The Long Game

Джеймс нервничает. Он сам не понимает, почему. Обычно такие вещи его не выводят из равновесия. За годы в Хогвартсе он устраивал немало вечеринок — и всё шло прекрасно. Но в этот раз всё иначе. Он догадывается: дело в том, что это его последний год, и ему хочется, чтобы каждая мелочь прошла идеально. Да, звучит нелепо. Вечеринки никогда не бывают идеальными. Но беспокойство всё равно гложет его, впившись, словно колючая заноза в затылок. Слухи о предстоящей тусовке разлетелись по школе с поразительной скоростью. Друзей они пригласили ещё в понедельник после обеда, а уже к утру вторника какие-то незнакомые ребята подходили к Джеймсу с восторгом, уверяя, что не могут дождаться «тусовки века», как её успел окрестить Сириус. Джеймс, конечно, считал, что «века» — слегка перебор, но всё же не хотел никого разочаровывать. Он встряхивает руками и глубоко вдыхает, глядя на своё отражение в зеркале. На нём старые выцветшие джинсы и футболка «Манчестер Сити», подаренная отцом на прошлый день рождения. Отец заказал её с надписью «Potter» и номером 16 на спине — в точности как на его футбольной форме. «Когда у тебя появится настоящая, эта майка будет стоить кучу денег, спортсмен», — сказал тогда отец, и Джеймс, сияя, сразу же натянул её. Родители — его главные болельщики, и папа свято верит, что место в большой лиге ждёт сына уже в недалёком будущем. Жаль, что у самого Джеймса такой веры нет. Он тщетно пытается пригладить непослушные темные волосы, когда дверь в его комнату резко распахивается. — Джеймс, скажи, что я прекрасен, — требует Сириус, вваливаясь внутрь. Он роняет кожаную куртку на пол, раскидывает руки в стороны и делает театральный оборот вокруг себя, с ожиданием глядя на лучшего друга. — Абсолютно ослепителен, — отвечает Джеймс. И это чистейшая правда. Сириус выглядит великолепно: прозрачная чёрная рубашка, заправленная в узкие тёмные джинсы, «Мартинсы» с рисунком красных роз. Рубашка слегка присборена, три верхние пуговицы расстёгнуты, образуя глубокий вырез, через который виднеются чёрные и серебряные цепочки, свисающие до груди. На одной из цепей — замок. Ключ к нему у Джеймса: он хранит его как талисман и надевает под форму на каждый футбольный матч. Образ Сириуса дополняет россыпь колец и чёрный лак на ногтях. На веках — подводка, подчёркивающая тёмные крапинки в его светло-серых глазах. Волосы распущены, словно тронуты лёгким морским ветром: мягкие волны ложатся на плечи. Джеймс, конечно, прекрасно знает, что Сириус провёл не меньше часа, добиваясь столь «ненавязчивого» вида. — Серьёзно, Джеймс, ты пойдёшь в этом? — укоряет он, грациозно пересекая комнату, и усаживается на край кровати. — Я не могу быть единственным, кто вкладывается в эти отношения. Джеймс встречается с ним взглядом через зеркало. — А что? Что не так? — Твой вид кричит: «спортсмен из тупого тинейджерского ромкома». Ну знаешь: пока он не влюбится в тихую соседскую девочку, которая научит его быть самим собой, а не тем, кем его хотят видеть другие. Джеймс оборачивается и вскидывает бровь: — Да ну? И кто же эта таинственная девушка, которая должна застать меня врасплох и показать истинный смысл любви? — Понятия не имею. Лили Эванс? Ты ведь какое-то время был слегка одержим ею. — Сириус поджимает губы и тоже поднимает брови, будто бросая вызов. Джеймс слегка пинает его в голень. Сириус театрально хватается за ногу: — Ай, что за чёрт?! — Ты же знаешь, мы пробовали. Две недели в одиннадцатом классе — и всё. Мы хорошие друзья, и меня это более чем устраивает. — Ладно-ладно. Но я уверен: скоро найдётся кто-то другой, по кому ты начнёшь сохнуть. — С этими словами Сириус поднимается, идёт к переполненному комоду Джеймса и вытаскивает один из ящиков, разыскивая там более подходящую пару джинсов. Джеймс снова поворачивается к зеркалу. — Я вообще-то не сохну, — бормочет он скорее себе под нос, облизывая палец и приглаживая прядь, торчащую в неверном направлении. — Сохатый, я тебя очень люблю, но как так вышло, что у тебя нет ни одних штанов без дыр? — Бродяга, я тоже тебя очень люблю, но дай мне спокойно носить мои обычные «бездырочные» штаны. Сириус с преувеличенным вздохом швыряет джинсы обратно в ящик и падает на кровать. Джеймс оставляет попытки приручить волосы и ложится рядом. Некоторое время они лежат молча, уставившись в потолок. — Сириус? — М-м? — Почему я так нервничаю из-за сегодняшнего вечера? — Из-за вечеринки что ли? — Ага. Обычно я вообще не волнуюсь. Ну, это же просто вечеринка. Мы устраивали их кучу раз, и никогда я себя так не чувствовал, понимаешь? На мгновение повисает тишина, и Джеймс ощущает, как грудь сжимается в ожидании того, что Сириус рассмеётся и назовёт его идиотом. — Я понимаю, о чём ты, — говорит тот вместо этого, и Джеймс поворачивается к нему. Сириус слегка поворачивает голову, встречая его взгляд: — За последние семь лет мы заслужили репутацию тех, кто устраивает лучшие вечеринки и придумывает самые крутые розыгрыши. Весь месяц ко мне подходили люди и говорили, что ждут, не дождутся, чем мы удивим их в этом году. И, честно, это давит. Сириус вздыхает и снова устремляет взгляд в потолок. Джеймс делает то же самое. — Плюс… Регулус сказал, что придёт сегодня. А я до чёртиков боюсь, что он подумает: всё это стрёмно, или я стрёмный, или что сама ситуация слишком стрёмная — и он больше не захочет со мной разговаривать. Джеймс не знает, что ответить. Вместо слов он протягивает руку и берёт ладонь Сириуса в свою, оставляя их лежать на простыне между ними. — Я просто не могу его потерять, Джеймс. Не снова. — Я знаю, Бродяга, — Джеймс сжимает его пальцы. — Но он тоже должен сделать шаг навстречу. Ты же понимаешь, да? Всё не только на тебе держится. Сириус вздыхает снова, тише. Между ними повисает