The Long Game

Регулус ведёт себя странно. По крайней мере, странно по его меркам. Они уже десять минут сидят в актовом зале, ожидая начала репетиции, и за всё это время Джеймс не услышал от него ни слова. Для того, кто не знает Регулуса, это бы не показалось странным, ведь он обычно с людьми особо не разговаривает. Но Джеймс считает, что знает его достаточно хорошо, чтобы заслужить хотя бы саркастичный ответ на свой вопрос «Где же ты, Регулус?», который он задал, когда тот вошёл. И плевать, что отсылка к другой пьесе! Но всё, что он получил — это едва заметное закатывание глаз. Регулус продолжал что-то писать в своём блокноте, не обращая на него внимания. Все попытки завести разговор сопровождались молчанием, и Джеймс изо всех сил старался не воспринимать это на свой счёт. Джеймс полностью осознаёт, что Регулусу сложно выражать свои чувства, и что бы его ни тревожило сейчас, это, скорее всего, никак не связано с Джеймсом. Логически он это понимает, но когда дело доходит до Регулуса, рациональная сторона мозга Джеймса почти перестаёт работать, а эмоциональная изо всех сил старается внушить ему, что по какой-то причине Регулус решил: Джеймс больше не стоит его внимания. Тревога уже поселилась в его голове, и ему требуется всё самообладание, чтобы она не сожрала его целиком. — Добрый день, мои дорогие актёры! Джеймс замечает, как Регулус поднимает глаза от блокнота, когда в комнату входит мисс Трелони. Он не выглядит особо заинтересованным в том, что она говорит, выражение лица пустое. Класс оживляется, и Джеймс предполагает, что мисс Трелони указала над какой сценой они будут работать сегодня. Джеймс вдруг осознаёт, что совсем не слушает, что она говорит. — Мистер Поттер, вам сюда, — обращается к нему мисс Трелони, и Джеймс ошарашено моргает. — Куда? — он клянётся, что слышит, как Регулус тихо фыркает в ответ на его вопрос, и резко оборачивается, чтобы посмотреть на него. Но Регулус, кажется, снова погружён в свои… математические задачи? Ну, это уже определённо странно. Мисс Трелони с раздражением вздыхает. — Сюда, мистер Поттер. Разве вы не слышали, что я попросила вас подменить мистера Петтигрю в его отсутствие? Глаза Джеймса расширяются: — Вы имеете в виду подменить… в смысле «играть»? Я не хочу быть грубым, мисс, но это ужасная идея. — О, ерунда, — фыркает она. — Вы ведь всё равно не будете исполнять роль. Питер просто сегодня отсутствует по болезни. Нам нужно, чтобы кто-то стоял здесь, чтобы другие могли с кем-то взаимодействовать. К тому же, мистер Поттер, вы уже были на большинстве репетиций и должны знать пьесу. Давайте-давайте! Джеймс наклоняется к Регулусу и шепчет: — Можешь коротко объяснить сюжет? Регулус наконец поворачивается к нему, приподняв одну бровь. В его глазах мелькает что-то, близкое к веселью, и Джеймс слегка улыбается, на мгновение позабыв о своей неловкой ситуации. — Мистер Поттер! — резкий тон Трелони заставляет его вздрогнуть. — Мы ждём Вас. Джеймс встаёт, возвращаясь в реальность, и, несколько смущённый, идёт к сцене. Заметив, что у него нет сценария, Эммелин протягивает ему свой, слегка закатывая глаза. — Страница пятьдесят шесть, — говорит она. Джеймс кивает и спешно открывает сценарий. — Ты входишь с правой стороны сцены. — Хорошо. — Джеймс начинает идти влево. — С правой стороны, Поттер, — поправляет его Эммелин, указывая в другую сторону. Джеймс пристыженно улыбается и спешит на другую сторону сцены. Когда все занимают свои места, Трелони начинает: — Итак, когда будете готовы, Тоби, Фабиан и Эндрю, помните: вы здесь замышляете заговор. Вперед! Трое с другой стороны сцены выходят и начинают диалог. Джеймс следует взглядом по тексту, понимая лишь половину слов. Он совершенно не вдупляет, что здесь происходит. — «Еще бы! Пусть меня заживо сожрет меланхолия, если я упущу хоть крупицу этого развлечения», — драматично произносит Кайде. Джеймс понятия не имеет, что такое «меланхолия», но судя по всему, это должно быть что-то ужасное, раз может убить человека. Несколько бессмысленных реплик произнесены, прежде чем выходит Шарлотта Хоббс и произносит свою строку в роли Марии, а другие реагируют кивками и чрезмерным смехом. Джеймс не понимает, что смешного в «форели, которую нужно щекотать, чтобы поймать», но все четверо смеются и прячутся за импровизированными «бочками», которые на самом деле являются обычными стульями. Они несколько секунд сидят в тишине, пока Эммелин не шипит: — Поттер! Джеймс осознаёт, что пропустил свою реплику. Быстро выходит на сцену, держа сценарий и читая: — «Это зависит от удачи. Все зависит от удачи. Мария как-то сказала мне, будто я нравлюсь графине, да и сама графиня однажды намекнула, что влюбись она, так обязательно в человека вроде меня». — Джеймс? — останавливает его мисс Трелони. — Да, мисс? — Я понимаю, что вы сегодня только подменяете, но не могли бы вы читать строки с правильной пунктуацией и с чуть большей… отдачей? Добавьте страсти, Джеймс. — Эм… конечно. — Прекрасно. Не бойтесь двигаться, другие должны иметь возможность реагировать на вас. Джеймс смотрит на остальных актеров, всё ещё прячущихся за стульями. Потом кивает и вновь смотрит в сценарий. — «И обходится она со мной куда уважительней, чем с другими домочадцами. Какой из этого вывод?» — Джеймс повышает голос и начинает вальяжно расхаживать по сцене. — Возможно, не так вычурно, мистер Поттер, — говорит Трелони, и Джеймс останавливается. Остальные произносят свои реплики, выглядывая из-за стульев. — Стать графом Мальволио! — направляет Джеймс эту реплику к Кайде, который