Омеги, гоблины, яйца

Тихонько собрав основные вещи — все они точно не унесли бы — Эги и Сынри уходят в гору, в сопровождении то одного, то другого гоблина, перехватывающих их, как эстафету. Омежка вздрагивает от страха всего один раз, когда проходит мимо той самой шахты с костями. Надпись «Дорога к дому» вызывает у него улыбку. Он цепляется за руку Эги, но идет вполне уверенно, не дрожит и не спотыкается от зашкаливающего волнения. Эги следит за его запахом, но пока все хорошо. К концу перехода Сынри все же выбивается из сил и соглашается ехать на спине гоблина. Тем более, что коридоры тут гораздо шире и нет опасности стукнуться затылком или случайно стесать колено. Проходящие мимо гоблины облизываются и довольно скалятся, хоть Эги и показывает им кулак, запрещая трогать Сынри. Они согласно кивают, но все равно похрюкивают между собой, думая, что Эги не слышит. А он все слышит и понимает! Так что, первым делом приходится идти к шаману и рассказывать все новости. Шаман впечатляет Сынри своим нарядом, все более сумасшедшим со временем. За прошедшие полгода добавилось и перьев, и бус. А еще целый ряд колечек по всей длине члена от головки до самых яиц. Колечки закованы намертво, и Эги даже страшно подумать, как это все проделывалось. Интересно, зачем они ему? Или все ради омег? Эги пробовал как они ощущаются и это было возбуждающе. Вот бы уговорить хотя бы на парочку таких колец Грона. Если это не запрещено. — Шаман, можно как-то сделать, чтобы Сынри пока не трогали? — спрашивает Эги. Почесав яйца, шаман перебирает браслеты на руке, выпутывает один, и наматывает на руку Сынри, крепко затягивая узелок кожаной веревочки, на которую нанизаны просверленные косточки, камушки и сушеные ягодки. Эги лично помогал сверлить дырочки в костях маленьким буром. Это было еще одно зимнее задание, когда он сходил с ума от безделья. — Теперь не тронут, — заверяет шаман, а сам тянется лизнуть. Сынри отстраняется, оба замирают в напряженных позах. Приходится вмешаться Эги. Он мягко обнимает Сынри за плечи и придвигает к шаману, одновременно немного стягивая рубашку с плеча, чтобы открыть запаховую железу. — Помнишь, я говорил, что гоблины чуют нас не носом, а языком? Шаман хочет с тобою познакомиться, — поясняет Эги, и Сынри перестает упираться, склоняет голову на бок, давая доступ. Шаман вываливает свой длинный, острый к кончику, язык и делает смачный лизок, снимая сразу несколько слоев запаха. Всех окутывает аромат сосновой смолы, такой уместный и правильный в этом месте. — Теперь ты можешь не сдерживать запах. Пусть будет таким, как хочет, — говорит Эги и шумно вдыхает, не в силах удержаться. — Чудесный. — Родители говорят, что я пахну как простолюдин, — вздыхает Сынри. — Ты пахнешь лесом. И наши запахи отлично сочетаются. Пошли, покажу, где теперь у тебя гнездо. Спасибо, шаман! — чуть кланяется Эги. — Я всегда рад работать рядом с тобой, — добавляет на гоблинском. На свежий взгляд, гнездо кажется Эги безобразно грязным и он принимается вытаскивать шкуры, перетряхивать и проветривать в тени. Сынри получает травяной веник и старательно выметает каменный пол. Ему все странно и интересно. Шаман запрещает ему пить сырую воду, а велит давать только холодный травяной чай. Эги подозревает, шаман вспомнил, как мучался животом Юно, пока не привык к местной еде и воде. Домашние зайцы очаровывают маленького омегу, что не мешает ему позже с аппетитом есть похлебку из зайчатины. Воздух пробуждает аппетит, а еда гоблинов не так уж отличается от домашней. Может только трав побольше, чтобы сделать ярче вкус. Вечером омегам греют воду, и Эги помогает Сынри помыться. Тут уж