мягкая пауза. — Я даже не смог сказать, что она «у нас», Джеймс. — Что? — В сообщении про вечеринку. Написал, что она у тебя дома. Хотя он прекрасно знает, что я тоже живу здесь. — Всё в порядке, Сириус. Дай ему время. Он привыкнет, правда. — Думаешь? — Абсолютно. Вы оба делаете огромные шаги. И он бы их вообще не делал, если бы не хотел. Просто дай ему время, ладно? — Ладно, хорошо. — Джеймс слышит, как Сириус делает глубокий вдох и следом тихий медленный выдох. Они лежат так какое-то время, тишина растягивается, но вовсе не давит. И Джеймс вдруг вспоминает самую первую вечеринку, которую они устроили ещё в восьмом классе. Она была в честь дня рождения Питера. Тот ужасно нервничал — ведь раньше у него никогда не было нормального праздника. Обычно всё сводилось к тому, что они с Джеймсом смотрели фильм и заказывали гору пиццы. Но Джеймс настоял: если Питер хочет отметить тринадцатилетие по-настоящему, то друзей у него достаточно, и все будут рады прийти. Питер с сомнением, но согласился. А Джеймс и Сириус решили сделать всё, чтобы это был лучший день рождения, какой только можно представить. Примерно двадцать человек пришли сразу, и под зорким оком Флимонта и Юфимии Поттер это был самый потрясающий день, полный пирожных, надувных замков, гигантских шоколадных фонтанов и невероятного количества смеха. После того как последний гость ушёл с пакетом сладостей и безвкусных игрушек из ближайшего фунтового магазина, трое друзей устроились на полу в гостиной Джеймса, окружённые кучами подушек, пледов и попкорна, и смотрели «Звёздные войны: Новая надежда», пока не вырубились примерно в час ночи от сахарной комы и усталости. Это была, честно говоря, лучшая вечеринка по случаю дня рождения, которую они когда-либо устраивали. — Ладно, я предлагаю заключить пари, — внезапно говорит Джеймс, отпуская ладонь Сириуса и садясь по-турецки на кровать. — Ладно…? — удивлённо переспросил Сириус, опираясь на локти и глядя на лучшего друга. — Давай в этом году не будем делать это ни для кого. Только для нас. Давай устроим лучший, чёрт возьми, год в нашей жизни — ты, я и Пит — и просто не будем думать о чужих ожиданиях или о том, чтобы все вокруг развлекались. Пока нам самим весело, мы делаем всё правильно. Согласен? В этот момент из коридора послышался звонок в дверь. Это Питер пришёл помочь с подготовкой, пока остальные не прибыли. Сириус свесил ноги с кровати и встал. Он взглянул в зеркало, надел кожаную куртку, которую бросил на пол Джеймса. Он повернулся к Джеймсу, который уже тоже стоял, и улыбнулся, приподняв бровь: — Только для нас? — Лучший год в нашей жизни. — Согласен. Они спускаются вниз, открывают дверь и тут же втягивают Питера в групповое объятие, которое каким-то образом перерастает в борьбу на полу. Джеймс выигрывает, а Сириус жалуется, что это нечестно, ведь Джеймс практически профессиональный спортсмен. После этого трое друзей приступают к подготовке. Они настраивают аудиосистему — за которую Сириус всегда настаивает отвечать лично, делают гигантскую миску пунша с, честно говоря, пугающей смесью напитков и убирают всё хрупкое или ценное в шкафы, чтобы избежать гнева Юфимии Поттер, если вдруг какая-нибудь её тарелка из Низамабада окажется разбитой. Джеймс пообещал маме, что дом останется в полном порядке, чтобы она могла спокойно насладиться долгожданным романтическим вечером в местном роскошном отеле. Джеймсу уже почти 19, поэтому родители доверяют ему достаточно, чтобы он не устроил разрушений. — Ну что, ребята, — говорит Джеймс перед тем, как друзья начинают подтягиваться, разливая каждому по стакану пунша, настолько крепкого, что его можно было бы использовать как средство для мытья пола, — за отличную ночь! Они все пьют за это. Примерно через час вечеринка в полном разгаре, и Джеймс слегка поднимает градус. Он уже на третьем… нет, четвёртом напитке за вечер? Честно говоря, сам не помнит. Как и ожидалось, пришли почти все двенадцатиклассники и тринадцатиклассники, а также довольно много одиннадцатиклассников, так что людей было полно. Дом Поттеров — определённо внушительной площади. Кухня и столовая — основное место сбора гостей. Рядом со столовой есть гостиная, отдельная комната для гостей, игровая, ванная, а также холл с лестницей на второй этаж, там ещё одна гостиная, кабинет и вторая ванная. За домом есть задний двор с просторным газоном, который тянется примерно на пятьдесят метров от дома и огибает боковую часть, обнимая стены, покрытые зеленым плющом. Стерео из столовой гремит «Hey Ya», а стол отодвинут к стене. Сириус стоит в центре «танцпола» и руководит остальными, крича: — Ладно, парни! Что круче, чем быть самым крутым? — Ледяная прохлада! — раздаётся ответ от всех мужчин в комнате, а также от Марлин МакКиннон, которая часто танцует с Сириусом, и под этим он имеет в виду, что она единственная, кто способен соответствовать его энергии и уровню алкоголя в крови. Джеймс смеётся, опершись на кухонную стойку, окружённый оживлённой болтовнёй людей, которых едва знает. Он проводит лучший вечер в своей жизни. — Джеймс Поттер, живой и здоровый, — доносится знакомый голос рядом. Джеймс оборачивается с широкой улыбкой. — Мэри! Ты вернулась! Она смеётся, открывая бутылку сидра, и жестом приглашает Джеймса обнять её. Он охотно делает это. — Когда ты приехала? — Сегодня утром, — качает головой Мэри. — Слишком рано, так что простите, что выгляжу сейчас как полный кошмар. Джеймс фыркает: — Шутки шутками? Ты выглядишь так, будто только что сошла с подиума на Парижской неделе моды, как всегда. Я буквально не верю, что ты когда-либо можешь выглядеть как «кошмар». — Ну ты и обольститель, Поттер, — подмигивает она, делая глоток сидра. Он поднимает свободную руку в знак капитуляции: — Я просто говорю, как