стоит ближе всех. — Ты не должен нас видеть, — говорит Кайде. — Что? — Джеймс в замешательстве. — Тогда с кем я разговариваю? — Сам с собой, — отвечает Вали Гаррет, играющий Фабиана, как будто это очевидно. — А, ясно. Теперь понял. На самом деле, Джеймс ничего не понял. — Стать графом Мальволио! — на этот раз Джеймс обращается к публике, и, произнося эту реплику, замечает, что все наблюдают за ним. Его взгляд останавливается на Регулусе: он замер над своим рисунком со странным выражением лица. Джеймс пытается его расшифровать. — Тише, тише, — говорит Кайде, и на мгновение наступает тишина, прежде чем Регулус указывает на руки Джеймса. Джеймс качает головой, не понимая, и Регулус поднимает свой блокнот обеими руками, снова указывая на руки Джеймса. — О чёрт, — говорит Джеймс, снова смотря в сценарий, и монотонно читает. — «Идти за примером недалеко: всем известно, что графиня Стрейчи вышла замуж за собственного камер-лакея». Он смотрит на мисс Трелони: — Камер-лакей — это точно реальное слово? Мисс Трелони хлопает в ладоши: — Хорошо, спасибо, мистер Поттер, за вашу… помощь. Думаю, я заменю вас на мисс Вэнс, она чуть лучше знает постановку. — Вы уверены? Я могу продолжить… — О, нет, нет, всё в порядке. Думаю, Вам лучше сосредоточиться на декорациях. Спасибо. — Ура! — кричит Марлин и громко аплодирует, пока Джеймс возвращается на своё место. Убедившись, что Трелони не смотрит, он показывает Марлин средний палец, проходя мимо, но она хватает его за руку и наклоняется, чтобы тихо прошептать ему в ухо: — Надеюсь, ты флиртуешь лучше, чем играешь, Поттер. Придётся потрудиться, чтобы исправить этот катастрофический провал. — Отвали, — отвечает он, и Марлин смеётся. Джеймс возвращается на место рядом с Регулусом, который не спускает с него пронзительного взгляда. В груди возникает легкое волнение, когда их взгляды встречаются. Чёрт, как же он скучал по этой ухмылке. Странно ли, что скучал? Прошло всего полчаса с того момента, как он заметил её отсутствие. С другой стороны, он не видел Регулуса несколько дней. Джеймс решает, что ему всё равно, странно это или нет — он рад видеть эту ухмылку. — Не смей, — говорит Джеймс. Регулус на мгновение смотрит на него, обдумывая свои следующие слова. — Я только что говорил с Ватиканом. — Что? — Да, я подумал, Папе будет интересно узнать о чуде, которое только что произошло. Джеймс вздыхает. — И о каком чуде речь? — То, что наконец-то есть что-то, в чём Джеймс Поттер действительно ужасен, — Хотя оскорбления Регулуса куда лучше, чем его прежнее молчание, они не имеют той же саркастически колкой окраски, которая так нравится Джеймсу. — Заткнись. — Ладно, — говорит Регулус, отворачиваясь к сцене и следя за тем, как Эммелин — надо признать — куда лучше справляется с заменой Питера. Боясь, что Регулус снова замолчит, Джеймс решает не следовать собственному совету и продолжает говорить: — Я ведь не был настолько плох, правда? — Я вообще не уверен, что ты умеешь читать. — Знаешь, мне кажется, что весь этот ваш Шекспир — просто чей-то очень масштабный розыгрыш. Регулус поворачивает к нему голову: — Что? — Ну, все утверждают, что он был каким-то революционным писателем, лучшим за всю историю литературы. Люди платят сотни фунтов, чтобы посмотреть спектакль по его пьесе, и выходят потом в восторге, будто поняли весь замысел. Но не может быть, чтобы они реально понимали каждое слово! Нет ничего революционного в том, чтобы использовать кучу странных слов, которых никто не понимает. Регулус моргает: — Не могу понять, то ли я провожу с тобой слишком много времени, то ли ты сейчас действительно сказал что-то умное. Джеймс ухмыляется: — То есть ты хочешь сказать, что тебе нужно проводить со мной больше времени, чтобы собрать побольше данных и разобраться в этом вопросе? — Любопытная логика, Поттер. — Я бы не стал ей противиться, — говорит Джеймс, и в его голове всплывает разговор с Марлин. Регулус морщится — это явно не та реакция, на которую Джеймс рассчитывал, но вполне ожидаемая. — Не думаю, что я настолько себя ненавижу. — Да ладно тебе, я ведь не настолько невыносим, — пытается улыбнуться Джеймс. — Не уверен, что ты хочешь услышать ответ, Поттер. Джеймс надувает губы: — Многие любят проводить со мной время, между прочим. Регулус закатывает глаза: — Тогда, пожалуйста, иди и мучай их, а не меня. — Но мне нравится мучить тебя. Регулус вздыхает: — Почему? — Что — «почему»? — Почему ты решил, что тебе это нравится? Как ты сам заметил, здесь полно людей, которые с радостью составят тебе компанию и поддержат тот уровень блистательной болтовни, к которому ты, видимо, привык. Так почему ты сидишь в заднем ряду и пытаешься разговаривать с тем, кому это явно не нужно? В его голосе появляется сталь, и Джеймс узнаёт ту самую холодную маску, за которой Регулус прячет свои чувства. Он вспоминает, что говорила Марлин: понять, почему эта броня существует, и не пытаться её сломать. Он задумывается на секунду и тихо отвечает: — Я разговариваю с тобой, потому что хочу. Регулус внимательно всматривается в лицо Джеймса. Джеймс не имеет ни малейшего представления, что у того на уме. — Не надо, — наконец произносит Регулус. — Что — «не надо»? — Что бы ты там ни задумал, просто не делай этого. Я правда не в состоянии с этим справиться сейчас. — С чем? Со мной? — в груди Джеймса снова возникает знакомое щемящее чувство. — Нет, я не это… — Регулус тяжело выдыхает и проводит рукой по волосам. Джеймс следит, как короткие тёмные пряди рассыпаются меж его пальцев, и с трудом сдерживает желание заменить