не обходится без трогания и других приятных вещей. Дорвавшийся Эги, утаскивает на руках пищащего Сынри в гнездо и обнимает, целует, ласкает, сходя с ума от вседозволенности. Сейчас Сынри его, от макушки до нежных пяточек, весь, без остатка. Он так чудесно стонет и задыхается насаженный на пальцы, что Эги готов кончить от одних только звуков. Они спят в обнимку, укрывшись одеялом из шкур, сплетясь руками и ногами, смешивая запахи. Если даже это ненадолго, Эги был счастлив. Он вообще считал, что жизнь коротка и непредсказуема, надо ловить момент. Жизнь с гоблинами и периодические влюбленности входила в перечень тех самых моментов, которые он не просто ждал сложа руки, а умел организовать. Обнимая спящего Сынри, Эги планировал, как устроить так, чтобы всем было хорошо. Гора, выбранная гоблинами, изобиловала богатствами самого разного толка. Старые шахты оказались совершенно не выработаны, прежнюю орду уничтожили раньше. Разведчики ходили к другим горным грядам и пришли с хорошими новостями. Других гоблинов поблизости не было, а места хорошие, копай и копай, на сто лет хватит. Лишь бы жить в мире с людьми и найти омег для размножения. Омег в округе хоть отбавляй, и нравы тут немного другие, чем на родине Эги. Если в селении Эги за омегами пристально следят и заставляют каждого вести образ жизни, сообразно общим правилам, иначе плетка и общественное порицание. То тут относятся равнодушнее. Вроде как омеги глупые, что с них взять? Главное, что думают и делают альфы. А на деле омеги старательно поддерживают миф о своей глупости и проворачивают свои дела под прикрытием тех же самых альф. Конечно, это относится не ко всем, но в прежнем месте Эги и компанию уже подняли бы на вилы, а тут не мешают, даже помогают. Обидный момент, что от лишних омег тут хотят избавиться, как угодно, даже гоблинам отдать, лишь бы дома не мотались, только породу надо строго соблюдать. А за деньги папу родного продадут. Но и живут тут богаче, чем у Эги было, много мастеровых омег. Правильно, альфы-то все руководят, да щенков стругают, руками не работают. Прежде, чем уснуть, Эги подумал, что надо свободных омег привлечь на эту сторону горы. Может их никто не берет, потому что они как Май, альфам противны, только гоблинам по вкусу. На следующий день, пока Сынри спит, Эги вываливает все свои мысли и планы на шамана. И про огранщиков камней без работы рассказал, и про многое другое, что успел узнать и понять. Шаман обещает все обдумать, а пока отправляться косить траву япам и зайцам. Нечего прохлаждаться. Эги берет косу и идет искать, где трава наросла гуще. Заодно и место под огород присмотреть. Лето впереди длинное, что-нибудь да вырастет. Остальные являются только через три дня, причем в полном составе, с Дария и Кыро. Увидев альфу, Сынри сбегает в гнездо и затаивается там, спрятавшись под шкурами. Эги вспоминает так же прятавшегося Юно и хихикает. История повторяется. Заслышав гостей, выходит шаман, заставляет всех кланяться, воинственно гремя посохом. Май со страху хлопается на колени. Реми хочет поднять, но получает тычок палкой. — Пусть лежит, — велит шаман и обходит его вокруг, тыкает в ребра, заставляя дергаться и кривиться. — Лечить привели? — осведомляется он, вызывая недоуменные взгляды. — А его можно вылечить? Такого кривого? — озвучивает общий вопрос Юно. — Почему нельзя? Молодой, можно еще. Тут будет жить или приходить? — Вообще его папа мне слугой дал. Тут жить будет, со мной, — говорит Юно. — Хорошо, я скажу, где он спать будет. В гнезде нельзя, мягко, криво. Как зовут? — Май. — Встань, Май, орда поможет, — велит шаман и поворачивается к Дария, обходит