есть! — В прочем, ты никогда не ошибаешься. Ты всегда был одним из самых умных в футбольной команде. Джеймс смеётся: — Спасибо, Мэри. — Знаешь, если бы мы собрались с силами, мы бы, наверное, смогли управлять этой школой. Как одна из тех популярных, горячих парочек из американских школьных драм. — Но разве они не обсираются в конце фильма, и их не лишают прежней власти? Их высмеивает вся школа, все дела… Она смотрит на него с недоверием, поднимая бровь: — Джеймс. Я бы никогда не допустила такого. Джеймс в это верит. Мэри Макдональд — одна из самых популярных девушек в Академии Хогвартса. Помимо того, что она невероятно красива и так стильно одевается, что школьная форма выглядит как с обложки модного журнала, она умна, остроумна и абсолютно уверена в себе. Она ещё и одна из лучших людей, которых когда-либо встречал Джеймс. Мэри выросла на той же улице, что и Лили, и хотя у неё было гораздо больше денег и вещей, чем у её лучшей подруги, которая вынуждена полагаться на стипендию, она никогда не заставляла Лили чувствовать себя менее значимой. Она искренне любит своих друзей, и Джеймс определённо попадает в эту категорию. Джеймс поднимает взгляд и видит, что Сириус отжигает на полную, а Марлин подбадривает его, притворяясь, что осыпает со всех сторон долларовыми купюрами. Гости вокруг сходят с ума. — Вижу, Сириус за лето не изменился, — замечает Мэри со смехом в голосе. — Ни на йоту. Надеюсь, и не изменится. — Как у него дела с братом? — спрашивает она, и в этом нет никакого подтекста, Мэри искренне переживает. — Ага, думаю, всё идёт к лучшему. Он сказал, что придёт сегодня вечером, — Джеймс проводит рукой по волосам. — Хотя пока его нет. — Он слегка тревожится, если быть честным. Он знает, как много для Сириуса значит то, что Регулус согласился прийти. И надеется, что тот всё же придёт. — Ну, что ж, ночь едва в разгаре, Джеймси-бой, — говорит Мэри в тот момент, когда за задней дверью появляется, казалось бы, пьяная Лили Эванс. — Мэри Макдональд! Ты обещала вернуться десять минут назад, а мы уже проигрываем Питеру и Доркас! Джеймс даже не уверен, в чём именно они «проигрывают», но Мэри встаёт и улыбается ему. — Ну, настал мой час. Пойду-ка я, нужно убедиться, что она не натворит ничего слишком позорного без меня, чтобы я могла это запечатлеть на камеру, — говорит она и весело машет Джеймсу рукой, после чего идёт к задней двери, за руку ведя Лили обратно на улицу. «Hey Ya» сменяется более медленной песней, которую Джеймс не может опознать, а Сириус что-то шепчет Марлин на ухо. Она кивает ему и продолжает танцевать, пока он направляется к кухне, открывает холодильник и достаёт пиво, после чего идёт к Джеймсу. Сириус протягивает бутылку, а Джеймс открывает её открывашкой, лежащей на стойке рядом. — Весело? — спрашивает Джеймс. — О, да! — улыбается Сириус. — Я обожаю нас. Мы просто шикарно умеем устраивать вечеринки! — Чёрт возьми, да. — А где Хвост? Я его тоже обожаю! — восклицает Сириус, оглядывая комнату. — Я оставил его снаружи, он разговаривает с Доркас о компьютерах. Похоже, они втянулись в какую-то игру с Лили и Мэри? Я не уточнял, какую именно. — О, надеюсь, он выиграет. Он заслуживает победы! Я люблю Пита. Ты знал, что я люблю Пита? Джеймс смеётся. Сириус явно выпил больше, чем он думал. — Ты уже говорил об этом, да. — А знаешь, кого ещё я люблю? — Кого? — Регулуса. Джеймс чуть задыхается от удивления. Он никогда не слышал, чтобы Сириус так открыто говорил о любви к родному брату. Джеймс знает, что Сириус любит его, но не ожидал, что он скажет это так легко, даже в состоянии опьянения. Сириус продолжает, совершенно не фильтруя то, что говорит: — Он ещё не пришёл, этот маленький засранец. Написать ему? Я напишу. Он достаёт телефон и Джеймс на мгновение думает остановить его, но решает не вмешиваться. Если Сириус хочет написать брату — пусть пишет. Джеймс лишь надеется, что этого будет достаточно. *** Регулус опаздывает. Он это знает. И, если честно, у него в самом деле нет никакой причины опаздывать, кроме того, что день был ужасным, и он не уверен, хочет ли вообще идти. За последний час он сменил решение сотню раз: то убеждал себя, что нужно собраться и приложить усилия, ради Сириуса, то сетовал, что ненавидит вечеринки, танцы и большие толпы, то задавался вопросом, зачем он вообще согласился на это все. Но он знает, почему стоит попытаться. Он понимает, как трудно было Сириусу пригласить его. Регулус сам бы не осмелился. Он примерил дюжину образов, надеясь, что если будет выглядеть собранным, то сможет сделать нужный шаг и выйти из дома. В итоге он остановился на тёмно-зелёном свитере с высоким горлом, заправленном в чёрные брюки, и чёрном повседневном пиджаке длиной чуть ниже бёдер. На ноги он надел мягкие белые кроссовки. Признаться, выглядел он действительно прекрасно, но выйти из дома ему по-прежнему было чрезвычайно трудно. Ремус прислал ему шесть сообщений и дважды позвонил, оставив голосовое: «Соберись, или я сделаю это сам», — но Регулус целенаправленно игнорировал все его сообщения. Он слышит голос матери внизу. Судя по всему, она разговаривает по телефону, восхищаясь, как прекрасно прошло семейное собрание за ужином, как хорошо у племянниц Беллатрисы и Нарциссы складываются карьера и отношения, и, да, Регулус уже превзошёл их ожидания в учёбе, и университеты, несомненно, все будут выстраиваться в очередь, чтобы принять его на курсы медицины, права или бизнеса. Их единственный сын, следующий по их стопам. Их гордость. Конечно, Регулус знает, что ничего из этого не соответствует действительности. Нет, он знает, что ухудшение психического состояния Беллатрисы напрямую связано с тем, что её муж не может перестать трахать секретаршу. Он знает, что помолвка Нарциссы с Люциусом Малфоем — из необходимости, а не из любви. Он прекрасно осознаёт, что родители едва ли разговаривают друг с другом с тех пор, как ушёл Сириус, и что они даже отказываются произносить его имя, чтобы не вспоминать, как близок к краху тот семейный фасад, который они так отчаянно пытались поддерживать. Регулус знает, что от него ожидают, и что он не даст этой иллюзии разрушиться. Тот «безупречный» ужин сегодня вечером, когда все они делали вид, что живут в идеальной семье с идеальной жизнью, стал для Регулуса идеальным напоминанием: никто из них на самом деле не знает друг друга. И знать им не нужно. Они знают только образ, который показывают миру — образ силы, стойкости и уверенности — и этого достаточно для семьи Блэк. Пока голос матери доносится из комнаты внизу, телефон на комоде вибрирует. Он мельком смотрит на него, намереваясь проигнорировать новое сообщение от Ремуса и окончательно отказаться от попытки выйти из дома. Но вместо этого видит, что сообщение от Сириуса. Прежде чем успеть решить, что делать, телефон вибрирует снова, и Регулус внутренне борется с собой несколько мгновений, пока не решает взять его и прочитать. [9.56] Сириус рег, где ты??? ты же сказал, что придёшь, нельзя просто передумать. [9.57] Сириус рег, я слегка под шафе, и прийти, чтобы оторвать тебе задницу — определённо то, на что я готов Регулус несколько секунд смотрит на сообщения, уголки его рта непроизвольно приподнимаются, пока он не осознает, что сидит и по-настоящему улыбается. У Сириуса совершенно нет никаких правил приличия. Он нахальный, бесцеремонный, ну, полный дикарь. Он — всё то, чего родители учили его избегать всю жизнь. Регулус хватает ключи и выходит за дверь. Выбраться из дома в ночь оказалось проще, чем он ожидал. Мать в гостиной обсуждает по телефону конкретные плюсы и минусы лучших университетов страны с кем-то на другом конце провода, а отец, должно быть, в кабинете — дверь плотно закрыта. Двоюродные сестры ушли вскоре после ужина, так что путь к парадной двери свободен, и он может незаметно выскользнуть. Да и вообще, никто не привык к тому, что он выходит в субботу вечером. Он звонит Ремусу, идя по дорожке к дому, а морозный воздух типичной английской зимы сразу же обжигает кожу. Он поднимает лицо, вдыхая холод полной грудью. Ремус берёт трубку через несколько гудков. — Лучше бы ты звонил, чтобы извиниться, Регулус Блэк. Я стою на улице, выгляжу полным идиотом и буквально мёрзну уже полчаса. — Что? Почему ты стоишь на улице? На какой улице? — Как «какой»? На твоей, кретин. Мы договорились встретиться в конце твоей улицы в половине десятого, потому что ты не хотел идти на вечеринку один, а я не хотел пытаться поддерживать светскую болтовню и притворяться, что мне не плевать на явное презрение твоих любящих родителей к тому, что я дружу с их идеальным, невинным и, видимо, эмоционально незрелым сыном. — Ах да, помню теперь этот разговор. Наверное, поэтому ты звонил. — Регулус проходит через калитку на своей территории и выходит на улицу, замечая Ремуса, который стоит в нескольких шагах, прислонившись к фонарю. Ремус опускает руку с телефоном и отключает звонок, наблюдая за приближающимся Регулусом. Выглядит он очень недовольным. — Да, Регулус. Именно поэтому я тебе звонил. Регулус смотрит на него секунду, затем спрашивает: — Ты всё равно пойдёшь со мной? Ремус закатывает глаза и фыркает, а затем отталкивается спиной от фонаря и становится перед ним. — Да, Регулус. Я всё равно пойду с тобой. Хотя мне ещё не поступило извинение за то, что ты заставил меня стоять здесь, как какому-то уличному мальчишке из романов Диккенса. Знаешь, сколько богатых старых дам посмотрели на меня с отвращением через занавески, думая, что я не вижу? — Ты ведь едва ли живёшь в бедном районе, Люпин. — Да, но мы-то разбогатели недавно, Регулус. А у этих людей предрассудки уходят корнями в целые столетия. — Ладно, хорошо. Прости, что сделал тебя мишенью осуждающих взглядов богатых старых дам и их неспособности видеть дальше собственного ограниченного взгляда, сформированного веками привилегий и воспитанным из поколения в поколение чувством собственной важности. Ремус оценивающе смотрит на него, затем кивает: — Извинение принято. Они начинают идти по освещённой дорожке к району Поттеров. Пешком это около десяти минут: — Так что же тебя задержало? Регулус пожимает плечами: — Долго выбирал образ. Разве это не причина для опоздания? Ремус смеётся: — Художники. Все вы одинаковые. К тому времени, как они доходят до дома Поттеров, становится ясно, что вечеринка в полном разгаре. Внутри громко играет музыка, а люди вываливаются из дома на газон. Когда они с Ремусом пробиваются сквозь пьяных гостей и заходят в дом, Регулус оглядывается вокруг. Это его первый визит в дом Поттеров, и ему искренне интересно, как те живут. Дом большой, внушительный, как у Регулуса, с просторными комнатами, но в отличие от родового дома Блэков, здесь отчётливо ощущается жизнь. У входа разбросаны туфли — рядом с вешалкой и небольшим столиком, на котором лежит перевёрнутое издание National Geographic — явно кто-то положил его в спешке, не желая потерять место, на котором остановился. На стенах вдоль деревянной лестницы, ведущей наверх, хаотично висят детские фотографии Джеймса и современные картины, а по стене, ведущей на кухню, развешаны семейные снимки, похоже, по одному на каждый год с момента его рождения. Регулус внимательно проходит мимо, отмечая незнакомые тёплые улыбки и ласковые объятия, пока растерянно не останавливается. Последние три фотографии на стене тоже семейные, но теперь на них есть Сириус. Он улыбается на каждой из них, но особенно Регулуса трогает последняя. Фото явно профессиональное, но оно совсем не похоже на портреты его собственной семьи. На