его руку своей. — Слушай, я здесь только потому, что должен быть. Это повышает мои шансы поступить в университет. Если бы не это, меня бы здесь не было. Джеймс знает от Сириуса, что у Регулуса не было особого выбора — его почти заставили вступить в театральный кружок. Но он не верит, что только это удерживает его здесь. Он видел рисунки в его блокноте, видел, как тщательно тот пытается понять и прочувствовать замысел постановки. Он ведь прочитал весь сценарий за один день, тогда как Джеймс даже не думал его открыть. И пусть Джеймс здесь по совершенно другой причине — теперь он понимает, какой именно. Как странно, с появления Регулуса прошло всего месяц — месяц, за который весь его мир перевернулся, и он ни за что не хочет, чтобы всё откатилось обратно. — Я тебе не верю, — говорит Джеймс, и глаза Регулуса чуть расширяются. — Прошу прощения? — Я верю, что ты вступил в кружок, потому что тебе пришлось. Но не верю ни на секунду, что тебе совсем не хочется здесь находиться. — Почему же? — Потому что у тебя блокнот, полный рисунков, и половина из них — сцены, которые мы даже не ставили. Ты явно изучал пьесу, читал сценарий не один раз. Регулус смотрит на него с каменным выражением: — Ну что ж, похоже, ты полностью раскусил меня, Поттер. — В его голосе слышится лёгкий, едва заметный сарказм. — Именно, — улыбается Джеймс. — Что подводит меня к моему предыдущему предложению — я бы не возражал провести с тобой больше времени, чтобы ты тоже смог раскусить меня. Вот оно — предложение, которое Регулус отвергнет или примет. Внешне Джеймс сохраняет спокойствие, но внутри у него настоящий ураган. Он вспоминает, как делал похожие предложения Лили — но те были куда очевиднее и не заставляли его сердце биться так громко, что, кажется, Регулус должен слышать его даже сквозь шум в актовом зале. — Я не могу, — говорит Регулус. Сердце Джеймса мгновенно падает, пока он не осознаёт, что именно тот сказал. Регулус всё ещё смотрит на него, и Джеймс встречает его взгляд, изо всех сил стараясь не утонуть в этих серых глазах. — Скажи, что не хочешь проводить со мной больше времени. — Я же сказал, что не могу… — Вот именно. Не можешь, а не не хочешь. Так что скажи ещё раз — что не хочешь. Джеймс с вызовом поднимает брови и Регулус отворачивается, прежде чем произнести: — Ты — самый бесячий человек, которого я знаю. — Я не услышал «нет». — Прекрати. Теперь Джеймс уже откровенно улыбается: — Нет смысла сопротивляться моему магнитизму. Многие пытались, но все потерпели поражение. — Я серьезно, Поттер. — Как и я, Блэк. Сожалею, но слов «не могу» нет в моём лексиконе. Так что, если ты не собираешься назвать мне вескую причину, почему тебе не нравится, что я тебя «достаю», — придётся привыкать. Регулус раскрывает свои записи по математике. — Я правда не могу тратить больше времени на эти нелепые разговоры. Между ними повисает пауза. — Ладно, — наконец говорит Джеймс. Регулус оборачивается. — Ладно? Улыбка Джеймса превращается в заговорщицкую усмешку. Он разворачивается на стуле боком, наклоняясь вперёд к Регулусу. Тот выглядит одновременно раздражённым и озадаченным. И всё же в его взгляде есть что-то ещё — неуловимое, но достаточное, чтобы Джеймс набрался смелости сказать следующее. Его голос становится на полутон ниже, мягче — так, что Регулусу приходится тоже чуть наклониться, чтобы расслышать. — Ладно. Ты говоришь, что больше не можешь со мной разговаривать — я это уважаю. Но, если честно, это полная чушь. Так что, когда будешь готов признать, что на самом деле у тебя есть время для наших «нелепых разговоров», — дай знать. Выражение лица Регулуса — полное недоумение. Светлая пепельная дымка его глаз прячется под нахмуренными бровями, и контраст с мягкой кожей делает его лицо таким, что у Джеймса внутри всё переворачивается. Он невыносимо красив. Джеймсу хочется забрать обратно каждое своё слово, просто болтать бессмыслицу, лишь бы увидеть, как уголки его губ снова поднимаются в знакомую, слегка насмешливую улыбку, за которой можно наблюдать бесконечно. Но он с трудом заставляет себя сделать обратное — подняться, оторвать взгляд от Регулуса и направиться туда, где сидят Марлин и Кингсли. Марлин поднимает взгляд, когда он подходит. — Оу-оу. Что, в ваших райских кущах уже гроза? — Я только что сделал что-то либо очень смелое, либо безумно глупое, и это наверняка обернётся катастрофой. Подписывайтесь и следите за обновлениями. Марлен смеётся и оборачивается к Кингсли: — Эй, Кинг, дай-ка мне минутку поговорить с этим идиотом наедине. Кингсли переводит взгляд с одного на другого. — Мне стоит знать, о чём речь? — Вряд ли, — говорит Джеймс, и Кингсли усмехается, вставая. — Если там что-то пикантное, я жду подробностей позже, Марлин. — Само собой, — подмигивает она. Джеймс слегка шлёпает её по руке. Кингсли улыбается и уходит, усаживаясь ближе к передним рядам с парой девушек из одиннадцатого класса. Те явно рады его компании. Марлин поворачивается к Джеймсу: — Так, выкладывай. Что ты натворил? Джеймс быстро пересказывает всё, что произошло с начала репетиций: странное поведение Регулуса, учебник по математике вместо альбома для рисования, его отзыв о Джеймсовой актёрской игре и заявление, что он сейчас «не может» с ним разговаривать. Марлен внимательно слушает, время от времени вставляя замечания о том, как Джеймс, по её мнению, постоянно балансирует между «до ужаса раздражающим» и «невероятно забавным». — МакКиннон, — раздаётся голос Эммелин, прерывая Марлин. — Чёрт, — шепчет она. — Кажется, я пропустила свою реплику. Подожди