Омеги, гоблины, яйца

Что такое гон альфы? Это когда он хочет трахаться, трахаться и еще раз трахаться, желательно с узлом. Узел означает оплодотворение, выполнение биологической функции и отбой тревоги. Чем больше вязок, тем быстрее пройдет гон. Надо ли говорить, что омежья орда устроила Дария столько вязок, сколько он смог вынести? — Дария, смотри, что у меня есть! — смеется Реми и крутит попой перед лицом альфы. Он уже удовлетворил свое любопытство три раза и нарывается на четвертый. Альфий член меньше гоблинского, но витающие в воздухе феромоны будоражат. Омеги орды быстро убеждаются, что им комфортно. Страх неизвестности сменяется приятным расслаблением. Дария в гоне совсем не страшен, если не оказываться с ним один на один. — Юно, присмотри за ним, — просит Реми и укладывается головой на подушку, попой вверх. Дария тут же пристраивается сзади, хватает Реми за талию и долбится быстро-быстро, прямо как собака или волк. Реми гортанно постанывает и прогибается сильнее, ища правильный угол. Если не знать, что может быть еще лучше, кажется, что уже хорошо. Член скользит по простате, выдавливая искры удовольствия, крепкие руки дают ощущение надежности, собственный запах смешивается с альфьим, и это звучит так правильно. — Юно, вернись к нам, он сейчас уйдет от сцепки! — выплывает из предоргазменной неги Реми. С тяжелым вздохом Юно отрывается от поедания сладостей, которые им принесли, и подходит к супружескому ложу. Сбоку видно, что у Дария начал надуваться узел, но пока ему слишком просторно в растянутой дырке, и он продолжает скользить туда-суда, чуть выворачивая края за собой. Когда движение становится тугим, Дария пытается отстраниться по каким-то своим соображениям, но Юно хлопает его по заднице, от чего Дария подается вперед и окончательно застревает, плененный поджавшимся Реми. Оба вытягиваются во весь рост рядом, Дария обнимает Реми и утыкается носом в железу. Юно подсовывает в зубы альфы носовой платок и уходит, считая свою миссию выполненной. Судя по ровному дыханию, Дария спит. Его уже порядком вымотали и удовлетворили, морок гона проходит, возвращая сознание и ощущение тела. Однако, есть незаконченное дело. Первый гон должен совпасть с первой меткой. Метку он еще никому не поставил, потому что растянуть гаремных омег пока не удалось. На два пальца с большим трудом. Узел их точно порвет, без вариантов. — У меня предложение, — машет рукой Эги. — А что, если подставится один, а укусят другого? Кыро, ты как, согласишься? — Мнения Дария не спрашиваем? — хихикает Юно. — Кого там сейчас спрашивать? — указывает взглядом Эги, на Дария, коротко толкающегося в Реми и с остервенением жующего платок, который потом только выкинуть. Хмыкнув, Юно берет за руку Кыро и без разговоров переводит на постель. — Реми, сдвинься, нам нужно, чтобы Дария его почуял. Легче сказать, чем сделать, но в итоге удается подсунуть альфе плечо его первого омеги. Дария нюхает, смотрит мутным взглядом, коротко чихает три раза и впивается зубами. Кыро орет, потому что реально больно, Реми орет, потому что Дария случайно выдергивает из него узел, но в итоге все получается даже лучше, чем задумывалось. Быстро отодвинувшись, Реми освобождает место, туда укладывают Кыро, ему в анус тычется кончик альфьего члена, дергается и кончает. Да! — Кыро, поздравляю, ты официально первый омега гарема Дария, — довольно лыбится Юно. Рыжий омежка, по идее оставшийся в стороне, должен бы огорчиться, но даже изобразить не может, что расстроен. Избавившись от необходимости ложиться под альфу, он переползает под бок к Эги, растянувшемуся на перинах, скинутых с кровати. — Господин не хочет потянуть меня еще немножко? — вкрадчиво интересуется он, алея щеками и отводит взгляд. Хитрюжка. Дария требует много внимания, но все же омег трое, и за целый день они успевают