снимке Флимонт и Юфимия Поттер стоят рядом, Флимонт обнимает супругу за талию, а она прислонилась к нему, улыбаясь в камеру. Флимонт смотрит не в объектив, а на жену, с такой любовью и нежностью, что это буквально излучается, даже на статичном изображении. Сириус и Джеймс сидят на стульях перед ними, и Регулус видит, насколько счастлив его брат: искренняя, любящая улыбка, а Джеймс обнимает его за плечо, глядя в камеру. Рука Юфимии покоится на плече Сириуса. Регулус понимает: вот оно. Это то, чего им с Сириусом не хватало в детстве. Настоящая семья. Он осознаёт, что, несмотря ни на что, рад за Сириуса — наконец у него есть своя семья. Ремус подходит к нему и видит, на что тот смотрит. Он мягко касается плеча Регулуса, и тот поворачивает голову. Музыка гремит из другой комнаты, вокруг полно людей, но на несколько секунд остаются только они — Ремус и Регулус, в их собственном моменте. Ремусу не нужно ничего говорить. Регулус понимает, о чём он, и кивает. Ремус слегка улыбается, убирает руку, и они продолжают идти в комнату, где, похоже, сосредоточена основная движуха. Регулус оказывается прав. Большая кухня и столовая кишит людьми, пустыми бутылками и ощущением, что ночь только начинается. Никто почти не обращает на них внимания: все слишком заняты тем, чтобы, похоже, напиться как можно больше. — Похоже, нам нужно наверстать, — замечает Ремус. — Пойду возьму нам напитки. Регулус кивает, а Ремус исчезает в сторону кухни. В столовой кипит настоящее веселье, и Регулус видит почему, когда продвигается дальше в комнату. Там организован импровизированный танцпол, полный людей, громко поющих «Toxic» Бритни Спирс. Самый громкий голос принадлежит, конечно же, его брату Сириусу, который явно пьян и сейчас танцует на столе со знакомой Регулусу девушкой. Хотя назвать это танцем можно лишь с натяжкой — движения Сириуса откровенно провокационные. — Естественно, — вслух говорит Регулус. Ремус появляется рядом и протягивает ему стакан с чем-то — Регулус надеется, что оно крепкое и алкогольное. Он выпивает его залпом. — Чёрт возьми. Ты в порядке? — спрашивает Ремус, глядя на него так, будто у того выросла ещё одна голова. Регулус просто кивает в сторону брата, который, похоже, начинает второй куплет, а все глаза прикованы к нему, когда он имитирует чувственный голос Бритни: «It’s getting late to give you up, I took a sip from my devil’s cup. Slowly it’s taking over me». Глаза Ремуса скользят по толпе, поднимая стакан, но когда взгляд падает на Сириуса, рука будто застывает. — Too high, can’t come down. It’s in the air and it’s all around. Can you feel me now? — Сириус обращается ни к кому-то конкретно, но все вокруг не могут оторвать от него глаз, пока он двигается в такт музыке. В отличие от Регулуса, Сириус командует любым пространством, в котором находится. Он отдаётся миру, и мир с радостью принимает его. Когда снова звучит припев, Сириус поворачивается к девушке, которая отдается танцу так же, как и он. Они сближаются, продолжая своё представление, а комната подпитывается их энергией. Сириус запрокидывает голову, когда вступает инструментальная часть, проводя рукой по волосам. — Чёрт возьми, — срывается с губ Ремуса. Музыка и голоса вокруг настолько громкие, что Регулус почти не слышит это. Регулус закатывает глаза: — Да, он абсурден. — Мм? — Ремус поворачивает голову к Регулусу, а взгляд следует за ним через несколько секунд. Регулус слегка хмурится. — Сириус… он всегда был показушником. Если честно, это немного облегчало жизнь, когда мы росли. От умел сосредоточить все внимание на себе. — Да, он определённо не стесняется, это точно, — говорит Ремус, делая смачный глоток. Регулус замечает, что песня подходит к концу, и снова смотрит на Сириуса, который прислонился к своей партнёрше. Он поёт ей строки: — Intoxicate me now, with your lovin’ now, — на что она отвечает: — I think I’m ready now, I think I’m ready now. Последние повторяющиеся строки он исполняет перед пьяной толпой гостей, и на этот раз они отвечают ему искренне, когда песня подходит к концу. Толпа ликует, а Сириус берёт Марлин за руку, и они делают драматический, пусть и немного неловкий, поклон. Сириус держит её за руку, когда они спрыгивают со стола, и начинает проталкиваться сквозь толпу, пока звучит «American Boy», и все оборачиваются на ностальгические голоса Эстель и Канье. Just another one champion sound. Yeah, Estelle we ’bout to get down. Они проходят примерно половину комнаты, когда Сириус замечает Регулуса, стоящего с краю от основной толпы. Широко улыбаясь, он останавливается, возбуждённо тянет девушку за руку и указывает на брата, что-то говоря ей, что Регулус не расслышал. Марлин тоже смотрит на Регулуса и улыбается. Сириус меняет направление, ведя её к Регулусу и Ремусу. — Начинается, — говорит Регулус Ремусу. Ремус не отвечает, лишь натянуто улыбается. Регулус понимает: Ремус волнуется за него, и кивает ему, пытаясь подбодрить. До того, как Ремус успевает ответить, два человека неуклюже останавливаются перед ними. — Реджи, ты пришёл! — слегка невнятным, но искренне радостным голосом говорит Сириус. Прежде чем Регулус успевает среагировать, его уносят в крепкое объятие. Оно длится дольше, чем он ожидал, и к своему удивлению, Регулус сам в него погружается, позволяя себе быть уязвимым всего на несколько мгновений, прежде чем Сириус наконец отпускает. Сириус слегка моргает, словно сдерживая слёзы, и впервые за долгое время Регулус не поддразнивает его за это. Сириус слегка кашляет и выпрямляется. Ну, настолько, насколько это возможно в данный момент. Take me on a trip I’d like to go some day. Take me to New York, I’d like to see L.A. — О, это Марлин, — говорит он, размахивая рукой. Да, это её имя. — Слава богу, что ты