Наследие Platinum

      Свет раннего утра пробивался сквозь заколоченные доски окон, рисуя на грязном полу заброшенного дома полосатые узоры. Воздух был густым от пыли и запаха плесени. Уильям Мордей-младший очнулся от резкой боли в виске. Его руки были грубо связаны за спиной верёвкой, впивавшейся в запястья.       Перед ним, на перевёрнутом ящике, сидела Мит-Предводительница. Она не выглядела как триумфатор. Вывихнутое плечо было неестественно перевязано грязным клочьем её же платья, а в глазах горел не просто фанатизм, а отчаянная, исступлённая ярость загнанного в угол зверя.       — Проснулся, — её голос был хриплым от усталости и боли. — Начинаем       Уильям попытался пошевелиться, но верёвки лишь сильнее впились в кожу. Страх сковал его горло.       — Отпустите меня, — прошептал он. — Что вам от меня нужно?       — Нужно? — она наклонилась ближе, и Уильям почувствовал запах крови. — Ты — приманка.       Она провела холодным пальцем по его щеке, заставив его содрогнуться.       — Где твои родители, Уильям? Где Кассий и та, другая женщина?       — Я не знаю, — солгал он, сжимая зубы. — Они… они нигде. Они умерли.       Удар был стремительным и жестоким. Её костяшки с хрустом врезались ему в лицо.             Уильяма бросило на бок, в глазах потемнело.       — Не ври мне! — прошипела она, вставая над ним. — Они живы! Я это знаю! Ты пахнешь ими! Ты пахнешь её духами и его страхом! Где они?!       — Не знаю!       Второй удар пришёлся в живот. Уильям скрючился, пытаясь отдышаться.       — Упрямство — это мило, — её голос внезапно стал сладким и ядовитым. — Но непрактично. Знаешь, у меня есть сёстры. Конкретно двадцать шесть сестер. И все они… очень одиноки. Они десятилетиями ждали возможности почувствовать хоть каплю тепла. Хоть каплю… близости. Особенно с Мордеем!       Она снова присела на корточки, и её лицо оказалось в сантиметрах от его.       — Я могу позвать их. Прямо сейчас. Они придут сюда. И мы все вместе… хорошо проведём с тобой время. Пока ты не станешь таким же сломанным и пустым внутри, как это место. И тогда, может быть, ты всё-таки вспомнишь адрес.       Уильям замер. Его разум отказывался принимать ужас, заложенный в её словах. Он видел этих женщин у озера. Видел их голодные, безумные глаза. Мысль о том, что двадцать пар таких рук будут трогать его, двадцать таких существ…       Паника, чистая и животная, затопила его. Разум, воля — всё рассыпалось в прах перед этим первобытным ужасом.       — Нет… — выдавил он, его тело затряслось в конвульсиях страха. — Пожалуйста… нет…       — Адрес, Уильям, — её шёпот был ласковым и смертоносным. — Стоит мне только мяукнуть...       — ДНЕВНИК! — выкрикнул он, не в силах больше сдерживаться. — У меня есть дневник матери! Там… там всё написано! Где они! Их адрес! Всё!       Он был сломлен. Унижен. Но главное — он был в ужасе.       Мит-Предводительница замерла. Жёлтые зрачки сузились в щёлочки. На её лице не было радости. Было что-то другое. Голодное удовлетворение.       — Дневник… — протянула она. — И где же он, этот дневник?       — В… в моей комнате. Спрятан под половицей.       Она медленно выпрямилась, глядя на него сверху вниз. Жертва была обездвижена не только верёвками, но и страхом. Он уже не представлял угрозы.       — Хороший мальчик, — прошептала она, и в её голосе прозвучала леденящая душу нежность. — Видишь, как всё просто, когда сотрудничаешь?       Она развернулась и пошла к выходу из комнаты, оставляя его одного в пыльном полумраке.       — Подожди! — крикнул он ей вслед, голос срывался на истерику. — Ты же получила, что хотела! Отпусти меня!       Она остановилась в дверном проёме, не оборачиваясь.       — Зачем? — её вопрос повис в воздухе. — Ты всё ещё приманка. Самая ценная приманка. И я не отпущу тебя, пока не получу то, что хочу.       И она вышла, захлопнув за собой дверь