отдохнуть, поесть и попробовать что-то сделать с его потенциальными партнерами. Первой проблемой становится уговорить их просто раздеться. Только увидев, что Дария занят, они осмеливаются стянуть мокрые штаны, оставаясь в одних рубашках. Оба не в течке, но феромоны альфы дурят организм, заставляя выделять смазку. Эги сразу отжимает себе лисенка-Сынри, обнимает и принимается успокаивать, окружая своим запахом. Будь у них больше времени, Эги не стал бы напирать, дал бы привыкнуть, познакомился, подружился. Он уверен, что они найдут общий язык. Сейчас он может только пообещать не делать больно и просит говорить, что не так. Ему приходилось растягивать Юно, но это было давно и рядом стоял шаман. Сейчас шамана нет, хотя гоблины поблизости, Эги видел их из окна, засели в кустах и играют на пальцах на щелбаны. Это немного успокаивает. Орда рядом, все хорошо. — Ложись, раздвинь ноги, мне надо проверить насколько все плохо. Или хорошо, — просит Эги. Сынри дрожит, но делает, что просят. Ему стыдно от своей наготы, лежать вот так, на показ, ждать пока Эги… Легкий выдох вырывается сам собой, когда Эги скользит пальцами по его промежности, кружит вокруг входа, осторожно толкается пальцем, преодолевая сопротивление мышц. Сынри действительно сильно зажат. Чуть меньше, чем когда-то Юно, но два пальца не войдут. Эги поднимает подол его рубашки, открывая впалый живот с аккуратным пупочком. Маленькая ямка так манит, что он не выдерживает, наклоняется и запускает в нее язык, подобно гоблину. Сынри хихикает и задирает рубашку на лицо, открывая поджавшиеся сосочки. Омега весь такой… новенький, нежный, идеальный. Будто хранился завернутым в пуховое одеяло. Эги первый, кто трогает это тело ТАК. Милый, ты хоть дрочил раньше? Небольшой, аккуратный член покоится на гладенькой, без единого волоска, мошонке. Кстати, у Юно тоже не растут волосы на лобке и в промежности. Не то чтобы Эги сильно волосат, но некоторое количество темных кудряшек все же есть. У Сынри волос нет, зато есть множество маленьких родинок, и Эги хочет поцеловать каждую. Так, стоп. — Юно, я выйду ненадолго, хочу подышать, — бросает Эги, укрывает Сынри краем простыни и выскакивает на улицу, только там сообразив, что совершенно голый. Из кустов тут же показываются гоблины, устраиваются рядом на ступеньках, каждый со своей стороны. — Нормально все там, — отвечает Эги на вопросительные гримасы. — Нас трое, Дария один, особо не напрягаемся даже. Омег для него нашли таких же узких, как Юно был, может чуть получше. Одного хочу забрать нам. На это заявление гоблины принимаются довольно хихикать и потирать члены. Эги ловит себя на аналогичном движении. С кем поведешься, от того и наберешься — народная мудрость. — Домой идем? — спрашивает один из гоблинов. — Не сегодня. Может завтра. Первый гон так быстро не проходит. Два дня, или три, не знаю еще. Нас кормят, если что, — он задумывается, хлопает себя по лбу. — Точно, надо сказать, чтобы зерна и муки в гору дали, договориться, чем платить. Гоблины важно кивают и бросают нетерпеливые взгляды. Голый Эги, это же прямое предложение секса, попробуй отвертеться. — Только быстро, — соглашается он и встает, чтобы пересесть на бедра одного из гоблинов, вернее, на член. Тело мгновенно отзывается на знакомое удовольствие, смазка течет по бедрам, скользит и пахнет все сильнее. Гоблин берет его под задницу и принимается покачивать на сильных руках, насаживая в удобном для себя ритме. С гортанным стоном Эги вцепляется в его плечи и откидывается немного назад, меняя угол входа на еще более приятный. Альфы — это, конечно, круто, но только для тех, кто не пробовал с гоблинами. В какой-то момент внутрь ударяет струя спермы и его быстро пересаживают с члена на член, не сбивая достигнутого уровня удовольствия. Теперь он спиной к груди гоблина, его держат под