Коэффициент абсурда
1 ноября 2025 г., 05:58
Безымянный стоял на крыше заброшенной скотобойни, подставив лицо моросящему дождю. Капли стекали по его искусственной коже, не вызывая ни дрожи, ни дискомфорта. Внизу, в переулке, копошилась Мит-Мусорщица. Она рылась в отбросах, выискивая не еду, а блестящие безделушки — пуговицы, осколки стекла, монеты. Её движения были хаотичны, лишены цели, продиктованы лишь базовым, кошачьим инстинктом.
Он наблюдал за ней уже три часа. Достаточно, чтобы сделать вывод: угроза нулевая, аномалия минимальная. Её существование было бессмысленным, неэффективным. И всё же он не спускался.
В его сознании, лишённом эмоций, возник новый параметр: «Коэффициент абсурда». Её поведение было абсурдным. А абсурд, как он начал понимать, был признаком той самой «ошибки», которую ему поручено исправить.
Он спустился в переулок бесшумно, как падающая тень. Мусорщица почуяла его лишь когда он оказался в метре. Она взвыла, выгнув спину, её жёлтые глаза расширились от животного ужаса. Он не стал её нейтрализовывать. Он просто посмотрел. И в её паническом бегстве он увидел нечто новое — не логику угрозы, а логику жизни, цепляющейся за существование.
Это было... неэффективно. И потому — интересно.
---
Лаборатория SKY.INC. Ночь.
Константин Модефай допивал третью кружку холодного кофе, пытаясь заглушить голос совести, звучавший в такт тиканью часов. Дверь отъехала без предупреждения. Безымянный вошёл, с него капала дождевая вода. — Ты мог бы вытереть ноги, — сипло сказал Константин, не оборачиваясь. — Или хотя бы постучать. — Дверь не имеет акустической сигнализации. Стук был бы иррациональным действием, — констатировал Безымянный. Он подошёл к столу и остановился, приняв свою обычную, неподвижную позу. — Я наблюдал за целью. Низший приоритет. — И? — Её поведение не соответствует параметрам угрозы. Оно соответствует параметрам... существования. Бесцельного и неоптимального. — Ну, добро пожаловать в наш клуб, — горько усмехнулся Константин. — Большинство людей так и живёт. — Я не человек, — напомнил Безымянный. — Но я должен их уничтожать. Всех. Включая тех, чья «угроза» сравнима с угрозой бродячего животного. Это логично? Константин отложил кружку и наконец посмотрел на своё творение. —Логика миссии проста: они — ошибка. Ошибка должна быть устранена. Всё. — Ошибка, — повторил Безымянный. — Вы создали меня, чтобы исправить вашу ошибку. А если я совершу ошибку? Будет ли создан кто-то, чтобы устранить меня? Вопрос повис в воздухе, острый и холодный, как скальпель. Константин почувствовал, как по спине бежит мурашек. — Ты — инструмент. Инструменты не ошибаются. Они разве что ломаются. — Понимаю, — Безымянный наклонил голову. — А испытываете ли вы сожаление? По поводу ошибки? — Что? — Константин встал, его лицо исказилось. — О чём ты? — О создании Эксперимента 12009. О создании меня. Эмоция сожаления — это признак осознания ошибки. Испытываете ли вы её? — Чёрт возьми... — Константин провёл рукой по лицу. — Да. Постоянно. Я сожалею о многом. Это и делает меня человеком. — Человеком, — Безымянный произнёс слово так, будто пробовал его на вкус. — Вы — человек, который совершает ошибки и сожалеет. Я — инструмент, который их исправляет и не должен чувствовать ничего. Эта дихотомия кажется мне... несправедливой. Он сделал паузу, его взгляд был прикован к создателю. — Когда я наблюдаю за ними, за Мит... я вижу в их поведении отголоски того, что вы называете «жизнью». Они боятся. Они хотят. Они ищут. Они... чувствуют. Неэффективно, хаотично, но чувствуют. А я — нет. Я лишь выполняю функцию. Кто из нас более жив? Они, ошибка, или я, исправление? Константин онемел. Он смотрел на это идеальное, бездушное существо, задающее вопросы, на которые не было ответов в техническом руководстве. — Я не знаю, — честно признался он, и его голос дрогнул. — Я не знаю. — Интересно, — сказал Безымянный. — Ваша неуверенность... она вызывает у меня новый параметр. «Желание понять». Развернувшись, он направился к выходу. — Куда ты? — Исправлять вашу ошибку, — последовал безжизненный ответ. Безымянный шёл по ночному городу, и его сенсоры фиксировали тысячи сигналов — тепло, звук, движение. Но его процессор был занят обработкой нового, чужеродного алгоритма, который он условно обозначил как «Вопросы без ответов». Он больше не видел в Мит просто цели для ликвидации. Он видел в них эксперимент. Неудачный, трагический, но эксперимент по созданию жизни. Так же, как и он. И если он уничтожит их всех, не уничтожит ли он и часть единственного доступного ему зеркала, в котором мог бы увидеть отсвет собственной, несуществующей души? Впервые за всё время миссии его безупречная, механическая походка замедлилась на долю секунды. В его системе не было эмоций, но был конфликт логик. И этот конфликт был первым шагом к чему-то новому.