пришёл, Регулус, честно. Может, теперь этот идиот замолчит, — Сириус бросает на нее нахмуренный взгляд, а Марлин мягко похлопывает его по голове. Регулус решает, что она ему нравится. — Рад помочь, — говорит Регулус, она смеётся в ответ. — А это Ремус. — Регулус обращается к Ремусу, у которого странное выражение лица, почти отстраненное. Глаза Сириуса впервые падают на Ремуса, и тот встречает его взгляд. Сириус почти колеблется, прежде чем заговорить, между ними на мгновение воцаряется неловкая тишина. Музыка продолжает греметь. Она поёт: «Hey sister. It’s really nice to meet ya. I just met this 5-foot 7 guy who’s just my type.» — Рад встрече, Ремус. Я уже начал думать, что Регулус соврал, когда сказал, что у него есть друзья, — ухмыляется Сириус, приподнимая бровь. Они не отводят взгляда друг от друга. — Да? Ну, а я начал сомневаться, что у него вообще есть брат. Я тебя ни разу особо не видел, — голос Ремуса, обычно саркастический и расслабленный, звучит неожиданно серьёзно, почти раздраженно. Регулус слегка ошеломлён. К его удивлению, ухмылка Сириуса расширяется: — Похоже, придётся бывать в вашем кругу чаще, не так ли? First let’s see the west end. I’ll show you to my brethren… — Я прослежу, чтобы ты сдержал свое обещание. — Надеюсь, что проследишь, Люпин. Регулус замечает, что Марлин смотрит на него. Он встречает её взгляд и пожимает плечами. Она качает головой и вкладывает свою руку в ладонь Сириуса. Сириус отводит взгляд от Ремуса. — Как бы это ни было мило, Сириус, мне лучше пойти и найти свою девушку. Не могу оставлять их с Питом слишком надолго. — О, да, конечно. Передай им большой поцелуй от меня, ладно? — он целует Марлин в лоб. — Ни за что. Я не подвергну их твоей любви. Найди себе девушку и испорти её жизнь, если хочешь. Он прижимает руку к груди: — Ты меня ранишь, МакКиннон. Марлин закатывает глаза и обращается к Регулусу. — До встречи, малыш Блэк, — она салютует ему и кивает Ремусу: — Люпин. Затем неловко разворачивается и направляется к задней двери. — Так! — кричит Сириус. — Теперь, когда ты здесь, пора познакомиться с остальными. Регулус тут же смотрит на Ремуса, надеясь, что тот спасёт его от этого, похоже, мучительного опыта, но тот не обращает внимания, уставившись на дверь, через которую исчезла Марлин. Dress in all your fancy clothes. Sneakers looking fresh to death, I'm loving those Shell Toes. Walking that walk, talk that slick talk — Ремус, — говорит Регулус. Ремус поворачивается и моргает. I'm liking this American boy, American boy. — Хм? А, да. Отлично, я пойду возьму нам ещё напитки, — и прежде чем Регулус успевает что-то сказать, Ремус исчезает. — Предатель. — Отлично! — весело восклицает Сириус, обвивая Регулуса рукой за шею и ведя к задней двери. Что следует дальше, кажется, длится вечность: Регулус знакомится с каждым человеком, с которым когда-либо говорил Сириус. В основном это просто Сириус, кричащий: «Это мой брат!» — пока они пробираются сквозь толпу. Тем не менее, Регулус формально знакомится с Питером, Доркас, Марлин (снова), Мэри, Барти и Эваном (несмотря на попытки объяснить, что он на самом деле хорошо знаком с Эваном). Ремус долго не возвращается с напитками, так что Регулус оказывается слишком трезвым для всего этого хаоса. — Где Джеймс? — спрашивает Сириус у Питера после крайне пьяного разговора о том, как они друг друга любят, и Регулус вынужден признать, что вечеринка, честно говоря, чертовски крутая. — Без понятия. Давно не видел его. — Он икнул и пошёл обратно туда, где, похоже, Мэри и Доркас устроили соревнование по армрестлингу. В этот момент из стереосистемы раздаётся «Tik Tok» Кеши, и Сириус оборачивается к Регулусу с выражением абсолютного восторга. — Ладно, мне надо в туалет, Сириус. Скоро вернусь. Регулус исчезает раньше, чем Сириус успевает его остановить. Он суетливо оглядывается по сторонам в поисках ванной, но когда находит её, дверь оказывается перекрыта парой, увлечённо целующейся прямо у входа. Регулус на мгновение подумывает их разнять, но решает, что это того не стоит, а потому — идёт к лестнице. Наверху гораздо тише. Музыкальные басы всё ещё заставляют вибрировать пол, приглушённые голоса доносятся до верхнего этажа, но в эту часть дома почти никто не забирается — всё действие сосредоточено на первом. Регулус легко находит ванную, закрывает за собой дверь и наслаждается тишиной. Он прислоняется виском к стене на минуту-другую, считая вдохи и выдохи. Подходит к раковине, смотрится в зеркало, затем достаёт телефон и пишет Ремусу: [11:02] Регулус Думаю, я выполнил норму социализации на следующие лет… десять. Можем уходить? Сидя на краю ванны, Регулус ждёт ответа около пяти минут, прежде чем сдаться и решить идти домой пешком. Пройдясь ладонью по уложенным локонам, Регулус открывает дверь ванной и сталкивается с кем-то, выходящим из противоположной спальни. Это Джеймс Поттер. — О, привет, — говорит Джеймс, явно не ожидая встретить кого-то здесь. — Привет. — Ты пришёл. — Теперь они стоят друг напротив друга. — Потрясающее умозаключение, Поттер. — Эм… спасибо. — Между ними наступает пауза. — Что ж, это была великолепная беседа, но мне пора, — говорит Регулус и направляется к лестнице. — Постой. Регулус останавливается и поворачивается к Джеймсу. Он замечает коричневое пятнышко в его голубом левом глазу. — Что ты здесь делаешь? Регулус моргает на него с секунду. — Учитывая, что я только что вышел из туалета… догадаешься сам. Джеймс фыркает, и уголки его рта дергаются в ухмылке. — Да, очевидно, ты был в туалете, но почему здесь? Ты, наверное, не заметил, но вечеринка же внизу. — Подожди, что? Серьезно? Внизу? Блин, ну, теперь понятно, почему вечеринка была здесь такой тухлой, — саркастично отвечает Регулус. Джеймс смеётся по-настоящему, и Регулус