здесь, разговор не закончен. Она вскакивает и уверенно выходит на сцену, мгновенно вживаясь в роль. Джеймс наблюдает, как она движется по сцене — будто герцог, завоевывающий внимание публики одной лишь только осанкой. Он не понимает ни слова из того, что она говорит, но улыбка расползается по лицу сама собой. У него невероятно талантливые друзья. Решив, что его друзья должны знать, насколько они тоже талантливы, он берёт телефон. Общий чат «Хороший, плохой и возмутительно обаятельный». [4:45] Джеймс Вы оба потрясающие. Для меня огромная честь дружить с такими невероятно талантливыми людьми. [4:46] Сириус Плюсую. [4:47] Джеймс Сириус! Как ты можешь быть настолько талантливым музыкантом? Хотел бы я хоть на чём-то уметь играть. [4:47] Сириус Эммм, а как ты, блин, умудряешься быть лучшим во всём? В футболе, в беге, в организации вечеринок, и просто в том, чтобы быть самым классным человеком на планете. Мне жаль всех, кто тебя не знает. [4:48] Джеймс Мне жаль всех, кто не знает нас, если уж на то пошло! А твой стиль! Ты же просто икона моды. [4:48] Сириус Как мы умудряемся быть настолько великолепными всегда и везде? [4:48] Джеймс Ну, реально! [4:49] Питер Я со всем этим согласен, конечно, но обязательно ли было выражать своё обожание, пока я дома отлеживаюсь после мигрени? Каждое уведомление бьет мне прямо по черепушке. [4:50] Джеймс О Боже, прости, Хвостик! Я не хотел причинить тебе боль. Ты ведь тоже нереально талантлив! Ты состоишь минимум в трёх кружках и классно отыгрываешь роли. Сегодня я играл за тебя на сцене и… меня выгнали с неё, лол. Только сейчас понял, что мои сообщения тоже, наверное, пингуют у тебя. Прости :((( [4:51] Сириус Ты сегодня не был в школе? Клянусь, мы вместе обедали. [4:51] Питер Всё нормально, Джеймс. Я уже встал, головная боль почти прошла, и телефон я поставил на беззвучный. Сириус, я весь день дома… [4:52] Сириус Упс. Ну значит, ты просто всегда со мной, в моем сердечке, Хвостик. [4:52] Питер Мгм… Сохатый, ты сказал, что читал за меня? О, Господи, Трелони заставила тебя играть?? И я это пропустил?? Чёрт. [4:53] Сириус ЧТО. Он был на сцене? Что вообще не умеет делать этот парень? [4:53] Питер О боже, нет. Играть он точно не умеет. [4:54] Джеймс Да, это был треш. Меня выгнали со сцены. Она сказала — «добавьте страсти», и я, видимо, перестарался. И вообще, почему у Шекспира все разговаривают сами с собой? Короче, актёрская карьера — не моё. [4:55] Сириус Хахаха, о Сохатый, я бы заплатил, чтобы это увидеть. Пойду напишу Марлин, пусть расскажет, как это было. [4:55] Джеймс Да, она сказала, что я был ужасен. Быстро меня поставила на место. [4:56] Сириус Обожаю Марлин. О боже, Рег там тоже был? Попрошу у него пересказ по минутам. [4:57] Джеймс Нет, подожди. [4:57] Сириус Почему? [4:58] Джеймс Ничего. Забей. Да, он был. Спрашивай. [4:59] Джеймс О, Марлин закончила сцену, не хочу показаться грубым. Пока, Бродяга. Поправляйся, Хвостик! [4:59] Питер О, мне уже лучше — просто от мысленной картинки тебя, читающего Шекспира. Хорошей репетиции :* [5:00] Сириус Пока!! Люблю вас, :*** Передай привет Марлин. Джеймс отрывает взгляд от телефона и видит, что Марлин как раз закончила свою сцену и направляется обратно к нему. Технически он, выходит, не соврал Сириусу — отлично. — Честно говоря, я считаю, что должна была родиться в королевской семье, — говорит Марлин, присаживаясь рядом. — О, ты абсолютно прекрасно вжилась в этого герцога. Кстати, Сириус передаёт привет. — Когда ты с ним разговаривал? — Я просто написал ему сообщение, что ценю, насколько он талантлив и потрясающ. Кстати, это вдохновлено тобой — ты тоже невероятно талантлива и потрясающая. Марлин пожимает плечами, будто ничего не может с собой поделать. — Так, ты уже рассказал своему лучшему другу о своей ужасно неподобающей влюблённости в его младшего брата? Джеймс панически шепчет «тихо!», а она смеётся. — Нет, не рассказал, и можешь, пожалуйста, не объявлять это на всю комнату? Особенно когда этот самый брат находится в ней. — О, да брось. Никто не слушает. Ты не настолько интересен, как тебе кажется, если что. К тому же Регулус вообще на другом конце зала. Я бы сказала, что он тебя игнорирует… но он постоянно косится сюда с убийственным блеском в глазах. — Подожди, правда? — Джеймс с трудом сдерживает желание обернуться и проверить. — О да. Когда я сказала тебе с ним флиртовать, я совсем не ожидала такого исхода. Что, чёрт возьми, ты сделал, Поттер? Джеймс объясняет, как попытался проверить, блефует ли Регулус, когда говорит, что не хочет с ним общаться. — Я, честно, половину времени вообще не понимаю, как у нас обстоят дела, — говорит он, — и подумал, что это хороший способ выяснить, хочет ли он проводить со мной время по доброй воле? Джеймс вообще не из тех, кто устраивает подобные игры — ради всего святого, он же прямо сказал Лили в девятом классе, что хочет на ней жениться. Но сейчас всё по-другому. Тогда он мог пережить смех и «никогда в жизни» в ответ, но не уверен, что выдержал бы то же самое от Регулуса. С ним всё иначе. Джеймсу нужно знать, что Регулус действительно хочет, чтобы он был частью его жизни, прежде чем идти дальше. Теперь мяч на стороне Регулуса, и Джеймс искренне надеется, что тот отпасует его обратно. — На самом деле, это был смелый ход, Поттер, — говорит Марлин. — Правда? — Конечно. И если он тебя не убьёт, думаю, всё может обернуться к лучшему. Ну, если и Сириус не убьёт тоже, конечно. — Она снова смеётся. — Ты правда решил, что одного безумного брата Блэка мало, да? Смелый ты, надо