Имя ему Боль

Они вернулись домой, и Дин казался немного подавленным. Он притих, свернулся калачиком на диване и уставился в окно, хотя было видно, что мысли его далеко. Элеонора не стала его беспокоить, лишь накрыла его мягким пледом и поцеловала в макушку. — Я ненадолго отлучусь, котёночек, — сказала она. — Ты побудь тут, хорошо? Он кивнул, не отрывая взгляда от за окном. Как только за ней закрылась дверь, он позволил себе глубока вздохнуть, и на глаза снова навернулись предательские слёзы. Он так глупо себя чувствовал! Из-за какой-то плюшевой игрушки! Но тот лисёнок с глупой улыбкой казался ему воплощением всего тёплого, безопасного и беззаботного, чего ему так не хватало в жизни. Прошло может быть полчаса. Дин уже почти задремал, убаюканный теплом пледа и собственными невесёлыми мыслями, когда дверь снова открылась. Элеонора вошла с небольшим бумажным пакетом в руке. Она подошла к дивану и села на край рядом с ним. — Закрой глаза, малыш, — мягко приказала она. Дин послушно зажмурился, его сердце застучало с надеждой, которую он боялся сам себе признать. Он услышал лёгкий шуршание бумаги. — Можно смотреть. Он открыл глаза. И ахнул. Прямо перед ним, на её ладони, сидел тот самый лисёнок. Его рыжая шёрстка лоснилась при свете лампы, а чёрные глазки-бусинки смотрели на Дина с немым восторгом. — Мамочка... — выдохнул Дин, и голос его снова предательски дрогнул. Он боялся протянуть руку, словно игрушка могла оказаться миражом, который вот-вот исчезнет. — Я видела, как ты на него смотрел, — тихо сказала Элеонора, её глаза светились нежностью. — И видела, как ты был храбр, что не заплакал и не стал просить. Ты мой большой молодец. Но моему хорошему мальчику не нужно сдерживаться. Если он чего-то хочет, он может это получить. Она протянула лисёнка ему. Дин с благоговением взял игрушку. Он был таким мягким, таким уютным. Он прижал его к лицу, зарылся носом в его плюшевую шейку, и наконец позволил себе заплакать — не от горя, а от переполнявшей его радости, благодарности и облегчения. — Спасибо... — всхлипнул он, обнимая и её, и лисёнка одновременно. — Спасибо, мамочка... — Не за что, крошка, — она обняла его, качая, как маленького. — Как ты его назовёшь? Дин отстранился, вытер слёзы кулаком и внимательно посмотрел на игрушку. Лисёнок глупо и счастливо улыбался. — Тодд, — прошептал Дин. — Его зовут Тодд. — Прекрасное имя, — улыбнулась Элеонора. — Теперь у тебя есть друг, Тодд. Береги его. Он кивнул, сжимая лисёнка так крепко, словно боялся, что его отнимут. В его сердце, которое всего несколько месяцев назад было полной пустотой, теперь жили его мамочка и глупый плюшевый лисёнок по имени Тодд. И это было больше, чем он когда-либо мог желать.