с трудом сдерживает улыбку. — Если хочешь знать, я избегаю Сириуса. — Лицо Джеймса тут же меняется на озабоченное, так что Регулус спешит добавить: — Нет, не так. Включили песню Кеши, и мне пришлось убежать, чтобы он не заставил меня танцевать на столе. — Подожди, подожди… ты бы танцевал на столе? — улыбается Джеймс. — Ни за что. Но я знаю, что Сириус очень постарался бы заставить меня, а он бывает чертовски настойчив, особенно, когда пьян. — О, с этим я полностью согласен, — говорит Джеймс с особой теплотой. Регулус видит, сколько любви он испытывает к Сириусу. В груди оседает неприятное щемящее чувство. — В любом случае, почему ты прячешься здесь, когда все твои восхищённые фанатки внизу? — спрашивает Регулус. — Ох, ты хочешь сказать, что здесь наверху нет ни одной моей восхищенной фанатки? — Джеймс смотрит на Регулуса, который остаётся невозмутимым. — Ладно, — отвечает он наконец. — На самом деле я только что уложил Лили в одну из свободных комнат. Она слегка перебрала и, скажем так, её немножко вырвало на мои туфли. Регулус опускает взгляд и только сейчас замечает, что на нём только носки. Его глаза снова поднимаются к Джеймсу, который пожимает плечами: — Я дал ей воды, она сказала, что устала, так что я привёл её сюда. Посидел с ней немного, чтобы убедиться, что её больше не вырвет. Но теперь она спит. — Он мягко улыбается. В груди Регулуса как будто все съеживается. — Понимаю. Обязанности парня? Джеймс смотрит на него с недоумением. — Что? — Я не эксперт, но заботиться о друг друге, когда кто-то болен — это же нормально для отношений, да? Джеймс нахмуривается. — Что? Нет… точнее, да, это нормально, но Лили и я не в отношениях. Мы встречались всего пару недель три года назад, и она определённо одна из моих лучших подруг, но ничего больше между нами нет. — Воу. То есть ты просто по-настоящему добрый и внимательный человек. Естественно, ты такой. — Регулус закатывает глаза. Джеймс тихо смеётся. — Ты разочарован? Регулус задумывается на мгновение и понимает: да, он действительно немного разочарован. Это Джеймс Поттер. Тот самый Джеймс Поттер, о котором Сириус говорил без конца, когда начинал Новый год учёбы в Хогвартсе. Тот самый Джеймс Поттер, к которому Сириус бежал вместо того, чтобы проводить время с Регулусом. Тот самый Джеймс Поттер, который приютил его брата, когда у того больше не было дома, когда родители Сириуса отреклись от него, а Регулус ничего не сделал, чтобы это остановить. Он всегда думал, что будет ненавидеть Джеймса Поттера. Но в этот момент, стоя на верхней площадке лестницы, пока вечеринка гудит внизу, он понимает: не ненавидит. Регулус не отвечает на вопрос Джеймса, вместо этого отворачивается, качает головой и замечает одну из фотографий на стене рядом с ним. Это снимок Джеймса, Сириуса и Питера, кажется, с их первого года в Хогвартсе. Они сидят на диване, большая миска попкорна между ними, улыбаются в камеру. Такие молодые и беззаботные. Он снова смотрит на Джеймса, который всё ещё удерживает на нём взгляд. Слова вырываются сами: — Он много обо мне говорит? Если Джеймс и удивлён, он этого не показывает. — Всё время, Регулус. Регулус неожиданно замечает, что глаза начинает предательски щипать, и быстро моргает, поспешно отворачиваясь. Он на мгновение остаётся неподвижен, пропуская пальцы сквозь слегка спутанные волосы. Всё вдруг кажется слишком ненастоящим. Регулус садится на верхнюю ступень лестницы и закрывает на секунду глаза. Он ощущает тепло и вес, садящегося рядом Поттера, и открывает глаза, встречаясь с ним взглядом. Тот смотрит прямо на него. Регулус опускает взгляд. — У тебя дырка на рубашке. Джеймс моргает. — Что? — На рубашке, — говорит Регулус, указывая на маленькую дырочку у шва на рукаве. — Чт…? — Джеймс в ужасе хватает рукав, чтобы осмотреть его. — О, чёрт побери! Регулус не ожидал такой реакции и приподнимает бровь. — Уверен, это не первая вещь, которая у тебя порвалась, Поттер. Ты вряд ли хоть когда-нибудь выглядишь, как soigné джентльмен. — Во-первых, я предположу, что это какой-то французский оскорбительный термин, а во-вторых, это моя любимая рубашка, и теперь она испорчена. Джеймс явно дует губы, и Регулус не может удержаться от смеха. — Она не испорчена, Поттер. Можно же просто зашить шов. — Я точно не могу это сделать, — вздыхает Джеймс, глаза широко раскрыты. — Может… ты сможешь это сделать за меня? Регулус фыркает. — Во-первых, я не твоя горничная, а во-вторых, я художник, а не швея. — Ладно, — вздыхает Джеймс. — Тогда попрошу матушку, когда она вернётся. Регулус закатывает глаза. — Удачи, Юфимия Поттер. Улыбка Джеймса снова появляется на лице. Регулус лишь качает головой. Они сидят некоторое время, музыка снизу лениво доносится вверх по лестнице. Регулус узнаёт слова: Look at the stars. Look how they shine for you, and everything you do. Yeah, they were all yellow. — Ты сказал, что ты художник? — спрашивает Джеймс. — Да, сказал. — Это так круто. Сириус говорил, что ты занимаешься живописью и всякими штуками, но я не думал, что ты именно художник. — Да, ну, я бы не ожидал, что Сириус способен по-настоящему оценить хорошее искусство, когда видит его. Джеймс приподнимает брови: — О, значит, ты реально хорош? — Да. — Вау, и даже не притворяешься скромным, да? Регулус раздражённо фыркает. — Думаю, общество создало эту странную идею, что признавать свои способности — значит быть высокомерным или самодовольным. И да, люди могут быть такими, но я не собираюсь здесь притворяться, что я плох в чём-то, когда это не так. Во многих вещах я не силён, но в искусстве — я чёртовски хорош. Джеймс смотрит на него с каким-то непонятным выражением. — Докажи. Теперь Регулус озадачен. — Докажи что? — Докажи, что ты талантливый художник. Регулус смотрит на Джеймса