вокруг, принюхивается, лижет в шею, водит носом по запястьям. — Больше не щенок, взрослый альфа, — констатирует он, заставляя Дария краснеть. Кыро прячется у него за спиной, но разве от шамана спрячешься? Махнул палкой, поймал крюком на конце за шею, вытянул к себе, обнюхал, лизнул. — Пустой, не вязаный. — Мы растянуть не смогли, — тихо сообщает Реми. — Орде не дашь? — спрашивает шаман Дария. — Нет! — выпаливает Дария, но с места не трогается. Вокруг уже собрались любопытные гоблины, одному всех не одолеть. — Добро, — спокойно кивает шаман, будто и не ждал другого ответа. — Травки дам, тыкало выточим, сам растянешь до течки. Хороший омега, здоровый. — Спасибо, — ошарашенно благодарит Дария. Вот чего он не ожидал, это одобрения от гоблина своего омеги. — А про Сынри что скажете? — Оставь его орде или на течку отпускай. Он не для щенков, он для яиц. — Оооо, — тянут все почти разом. — Почему? — А как это определить? — Разве омеги разные? Вопросы сыплются со всех сторон, не давая времени шаману на ответ. Он пристукивает посохом, встряхивает перьями на голове и уходит к костру. — Идемте, сейчас рассказывать будет, — едва сдерживая нетерпение, тянет всех туда же Эги. Не так давно он узнал, что шаман старый, хоть сразу и не скажешь. Он еще в полной силе и здоров, но пережил уже многое, в том числе времена, когда омеги от гоблинов не бегали. Давным-давно, когда земля и солнце только встретились, из горы вышли первые гоблины и встретили первых людей. Гоблины владели несметными богатствами, но не могли рожать гоблинят. Люди мерзли и голодали, не умея добыть огня и железа, но могли рожать себе подобных. Тогда они все договорились, что гоблины дадут людям огонь, уголь и все, что есть в горе, а люди за это помогут вынашивать яйца гоблинов, сохраняя их в своем теле, пока те не подрастут. Устроили люди большой совет. Долго судили, да рядили и решили, что каждый должен решить за себя, согласен он или нет. Так омеги разделились на тех, кто больше пригоден к вынашиванию яиц и тех, кто рожает много щенков. — И до сих пор можно определить кто для чего? — не верит Юно. — Все перемешались давно. — Люди только так думают. И сейчас есть те, кто легко рожают много щенков и те, кто не может этого делать. Разве нет? Вы их зовете омегами с плохим запахом. — Как Май? — бесцеремонно тычет в его сторону Юно. — Этого омегу надо полечить и запах изменится, — отвечает шаман. — Другие гоблины сказали, что он вкусный, — вспоминает Эги. — Язык не обманешь, — кивает шаман. — Нос скорбит, язык радуется. — Разве Сынри плохо пахнет? — Дария, скажи честно, рыжий омега тебе мил? — напрямую спрашивает шаман. — Его отдали под мою опеку, я за него отвечаю, — отводит взгляд альфа. — Сними с себя груз, сделай всем радость. Потом спасибо скажешь, — предлагает шаман. — И что я отцу скажу? Что я такой плохой альфа, из двух омег одного упустил? Он меня засмеет. — А ты прямо скажи, что этот омега тебе не мил. Пусть других приведет, гоблины помогут выбрать подходящих. — Не, ну бред, кто мне даст так выбирать?! — с досадой взмахивает руками Дария. — Хочешь, научу, как ты сам можешь выбрать? — предлагает шаман. — Разве я смогу? — Секрет есть. Даром не отдам, дорого продам, — улыбается шаман. — Сколько просишь? — Много попрошу, большую цену, но ты согласишься, — потряхивает шаман бубенцами на посохе с совершенно сумасшедшим видом. — Говори, шаман, — хмурится Дария. — Омеги, идите по делам, не ваших ушей дело, — велит шаман. Повинуясь приказу, омеги уходят от костра. Охотникам греть уши никто не запрещал. Эги переглядывается с Гроном и скоро узнает, что альфа и гоблин заключили свою первую сделку.