коленями, катая по члену, а другой гоблин, который уже получил свое, приседает и начинает вылизывать все, до чего достает. — Да! — кричит Эги и спускает в подставленный рот. Одновременно его наполняет вторая порция семени, округляя живот. В матке яйца, значит все остается в кишечнике до тех пор, пока его не откупорят, снимая с уже вялого члена. — Стоп, не бросай меня, пусть стечет, — велит Эги, и гоблин выполняет. Ему не сложно еще немного потаскать омегу орды. После внезапного секса хочется прилечь, а лучше поспать. Однако, его ждет нерастянутый омега. Что же делать? Эги прощается с гоблинами и топает на кухню. Надо найти что-нибудь подходящее… Вот! Деревянная ложка с круглой ручкой и толкушка отменной работы. Оба предмета идеально гладкие, без зазубрин и сколов. Если добавить побольше масла, отлично войдет… и выйдет. — Сынри, у меня для тебя работа, — показывает Эги свою добычу. — Хорошенько смазываешь маслом и вставляешь в себя сперва это, потом со стороны ручки, вот это. А я подремлю немного. — Подремлет он, — ворчит Юно, орудуя в попе Кыро двумя пальцами. Он тоже растягивает и справляется куда быстрее. Или сам Кыро не такой зажатый. Кажется, Кыро начал входить во вкус и подается навстречу пальцам, гоняя свой член в кулаке. — Я немножко! — заверяет Эги. — Сынри сам себя порастягивает. Правда, лисенок? — зевает омега и устраивается между подушек. — Лисенок? — удивляются сразу все. Даже Реми приподнимает любопытную голову. — Рыжий и глаза похожи, — смущается Эги и накрывает голову подушкой, которую тут же отодвигает вновь. — Юно, попроси папу дать нам крупы и муки в гору. За шкуры или за железо. Тебе легче с ним договориться. — Сделаю, спи, — тихонько смеется Юно и кидает в него маленькой подушечкой, попавшей под руку. Поймав подушечку, Эги кладет ее под голову и закрывает глаза. А когда открывает, солнце уже садится, Юно на кровати охраняет спящего Дария, остальные омеги спят вокруг Эги. Намаялись, бедные. Осторожно выбравшись из общей кучи, Эги убегает отлить, а когда возвращается, замечает у Сынри между ног что-то странное. Ложка! Ответственный омежка, засунул в себя черенок ложки, как велел Эги, да так и уснул. — Беленькая попа хочет не ложку, а пальцы Эги, — облизывается Эги и аккуратно, чтобы ненароком не разбудить, передвигает ногу Сынри для лучшего доступа. Сколько не проветривайся, наваждение не отпускает. Присвоить этого омежку хочется все больше. Влажная дырочка обнимает круглый черенок, будто маленький рот. Эги хватает ложку за черпало и ме-е-е-едленно тянет на себя, замирает, убеждается, что Сынри все еще спит и немного толкает ее обратно, чтобы опять потянуть. Ручка слишком тонкая, чтобы причинять дискомфорт, да и удовольствия от нее немного. Сынри вздыхает, только когда выходит шишечка на конце черенка, и сильнее прижимает колено к груди. Проснулся? Вроде бы нет. Похоже, что Эги надышался алкоголем Дария. Скулы сводит от желания забраться в эту попку языком. Распластавшись рядом, Эги придвигается ближе и делает первый несмелый лизок. Смазка почти безвкусная, только запах сырых грибов чувствуется особенно ярко. Он зажмуривается и принимается вылизывать между половинок, толкаясь языком в поджатые мышцы. Это заводит, член стоит и не против поиграть в альфу, только пока слишком толстый даже он. Смешав смазку со слюной, Эги все же меняет язык на палец и находит сладкое местечко внутри. Сынри ахает, стонет и подается назад, насаживаясь сильнее. С невинной улыбкой Реми, наблюдавший за действом со стороны, подает смазанную маслом колотушку. — Расслабься, милый, — целует родинку на белой попе Эги и нажимает на анус круглым кончиком ручки. Если у ложки самым толстым местом была шишечка на конце черенка, то ручка толкушки больше похожа на тупоносую морковку, постепенно расширяющуюся к рабочей части. Кончик входит