отдать тебе должное. Джеймс тоже смеётся. — Да, живу на полную катушку. Марлин качает головой, когда её телефон начинает вибрировать. — Джеймс, почему Питер пишет мне о твоём актёрском таланте? — А, ну да, я рассказал ему, что читал роль за него, и он теперь в отчаянии, что пропустил это зрелище. — Значит, рассказать ему все детали? Поняла. — Она начинает быстро печатать на телефоне, а Джеймс закатывает глаза и поворачивается обратно к сцене. Мисс Трелони, кажется, заставила актёров встать в какую-то позу из йоги. Театр — это странно. Его взгляд блуждает по комнате и, как обычно, находит Регулуса. Тот не смотрит на Джеймса — и Джеймс не знает, радоваться этому или огорчаться. Регулус сосредоточен на тетради, в руке карандаш, он что-то записывает. Даже с такого расстояния видно, как по-другому он держит его сейчас по сравнению с тем, когда рисует. Обычно ручка или карандаш у Регулуса будто продолжение его руки — они скользят по бумаге в каком-то танце, и Джеймс чувствует себя привилегированным зрителем. Но сейчас пальцы сжимают карандаш мёртвой хваткой, линии на странице — резкие, почти неестественные. Джеймс надеется, что этот внезапный интерес к математике исчезнет так же быстро, как и появился. Марлин фыркает от смеха, и Джеймс оборачивается к ней. — Так вот, Питер сказал мне, что в школьной рождественской постановке ты играл осла — и, по его словам, даже это ты умудрился запороть? Джеймс тяжело вздыхает: — Я знал, что это когда-нибудь мне аукнется. *** Регулус ощущает, как кто-то пихает его в плечо, и поднимает взгляд — перед ним стоит мистер Джейкобс. Похоже, тот только что задал ему вопрос, но Регулус не имеет ни малейшего представления, о чём речь. Эван скользит своей тетрадью по столу и указывает на незаполненное уравнение, которое он только что списал с доски. Регулус снова смотрит на учителя. — Три икс с четвертью, — отвечает он. Мистер Джейкобс на секунду выглядит удивлённым. — Хотя я и не спрашивал ответ, мистер Блэк, а лишь название этого типа уравнения, — вы правы. — Ах, это дифференциальное. — Верно, молодец. Хотя теперь вы лишили класс возможности самим догадаться. Впрочем, оно довольно сложное… обычно, по крайней мере, так что я разберу решение на доске. Он начинает писать, и Регулус ощущает взгляд Эвана на себе. — Что? — спрашивает Регулус, переписывая с доски. — Ты ведёшь себя странно, — тихо отвечает Эван. — Я отвечаю на вопросы по математике и записываю уравнения на уроке математики, Эван. — Именно. — Можно чуть больше конкретики. — Ты с головой в учебе всю неделю, хотя до экзаменов ещё далеко, и мы оба знаем, что ты можешь получить «отлично» по любому предмету даже во сне. Ты не прикасался к кисти уже четыре дня и был в плохом настроении — кроме сегодняшнего. Сегодня ты в отвратительном. Регулус перестаёт писать и тяжело вздыхает. — Я получил вторую по результатам последнего теста оценку. — И что? Это углублённый курс по математике, а ты сейчас первый в списке, несмотря на твоё презрение к предмету. Один тест этого не изменит, и ты это знаешь. К тому же, почему тебя вообще волнует предмет, который ты не собираешься использовать после школы? Регулус смотрит прямо на него. — Эван, ты ведь встречался с моими родителями, да? В голове Эвана что-то щёлкает. Конечно, он встречался с родителями Регулуса. Семьи Блэков и Розье — давние друзья. — А, понимаю. — Да, так что извини, если я немного не в духе, но я бы предпочёл не быть отчисленным и не оказаться дома, изображая пай-мальчика для моей обожаемой матери. — Подожди, они пригрозили забрать тебя из школы из-за одной контрольной по математике? — Дело не только в контрольной, а в том, что она символизирует. Они до смерти боятся, что если я перестану быть лучшим или хоть немного несовершенным, я закончу как Сириус — и тогда вся их «империя» рухнет. — Господи, как ты терпишь это... — Ага, добро пожаловать в мою семью. Они замолкают, пока мистер Джейкобс заканчивает объяснение и велит открыть учебники, чтобы решить похожие примеры самостоятельно. Регулус перелистывает на нужную страницу и бегло просматривает задания: слишком легко. Он быстро начинает решать, Эван рядом продвигается гораздо медленнее. — Так что с тобой сегодня? — спрашивает Эван спустя некоторое время. — В смысле? — Я имею в виду, я бы не назвал тебя жизнерадостным, но последние пару недель ты был… вдохновленным что ли. А сегодня что-то не так — ты снова как раньше: раздражённый и злой. — Всё нормально. — Ага, очень убедительно. Это Сириус? — Нет. — Ремус? — Нет. — Пандора? — Почему, ради всего святого, Пандора? — Ну я не знаю! Ты регулярно общаешься всего с тремя людьми. — Я сказал — всё нормально, Эван. Можем закрыть тему? — Ладно, но что бы это ни было, разберись с этим побыстрее. Мне скучно, когда ты такой. Регулус не удостаивает это ответом, переворачивает страницу и переходит к более сложным заданиям. — Можно глянуть твои ответы? — спрашивает Эван, который застрял на третьем вопросе. — Я не собираюсь делать твою работу за тебя, — не поднимая взгляда от страницы, отвечает Регулус. — Я не прошу делать за меня, хочу просто переписать твои ответы, чтобы не застрять с этим дома. — Если ты так сделаешь, как же ты научишься? — в голосе Регулуса звучит сарказм. — Ты ужасен. — Мне уже говорили. В этот момент мистер Джейкобс начинает обходить класс, и они замолкают. Регулус заканчивает страницу за три минуты и подумывает перейти к следующему заданию, но поскольку он искренне ненавидит математику, решает просто смотреть в окно. Идёт дождь — неудивительно — и хотя он не