Dinner of Secrets.

Академия ФБР, Куантико, Штат Вирджиния. 2 недели спустя. В тот вечер, Юджина покинула офис доктора Лектера даже не забрав с собой вещи. Она ушла без сумки и пальто, выходя на морозный воздух без какой-либо защиты от холода. Прохожие странно косились на девушку с синюшными губами, что шла по Балтимору совсем одна и без пальто, но ей было на это абсолютно все равно. Все, что ее волновало, это как оказаться дома в скорейшем времени, а главное, как больше никогда в своей жизни не видеть проницательный взгляд светло-карих глаз Ганнибала. Единственное, что каким-то чудом осталось в кармане ее пиджака, это ключи от квартиры. Именно их наличие позволило ей даже не думать о том, чтобы заходить обратно в офис, а направиться прочь от этого места прямо из комнаты ожидания. Однако, когда придя в академию на следующий день, едва переставляя ноги, она с удивлением обнаружила на КПП свое пальто и сумку, что она оставила вечером ранее. И на ее счастье, того, кто был ответственен за привоз вещей, она не обнаружила ни в момент находки, ни в течение дня. Судя по всему, ее намек был кристально понятен, хотя она наоборот была уверена в том, что психиатр любым возможным способом попытается встретиться с ней как можно скорее, но он остался в тени, дал ей время восстановиться, что же, и на этом спасибо. После окончания учебного дня, ее руки сами потянулись к телефону, а пальцы набрали сообщение Уиллу. «Я больше не буду ходить на сессии к доктору Лектеру. Он, как специалист, мне не подходит. Хотела, чтобы ты знал.» Конечно же, девушка не упоминала то, что она не собиралась в данный момент продолжать какую-либо терапию в принципе. Ганнибал и так, как ей казалось, за две сессии, не оставил в ней живого места. Но пока что, важно хотя бы просто отвязаться от него, а об остальных последствиях или вопросах она подумает позже. Спустя 5 минут, телефон громко завибрировал. Неужели, ответ от Уилла пришел так быстро? Неожиданно. «Я тебя понял. Не думал, что все так пойдет, но думаю, что стоило тебя выслушать, когда ты не хотела с ним работать в самом начале. Не думаю, что ты пришла бы к таким выводам так быстро, если бы не случилось что-то действительно неприятное. Извини. Будем решать вопрос другим путём.» И всё? Все так просто? Она даже сначала не поверила своим глазам. Ведь именно Уилл был тем, кто так активно рекомендовал работать с Ганнибалом. Очень любопытно. С ее губ сорвался усталый выдох облегчения. Хорошо хоть Грэм не будет давить в столь деликатном вопросе. Но до конца в то, что ей удалось отвязаться от Лектера, она конечно же не верила. Он обязательно рано или поздно появится из ниоткуда, уж точно не оставит все как есть. Просто, возможно, решил дать ей хоть немного времени восстановиться от того ужаса, который она пережила за день до этого. В какой-то степени, пережить нападение и ножевое ранение было проще, ведь она довольно быстро отключилась, а очнулась уже в больнице, когда основной ужас уже был позади, а ее еще не проснувшийся от комы мозг не давал ей чего-либо так сильно бояться. Или дело в морфии? Кто знает… Но вот минуло 2 недели. У Юджины было стойкое ощущение, что она умирала. Теперь, даже минимальное количество еды ее тело не принимало. Постоянная тошнота и слабость, а также бесконечные ночи, полные кошмаров, заставили ее выглядеть еще хуже, чем раньше. Казалось, теперь ее собственный мозг медленно уничтожал ее последний шанс вести нормальную жизнь. Ко всему прочему, добавились галлюцинации. Она стала слышать, как какие-то голоса то и дело окликали ее, то голоса старых знакомых, то голос Уилла, то Ганнибала, то родителей, то его голос… В очередную пятницу, она пошла по старой привычке в библиотеку, на автомате перед этим зайдя и купив себе горячий капучино, пусть он и не лез в горло. Кейсы перед ее глазами расплывались, наслаивались один на другой, она совершенно не могла думать, ведь в голове было не то, что она видела перед глазами, а воспоминания. Бесконечные, вязкие, ужасные. Девушка схватилась за голову, впутывая пальцы в сухие пряди темных волос, громко простонала от бессилия и безысходности. Как ей теперь жить, ставить цели и добиваться их, когда кое-кто вывернул ее наизнанку, достал все самое ужасное, что она хранила далеко-далеко в своем сознании? Как теперь не хотеть умереть каждую минуту своей ужасной жизни? Дверь в библиотеку вдруг открылась, и она машинально подняла голову. Уже через секунду, девушка была на ногах, а ее глаза широко раскрылись. Поза мгновенно стала защищающейся, ее тонкие руки скрестились на груди. Явился не запылился, доктор