Олимпийский лёд помнит победы

Проснуться утром было очень тяжело. Тело ломило от накопившейся усталости, конечности будто налились свинцом. Голова гудела после бессонной ночи и отказывалась соображать. Но времени на слабость не было. Через три часа — короткая программа. Петя сел на кровати и тяжело вздохнул. Перед глазами тут же возникла Аделия: её опущенные плечи, пальцы, стиснувшие бумажный стаканчик, а в номере тихое: «Мне снятся кошмары». В груди тягостно защемило. Тогда Петя не нашёлся, что ответить, хотя и не нужно было — он просто сидел рядом, пока она засыпала. Но сейчас возникло новое ощущение — тревога. Как заноза, которая ноет, а вытащить её не получается. Может, именно поэтому она такая закрытая? Может, ей просто нужно, чтобы кто-то был рядом? Эта мысль засела в голове, и от неё становилось одновременно и легче, и тяжелее: легче — потому что он действительно мог быть рядом сейчас, тяжелее — потому что понимал, насколько это мало и насколько незначительно он может на всё это повлиять. Когда он готовился к прокату, в голове смешивались два потока мыслей: о собственном старте и о том, что будет вечером. Мужсская короткая программа — это только начало дня. Вечером — произвольная программа девушек. И среди них — она. Её выход на лёд, её борьба.

***

— Пётр Гуменник! — Петя, давай! Гул арены постепенно стих. Внутри становилось так тихо, что слышно собственное сердцебиение. На льду появился он. В этом сезоне его короткая программа была поставлена под саундтрек из фильма «Парфюмер. История одного убийцы». Музыка завораживает и тревожит, от неё по коже бегут мурашки, как только звучит первая нота. Это Петя понял с самого начала постановки и сейчас собирался передать эти же ощущения зрителям. С первой нотой музыки он сделал глубокий вдох, и в этот миг всё, над чем он работал последние месяцы, стало частью единого замысла. Эту программу он вместе с постановщиком, Даниилом Глейхенгаузом, собирал по крупицам. Неделями репетировал каждое движение, пока плечи не становились каменными от напряжения, а мышцы ног не ныли от изнеможения. Но именно это оттачивание довело программу до состояния, где было не просто катание, а рассказ, трагедия, где каждое движение значило гораздо больше, чем любой прыжок. Прямо сейчас на льду он превращался в сироту, никогда не знавшего любви. Каскад из четверного флипа и тройного тулупа. Высоко, докручено и чисто. Но он не позволяет себе улыбнуться: программа не о радости, она об одержимости. О гении в своём деле — в парфюмерии. Следом — четверной сальхов. Чисто. Публика аплодирует, но он будто не слышит — руки двигаются в соответствии с хореографией, словно вычерчивают в воздухе узоры ароматов, которые герой создаёт в воображении, в долгих поисках того самого. Прыжок во вращение. Либела. Колечко. В этот момент парню кажется, что его тело не принадлежит ему, а управляется самой музыкой. Такой красивой и уже такой родной. В музыке появляется нарастающее напряжение, и движения Пети меняются: от плавных и текучих они становятся резкими. Руки рвутся вперёд, будто вырывают что-то из пустоты. Каждый акцент в музыке он проживает телом, проживает эту историю. Тройной аксель. Практически сразу же — вращение в позиции сидя с прямой свободной ногой, вытянутой вперёд. Дорожка шагов — один из ключевых моментов программы. Петя вбивает коньки в лёд. Несмотря на усталость, он не пропускает ни одного музыкального акцента, делает всё на совесть. Он понимает, что сейчас важна каждая сотая балла. Эта хореография требовала предельной отдачи. Перед восхождением на эшафот Греную стоило только вылить каплю духов на белоснежный платок, и весь народ, почувствовав пьянящий аромат, признал убийцу невиновным. Он — не просто человек. Он — настоящий гений. Комбинированное вращение. Перед глазами от усталости уже начинали плясать мушки, но все три смены позиций были выполнены без каких-либо вопросов. На последних секундах Петя поднимает руку, демонстрируя платок, пришитый к рукаву. Белый кусок ткани вспыхивает в свете прожекторов. Колени резко скользят по льду, спина прогибается. Финальная поза. Тишина. Всего на миг — та самая мёртвая тишина, когда зрители не могут сразу выдохнуть. Через несколько секунд — оглушающие крики. А Петя поднимается, тяжело дыша, с опущенными руками, и задаётся лишь одним вопросом. Не сколько баллов он получит и останется ли после сильнейших разминок на первой позиции, а только: «Интересно, она смотрела?..»