слишком сильный, сирени, растущие вдоль дорожки, соединяющей корпуса математики и английского со зданием естественных наук, явно получают достаточно влаги. Регулус позволяет разуму на минуту опустеть, очиститься от шума, который последние дни не утихает в его голове. Он сосредотачивается на ровном стуке капель по крыше и наблюдает, как дождь снова и снова заливает землю. Он всегда любил дождь, никогда не прятался от него, как многие. Не убегал от мороси, не спасался от внезапного ливня; нет, он просто стоял, позволяя воде омывать себя, успокаивая сердце и даря душевное равновесие. Небо в основном серое, но сквозь облака пробивается луч солнца, и вслед за ним Регулус замечает лёгкую радугу, изгибающуюся над землёй и исчезающую за другим зданием. Солнце играет с дождём, отражаясь в каплях и лужах, создавая ослепительную красоту. Забавно, когда солнце решает присоединиться к дождю — вместе они странным образом дополняют друг друга. — Рег, — голос Эвана возвращает его в душный класс. Он оборачивается. — Можешь помочь с десятым вопросом? Я не прошу посмотреть твои ответы, мне правда нужна помощь, чтобы понять его. Регулус на секунду всерьёз подумывает отказать, но потом тяжело вздыхает и придвигается ближе к Эвану. — Ты ужасен, — говорит он, и Эван смеётся. После математики наступает обед, и Регулус, как и всю неделю, проводит его в библиотеке. Сегодня он устроился в уединённом углу, перед ним на столе открыт ноутбук и лежит учебник по биологии — он изучает городскую экологию, делая заметки о взаимодействиях живых организмов в разных урбанистических условиях. Это не самая захватывающая тема, но куда интереснее, чем дифференциальные уравнения, от которых ему хочется утонуть в тех самых лужах за окном. Ремус, как всегда, рядом — развалился в кресле, закинул ноги на стол, а на коленях у него раскрыта книга «Портрет Дориана Грея». Сначала Ремус удивился, что Регулус пересел в библиотеку — обычно это его территория, за исключением экзаменационных периодов, — но лезть не стал. Регулус рассказал Эвану и Ремусу об ультиматуме своих родителей, но о Джеймсе ни слова. Он сам не до конца понимает, почему это его так тревожит, почему именно на этом зациклился мозг за последние сутки. Он прожил восемнадцать лет, не разговаривая с Джеймсом Поттером — не должно быть трудно вернуться к этому. Они ведь даже не друзья. Раздражение снова поднимается, и он нажимает на карандаш так сильно, что ломает грифель. «Да чтоб тебя!» — резко выдыхает он и вскакивает. Ремус, отреагировав на вспышку, опускает книгу и бросает взгляд, в котором читается: «Хочешь поговорить?» Регулус качает головой, и Ремус возвращается к чтению, а он, раздражённо топая, направляется к стойке у входа в библиотеку на поиски точилки — своей он лишился ещё в начале недели. Он находит нужную — ту самую старомодную, как в американских фильмах 80-х, куда вставляешь карандаш и крутишь ручку, — и в этот момент дверь библиотеки открывается: входят Марлин, Лили и Мэри. Судя по всему, его попытка претвориться незаметным провалилась — они замечают его почти сразу. — О, привет, Регулус, — улыбается Лили, что почему-то его раздражает. — Привет, — отвечает он и вынимает карандаш из точилки, намереваясь как можно быстрее уйти. — Что ты здесь делаешь? — Лили снова мешает его планам. — Просто учусь. — Уже? Год едва начался, — удивляется она. Мэри хихикает. — Ты говоришь это так, будто мы здесь не потому, что у тебя уже закончились материалы по современной истории. — У меня не закончились материалы, Мэри. Я просто хотела посмотреть, какие ещё современные цивилизации не включены в учебник, — она выглядит раздражённой, но по-дружески. — Ах, ясно, это разумно. А вот что касается Регулуса… — Ты обычно обедаешь в художественных кабинетах, верно? — вмешивается Марлин. Регулус не понимает, зачем он участвует в этом разговоре. — Обычно да. Но я подумал, что стоит заняться учёбой. Всё-таки предпоследний год и всё такое. — О, ну конечно, конечно. Но над декорациями ты всё ещё работаешь, надеюсь? Если честно, он к ним уже несколько дней не прикасался. — Они почти готовы. — Отлично. Джеймс говорит, что они просто потрясающие. — Марлин произносит слова с осторожной интонацией. — Скажи, ты сегодня говорил с Джеймсом? Она встречается с ним взглядом, и её глаза ясно выражают, что вопрос далеко не случайный. Регулус переводит взгляд на Лили и Мэри — те явно растеряны и не понимают намёка Марлин. — Эм, нет, не говорил. — Ладно, просто спросила. — Она поворачивается к подругам. — Где та книга, что тебе нужна, Лилс? — В разделе истории? — тон у Лили настороженный. Марлин не выглядит смущённой. — Ну, тогда веди! Лили несколько секунд пристально смотрит на Марлин, потом оборачивается к Мэри, которая просто пожимает плечами. — Ладно… пока, Регулус, — говорит она, направляясь к полкам. Мэри машет ему рукой и тоже уходит. Марлин следует за ними, но проходя мимо Регулуса, останавливается и наклоняется к его уху: — Джеймс Поттер — один из самых чистых, добрых и любящих людей в этом дерьмовом мире. Он как чёртов солнечный луч, и если он решил потратить на тебя своё время, считай, тебе невероятно повезло, Регулус Блэк. Запомни это. Она уходит, прежде чем Регулус успевает осознать, что вообще произошло, и вскоре скрывается между полок. Он несколько секунд смотрит ей вслед, пытаясь осмыслить эту весьма недвусмысленную угрозу. Очевидно, Джеймс уже успел с ней поговорить о вчерашнем разговоре, но почему именно с ней, а не с Сириусом? Разве брат был бы против, если бы Джеймс общался с Регулусом? Он