто он уже знает, хотя даже лучшие жрицы не поняли бы за такой короткий срок. — Но мы так же хотим дать что-то от себя. Проклятие, безумие? Нет… Васть, силу, гордость.       — В первую очередь — для себя, ты уже здесь и сейчас, потом уж для тех, кто еще не пришел. — Она и свою ладонь положила туда же. Не говоря кого еще нет, давая ему представить, что уже есть.       Драйдер издает тихое шипение, похожее одновременно на рык и мурчание. Совершенно новый для него звук удовлетворения и уверенности. Он подымается и ползет куда-то, обратившись к ней на одном из тех древних языков. Макабра не знает перевода, однако понимает тембр — приглашение. Паук ведет ее на верхний этаж, где все укрыто паутиной. Так же, как в том старом логове, теперь все глубже и глубже, туда, где даже пол укрывает сеть. Она не липкая и в ней полно дыр — так что можно лечь, растянув все свои лапы как хочешь. Это больше чем просто «территория», это место, где он отдыхает, позволяет себе быть уязвимым.