несколько секунд. Да что вообще за чушь? — Поттер, я не знаю, заметил ли ты, но мы сейчас на вечеринке. Твоей вечеринке, кстати. И я не знаю, как ты, но я обычно не таскаю с собой художественные принадлежности на такие мероприятия. Джеймс отводит взгляд, будто сильно задумался. — Подожди здесь, — говорит он, встаёт и исчезает вниз по лестнице в толпе. На нём всё ещё только носки. Регулус смотрит вслед, полностью ошеломлённый, пока Джеймс не исчезает из поля зрения. Он слышит, как гости поют вместе с Coldplay. Все слишком громко, слишком фальшиво, чтобы быть трезвыми: I swam across, I jumped across for you. Oh, what a thing to do. ‘Cause we were all Yellow. Сидя на лестнице, Регулус начинает задумываться, как он вообще здесь оказался. Сидит на верхней площадке в разгар вечеринки, на которую его пригласил Сириус, и разговаривает с Джеймсом Поттером. Почему он всё ещё здесь? Регулус почти решает покинуть вечеринку и идти домой, когда Джеймс снова появляется внизу лестницы с чем-то в руке. Он видит, что Регулус всё ещё сидит, широко улыбается и возвращается наверх, с глухим стуком усаживаясь рядом. Ладно, возможно, Регулус может задержаться ещё немного. Регулус не успевает ничего сказать, как Джеймс протягивает руку, размахивая чёрной ручкой, и с нетерпением смотрит на него. — Поттер. — Да? — Это ручка. — Верно, а ты художник. Да. Он определённо сумасшедший. — И что ты хочешь, чтобы я сделал с этой ручкой? — Эм… Нарисовал что-нибудь? — Джеймс смотрит на Регулуса, будто тот умалишенный. — Я подумал, что художник может рисовать чем угодно, да? — Хорошо, но на чём я буду рисовать, собственно? Я умею, Поттер, но я не волшебник. — Чёрт, — он понимает, что не продумал свой гениальный план. — Похоже, тебе придётся просто поверить мне на слово. В любом случае, мне, наверное, нужно найти Ремуса и… — Подожди! — говорит Джеймс, когда Регулус собирается встать. Он протягивает предплечье и вновь предлагает ручку. Регулус смотрит на него. — Я не буду рисовать на твоей руке. — Это почти как бумага. — Абсолютно нет. — Как это? — Ну, для начала, с бумагой разговаривать не так бесяче. — Ты разговариваешь с бумагой? — Заткнись, ты знаешь, что я имею в виду. Джеймс улыбается: — Видишь, Регулус, ты говоришь, что ты хороший художник, и добавляешь, что это не высокомерие, потому что это правда. Честно говоря, я не уверен, что верю тебе. Думаю, может быть, ты немного высокомерен, и ты это знаешь, но не хочешь подтверждать мои догадки, рисуя обычно что-то посредственное. Регулус понимает, что делает Джеймс. Он точно знает, что делает, и потому больше всего злится на себя, когда хватает Джеймса за руку одной рукой и выхватывает ручку другой. Он избегает самодовольной ухмылки Джеймса. Хотя это не привычная для него поверхность, Регулус неожиданно получает удовольствие от нового «холста». Ручка скользит по руке Джеймса, а он чувствует, как искусство льётся из него, чернила впитываются в кожу Джеймса, линия за линией, штрих за штрихом. Он даже не знает, что рисует, пока рисунок не начинает принимать форму, но ощущает, что когда закончит, это будет красиво. Он ощущает взгляд Джеймса на себе, но, к удивлению, тот ничего не говорит. Джеймс позволяет Регулусу оставлять следы на своей коже, его рука спокойно лежит на скрещенных ногах Регулуса. Когда Регулус заканчивает, он отпускает руку Джеймса, но она остаётся на месте. Он поднимает глаза и видит, что Джеймс смотрит не на рисунок, а на него. Опять эта коричневое пятнышко в его левом глазу. — Поттер, — нарушает тишину Регулус. Джеймс моргает, быстро убирает руку и отводит взгляд. Он слегка кашляет, потом смотрит на свою руку, глаза расширяются, когда он видит рисунок Регулуса. Основа рисунка — длинный меч, тянущийся вдоль предплечья Джеймса. Рукоять выглядит как сплетённая из кожи, а лезвие выделено с помощью негативного пространства, чтобы казалось, будто оно блестит на тёмной коже Джеймса. Вокруг лезвия извивается изысканно прорисованный змей, готовый в любой момент ускользнуть. Чешуя детально проработана, а голова змея поднята, словно то злобно шипит на них обоих, это выглядит одновременно угрожающе и невероятно прекрасно. Джеймс долго смотрит на рисунок, затем глубоко вздыхает. — Ладно, я больше никогда не буду называть тебя высокомерным. Это просто невероятно, Регулус. — Он проводит пальцем по силуэту змеи и снова замолкает. Телефон Регулуса вибрирует в кармане. Он достаёт его и проверяет уведомления. Это сообщение от Ремуса: [11:43] Ремус Чёрт, прости, я увлёкся. Ты в порядке? Ты ушёл? [11:44] Ремус Если ты ушёл и хочешь меня наказать, хотя бы поставь лайк, чтобы я знал, что ты не валяешься мёртвым где-то в канаве. — Мне нужно идти, — говорит Регулус. Голова Джеймса резко поднимается: — Что? Почему? — Похоже, мой лучший друг думает, что я мёртв, после того как я пропал на целый час. — Регулус встаёт на ступеньку ниже, где ещё сидит Джеймс. — Я должен убедить его, что если бы это было так, это полностью была бы его вина. Телефон начинает звонить. Он берёт трубку. — Я не мёртвый. Я не в канаве. Я иду за тобой. — Прости, Регулус. Я встречу тебя у входной двери, и мы можем идти, да? — Всё в порядке, Люпин, буду там через минуту. Он кладёт трубку и снова смотрит на Джеймса: — Ладно, моя очередь. Думаю, ты можешь вернуться к остальным и наслаждаться оставшейся частью вечеринки. Джеймс выглядит немного озадаченным: — О… Да, думаю, так. — Он слегка улыбается. — Спокойной ночи, Поттер, — говорит Регулус, прежде чем повернуться и спуститься по лестнице. Но уже на середине лестницы слышит: — Регулус? Регулус оборачивается: — Да? — Спасибо, что пришёл. Регулус ничего не отвечает, лишь кивает и продолжает спускаться по оставшимся ступеням, исчезая за входной дверью в морозный вечер.