размышляет об этом, возвращаясь к своему столу. — Ремус? — спрашивает он, садясь. — Мгм? — тот не отрывает глаз от книги. — Думаешь, Сириуса волнует, с кем я дружу? Ремус медленно опускает книгу, убирая ноги со стола. — Что ты имеешь в виду? — Ну, если я начну проводить время с кем-то из его друзей, он будет против? Ремус глубоко выдыхает. — Зависит от того, кто это. Хороший друг? — Да. — Очень хороший друг? — …Да. — Это Джеймс Поттер? Регулус тяжело вздыхает. — Да. Ремус кладёт книгу обложкой вниз. — Подожди, ты хочешь сказать, что теперь дружишь с Джеймсом Поттером? Регулус качает головой. — Нет. — Но хочешь? — Не особо. — Но хочешь проводить с ним время? — Не думаю. Ремус смотрит на него пристально. — Тогда не вижу проблемы, Регулус. Регулус снова вздыхает и поднимает взгляд к потолку, подбирая слова. — Поттер мне не друг, я ясно дал это понять. И не раз. Но недавно, после его невероятно трагического выступления на репетиции Шекспира, мы разговаривали, и он сказал что-то вроде того, что не прочь проводить со мной больше времени. — Подожди, — перебивает Ремус, — что значит «дал понять, что он не твой друг»? — Я ему так и сказал. — Ты прямо сказал: «ты мне не друг»? — Да. — И он всё равно с тобой разговаривает после этого? — Ну, не совсем. Я ещё не дошел до этой части, Люпин, ты перебиваешь, — раздражение Регулуса от прерывания диалога вызывает у Ремуса лишь улыбку, и он жестом предлагает продолжать. — Он сказал, что мне стоит привыкнуть к тому, что он будет меня донимать, потому что не собирается останавливаться, несмотря на то, что я ясно сказал, что не могу разговаривать с ним больше обычного учебного взаимодействия. — Прости, ты сказал, что не можешь или что не хочешь с ним разговаривать? Регулус бросает на Ремуса раздражённый взгляд, но тому, кажется, всё равно. — Я сказал, что не могу, и это правда. Я не могу позволить себе раздражающие отвлекающие факторы, из-за которых меня могут отчислить. — Ладно, не можешь. Понял, — Ремус делает вид, что застёгивает рот на молнию, и Регулус, зыркнув на него, продолжает. — Он сказал, что перестанет со мной разговаривать, но не верит, что я этого на самом деле хочу. Сказал, что я сам начну разговор, когда буду готов признать обратное, — Регулус замолкает и ждёт реакции. — О, извини, я могу теперь говорить? — Люпин, клянусь Богом… — Когда это произошло? — Вчера на репетиции. — А, ну тогда всё сходится, — говорит Ремус скорее себе, чем Регулусу. — Что сходится? — Ничего. Значит, он хочет проводить с тобой больше времени, а ты ясно дал понять, что не хочешь с ним дружить, правильно? — Да, я же только что это сказал. Не тупи, Люпин. Ремус закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — И какое это имеет отношение к Сириусу? Ведь ты не дружишь с Джеймсом и сейчас даже не разговариваешь с ним. — Я просто столкнулся с девчонками, с которыми они обычно тусуются… — Ты имеешь в виду Лили, Мэри и Марлин? — Да. И Маккиннон сказала, что мне стоит считать себя счастливчиком, если Джеймс решит меня «донимать», потому что он отличный человек. Из этого я делаю вывод, что Джеймс рассказал ей обо всём, но не Сириусу. А это возвращает меня к вопросу: почему Сириус не хочет, чтобы его друзья были моими друзьями? — Ну, учитывая, что ты не хочешь дружить с Джеймсом, а он, похоже, уважает это, разве это не решает твою проблему? Регулус обдумывает это с минуту. — Мне не нужны новые друзья, но если я захочу их завести, я должен иметь возможность выбирать, кто будет моим другом. Ремус кивает и задумывается. Он на секунду замолкает, будто только что что-то понял, и говорит медленно: — Ты не думал, что Джеймс мог не рассказывать Сириусу обо всём этом по совершенно другой причине? Нет, Регулус об этом не думал. — И по какой же причине? Ремус постукивает пальцами по столу, явно подбирая слова. — Ладно, ты в последнее время всё больше времени проводишь с Джеймсом, разговаривая с ним на репетициях или в его доме с Сириусом, верно? Регулус хмурится. — Да. — И ты неоднократно говорил ему, что не хочешь быть его другом, а он всё равно продолжает с тобой общаться. — К чему ты ведешь, Люпин? — Да подожди ты, тсс. Регулус бросает на него нахмуренный взгляд, но молчит. — По какой-то причине ему нравится с тобой общаться. Более того, он сам ищет возможность поговорить с тобой и даже сказал, что не против проводить с тобой больше времени. И, похоже, он обсуждает ваши разговоры с кем-то — но не со своим лучшим другом, который к тому же твой старший брат и, честно говоря, один из самых драматичных людей на планете. Регулус продолжает смотреть на него, ожидая сути. — Итак, вопрос в том, почему Джеймс добровольно хочет проводить с тобой время, но при этом не хочет, чтобы Сириус об этом знал? — Прекрасно, именно этот вопрос я задал минут пять назад. У тебя есть ответ или ты нарочно делаешь вид, что тупишь? Ремус моргает, смотря на Регулуса, потом берёт книгу и откидывается на стуле, снова молча погружаясь в чтение. — О, серьезно, Люпин? Обиделся? Очень зрелое поведение! — Такое же зрелое, как и твои обвинения меня в «тупости» за попытку помочь тебе, Блэк. Он не поднимает глаз от книги. — Значит, ты не собираешься делиться своими мыслями? — Нет. Разберёшься сам. — Ладно, — фыркает Регулус и возвращается к ноутбуку. Его это совсем не беспокоит. Он не думает об этом на уроке биологии и не забывает всё, что только что узнал о городских экосистемах, не обдумывает на химии, чуть не пролив токсические химикаты на руку, и уж точно не подумывает поехать к Ремусу домой вместо своего, чтобы