легко, а вот дальше приходится прикладывать усилие и добавлять масло. На толщине в полтора пальца, она окончательно застревает под болезненный писк. — Терпи, — велит Эги и принимается искать верный угол. По идее, глубины вполне должно хватить. — Ой, — удивляется Сынри. — Нашел? — Да. Можно туда еще? Даже нужно. Покручивая и легко толкая самодельное дилдо, Эги заставляет Сынри вновь возбудиться и пожелать большего. — Постарайся принять еще немного и я отсосу тебе, — предлагает Эги достойный обмен. Омега молчит, но Эги видит, как румянец заливает не только лицо, а всю шею и грудь. Эги опять накрывает приступом умиления, он помогает Сынри лечь на спину, разводит ему колени и наклоняется к подтекающему члену. В одно мгновение случается два события разом: Эги получает по ушам коленками и ему же кончают в рот. На вкус это тоже сырые грибы. Надо же. Мышцы пульсируют вокруг ручки, сжимаясь сильнее, но как только оргазм проходит, они немного расслабляются и Эги толкает ее глубже, растягивая их сильнее. Сынри хнычет, но позволяет вновь развести себе колени, и даже подхватывает руками, раскрываясь сильнее. — Хороший мальчик, — вылизывает ему яички Эги, вызывая новый приступ скулежа. Забрать себе и никому не отдавать, долго и старательно растягивая разными способами, решает Эги и принимается лизать и дразнить качающийся перед носом член. — Эги, он не наш, — тихонько напоминает Реми. Его голос разума сейчас совершенно невовремя. Эги нашел себе новую цель и готов ради нее на все. — Не все хотят жить в пещере, среди гоблинов, — продолжает зудеть Реми. — Мы построим дом. Не мешай развлекаться, уйди, вон тебя Дария ищет. С Эги такое уже бывало, что кто-то нравится, потом проходит. Он уже был влюблен в Реми, потом в Юно, теперь это будет милый лисенок. Эги тих в своем обожании, Юно даже не заметил, когда любовь была и прошла. Ведь они по-прежнему спят все вместе и заботятся друг о друге. Просто бабочек в животе больше нет. Ну, не создан Эги для одной любви на всю жизнь, что ж теперь. Он и гоблинов любил разных в разное время. Такой вот неразборчивый и увлекающийся. К чести Эги, ни один из его прошлых возлюбленных не страдает, со всеми остались хорошие отношения. Дария, действительно, ищет именно Реми, где-то в своей голове назначив его на этот гон главным. Это не значит, что потом у них будут какие-то особые отношения. Может чуть более дружеские, не больше. Если Реми не решит иначе. Но, это его дело, Эги не будет вмешиваться. У Эги сейчас есть более достойная цель — заставить Сынри кончить еще разок. Он вынимает толкушку и ввинчивается в смыкающиеся мышцы языком, трахая и посасывая нежные края. Одновременно быстро дрочит двумя пальцами, задевая самые чувствительные места, и Сынри дергается, изливаясь себе на живот. Брызгая. Пустой кончи совсем мало, Эги размазывает ее по животу Сынри и влажно проводит языком. Сынри выдыхает, и хлюпает носом. — Хей, ты чего? — удивляется Эги и переползает вверх, осторожно стягивая подол рубахи с лица омеги. И когда уже успел опять спрятаться? — Тебе больно? Где? — Все хорошо, господин, — шмыгает Сынри, стараясь справиться с текущим носом. — Не больно. Наоборот. Что именно наоборот, Эги понимает по его запаху, аромат сосновой смолы заполняет спальню, отлично гармонируя с насекомыми Эги. — Мы этого и хотели. Нет? — улыбается Эги и коротко целует Сынри, окончательно вгоняя того в ступор. — Да, господин, — жмурится Сынри, вызывая в Эги новый приступ умиления. Дурацкие феромоны! Не, Эги не всегда такой сахарный! Он умеет точить ножи и вообще! Быстро моргая, Эги пытается избавиться от наваждения, но выходит только хуже. Озадаченный его поведением Сынри распахивает глаза и становится еще милее. Может и нет, но для Эги да. Член вновь стоит, яйца каменные… — Я на крылечко, — сообщает Эги и уходит к гоблинам.