потребовать подробный разбор того, что осталось несказанным в библиотеке. Он просто не имеет ни малейшего понятия, что именно он должен «выяснить». Чёрт, как за месяц Джеймс Поттер сумел полностью перевернуть его жизнь, которая раньше была вполне нормальной, и почему Регулус не может перестать об этом думать? После ночи, которую он хотел посвятить учебе, которая по итогу превратилась в обдумывание всей своей жизни, Регулус решил, что ему вообще всё равно на Джеймса и что он больше не хочет с ним общаться. Ему прекрасно живётся и так, как есть. Когда утром он подъезжает к школьной парковке, он замечает суматоху возле здания английского и математики, которое ближе всего к студенческим стоянкам. До начала занятий ещё полчаса, так что людей немного, но все, кто есть, собрались у двух входов. Регулус выходит из машины и идёт к ближайшей двери, где видит Эвана и Барти, которые явно только что закончил футбольную тренировку. — Что здесь происходит? — спрашивает Регулус, и оба поворачиваются к нему. — Может, спросишь об этом своего брата? Я тут думал, когда же будет первый пранк. Похоже, они готовят что-то грандиозное на последний год. — Барти сияет от уха до уха, а Регулус подходит поближе, чтобы увидеть, о чём речь. Двухэтажное здание одно из крупнейших в школе: коридоры ведут ко всем кабинетам английского и математики, приёмной студентов спереди и офисам преподавателей сзади. Большие окна на восточной стороне пропускают свет, и через них Регулус видит, что каждый дюйм отполированных белых плит покрыт стаканами с водой. Они расставлены ровными рядами по всему коридору, даже на лестнице, и он не сомневается, что то же самое и на втором этаже. — Как они находят на это время? — удивляется Эван, подходя к окну вместе с Барти. — Честно говоря, я никогда не видел, чтобы кто-то из них учился, а ты? — говорит Барти, Эван смеётся. — Да, наверное, нет. — Не могу дождаться, чтобы увидеть лицо МакГонагалл, — Барти улыбается. — Долго ждать не придётся, — кивает Эван на приближающуюся миссис Макгонагалл, которая идёт к ним с грозным выражением лица. Она подходит к зданию и смотрит в окно. Её взгляд становится убийственным, и Регулус понимает, что его брату точно придётся несладко. МакГонагалл поворачивается к ассистенту у двери, которая явно не хотела иметь дело со всем этим в пятницу утром. — Как только прозвенит звонок на урок, я хочу видеть Блэка, Поттера и Петтигрю в моём кабинете, — ассистент кивает, даже не спрашивая, откуда та знает, что это они. МакГонагалл глубоко вздыхает и бормочет про себя: — Еще девять месяцев. Девять месяцев… Затем разворачивается и уходит, её каблуки громким эхом стучат по плитке. — Ну, они попали, — говорит Барти. — О, это точно. Неделя отработок им точно обеспечена, — кивает Эван. Регулус тоже уверен, что им грозит очень много неприятностей, особенно потому что здание стало непригодным на первую половину дня, пока команда техобслуживания убирает и выливает сотни стаканов. В какой-то момент несколько глупых девятиклассников решают зайти внутрь и пнуть стаканчики, что вызывает небольшое наводнение на первом этаже и для всех пятерых — послеобеденное отбывание наказания. Из-за пранка урок английского Регулуса проходит в спортзале, и естественно до учебы нет никакого дела, так как вся школа обсуждает, как тем троим удалось это провернуть. Регулус был уверен, что троица проведёт много времени на отработках, поэтому сильно удивлён, когда после школы заходит на репетицию и видит, что Джеймс и Питер уже там, разговаривают с Марлин и Кингсли. Регулус останавливается в дверях, а через секунду уверенно шагает к центру зала. — Как вам вообще удалось провернуть это? — перебивает он Кингсли, обращаясь к Джеймсу, который удивлённо на него смотрит. Увидев Регулуса, Джеймс улыбается, немного смущённый. — С чего ты взял, что это мы? Питер и Кингсли выглядят озадаченно, а Марлин смеётся. — То безумие в здании математики этим утром. Это ведь вы. Джеймс смотрит на Питера, и они обмениваются хитрыми улыбками. — О, да, кажется, я слышал об этом. А ты, Пит? Питер пожимает плечами. — Мм, кажется, какие-то девятиклассники пнули стаканчики? Дети, что с них взять… Регулус смотрит на них с пустым выражением лица. — Ты хочешь сказать, что камеры вокруг здания ничего не зафиксировали? — Может быть, зафиксировали, — говорит Джеймс. — Но камера с задней стороны здания плохого качества. Если бы МакГонагалл что-то увидела, она бы сразу поймала этих гениев, устроивших такую забавную, безобидную шалость. — Ты всегда попадаешься, Поттер. Он разводит руками. — Да, но, возможно, существует еще четвёртый человек, который дал полезную и интересную информацию тому, кто это провернул. — Но это не имеет к нам отношения, — говорит Питер. — Совершенно, — соглашается Джеймс. Регулус смотрит на всех четырёх, фыркает и идёт искать место. Джеймс с усмешкой кричит ему вслед: — Спасибо за разговор, Регулус, жду следующего. Регулус сердито идёт к своему обычному месту в задней части зала, понимая, что только что сделал. Выходит, ему хватило двух дней, чтобы доказать, что Джеймс был прав, когда говорил, что тот врёт. Он не может тратить время на бессмысленные разговоры с ним, но, похоже, Джеймс этого хочет, и теперь Регулус понимает, что «быть донимаемым» Джеймсом Поттером — это то, что будет продолжаться в ближайшем будущем. Джеймс ловит взгляд Регулуса через зал и лукаво подмигивает ему, прежде чем снова повернуться к Кингсли, с хитрой улыбкой на лице. Губы Регулуса непроизвольно дергаются и расплываются в улыбку. Блять.