Лектер, собственной персоной, напустил на себя самый невинный вид, стоило их взглядам пересечься. — Не ожидал увидеть Вас здесь, мисс Стренд, — сказал он спокойно, подходя ближе к столу, за которым она стояла. — Не приближайтесь, — ее голос звенел от плохо сдерживаемого гнева и… животного страха. Ганнибал действительно остановился по ее приказу как вкопанный, а его глаза сузились. — Не смейте приближаться, — вновь выдохнула она, не садясь обратно, — и не врите мне, доктор Лектер. Вы прекрасно знали, что я буду здесь. Психиатр выпрямил спину и учтиво кивнул. — Проницательны, как всегда. Да, я имел намерение найти Вас здесь. Смотрю, традициям Вы не изменяете, даже в столь… плачевном состоянии. — он оглядел ее с головы до ног, и, конечно же, от него не укрылось, что она похудела еще сильнее, кожа у нее теперь была серой, как у мертвеца, веки опухшими, не то от плача, не то от бессонных ночей. — Это вполне очевидно, что кейсы, что вы пытаетесь сейчас изучать, теперь не видятся Вам также как раньше, после всего того, что с Вами случилось. Его палец невольно поднялся, указывая на бумаги, что были на столе. Взгляд ее глаз перешел туда, куда он указывал. И действительно, она не могла теперь спокойно и хладнокровно смотреть на всё это. Кровь, места преступлений, изуродованные тела, сцены насилия. Все это было слишком для нее, пусть она уже несколько лет училась на оперативника. Вся ее закалка на такие вещи была коту под хвост. — Я всего лишь хотел напомнить, что Вы не одна в этом. Есть люди, включая меня, кто крайне обеспокоены Вашим состоянием. — Мой намек о том, что я Вас ни секунды больше не хочу видеть, был не достаточно понятен? — стальной голос Юджины вновь разнесся по библиотеке. — Я не могу игнорировать тот факт, что Вы все еще страдаете. — теперь и его голос звучал строго, а ответ раздался сразу, словно он хотел ее перепить, — Вам могут не нравится мои методы, но я не могу оставить всё так. Вы не… — Остановитесь немедленно, — её голос стал почти визгливым. Что бы Вы там не хотели, я запрещаю. Не говорите со мной, не приближайтесь ко мне. Я Вам в целом никогда этого не разрешала, не разрешаю и сейчас, — она запыхалась, ее тонкие пальцы сжались на кофте в районе груди, — идите вон. — Юджина, Вы… — Я СКАЗАЛА ВАМ ИДТИ ВОН! — наконец сорвалась она окончательно. Его лицо исказилось не то от шока, не то от восхищения. Он оставался также спокоен, но в его глазах было понимание, что она реагировала на него так, как он пожалуй не слишком ожидал. Конечно, он как всегда владел ситуацией, но даже такое требование заставило его изумиться. Это было против обычного сценария развития его событий. — Хорошо. Если это то, чего Вы хотите. Я уйду, — он развернулся на каблуках, а затем повернул голову к ней, прежде чем удалиться, — но я ничего не забываю и не оставляю без внимания. Запомните это. *** Офис Ганнибала Лектера. Балтимор, штат Мерилэнд. Три дня спустя. — Юджина вновь стала помогать мне с выгулом собак, хоть и выглядит она паршиво, но все еще справляется, — сказал Грэм на одной из сессий, затем явно решаясь сказать что-то еще, — и мне кажется… она что-то чувствует ко мне. Не могу сказать наверняка, уж больно она закрытая, но когда она со мной или с моими собаками, она чаще улыбается, больше говорит, хотя в академии из нее слово не вытянешь. И я просто чувствую это. Ганнибал сделал глубокий вдох, давая тишине после его заявления чуть задержаться в воздухе, давая им обоим время на размышления. — Она действительно довольно сложный человек, который скрывает, можно даже сказать охраняет свои эмоции. Она бы не стала просто так раскрываться, но иногда даже самые закрытые души выдают больше, чем они изначально намерены. Это вполне ожидаемо, что она чувствует некоторую связь между Вами, ведь вы оба разделяете определенный вид одиночества. Я уже думал об этом. Что же ты сам думаешь или чувствуешь по этому поводу, Уилл? Ты обеспокоен ее чувствами? Или сам хотел бы глубже окунуться в эту связь? — Я к ней… ничего такого не чувствовал. Она слишком молода, она в конце концов моя студентка. И… я и так слишком устал, — выдохнул Грэм, закрывая глаза рукой и шумно выдыхая. — Ты действительно устал, Уилл. И то, через что ты проходишь, не дают в твоем сердце место еще одному человеку, — они оба помолчали после этих слов. Понятное дело, Ганнибал намекнул на чувства Грэма к Алане Блум. — И возможно, эта усталость даже не дает сейчас тебе возможность обдумать, что тебе с этим делать. Но иногда, даже в такие моменты усталости, сердце уже знает, чего оно хочет. Конечно же, Ганнибал был рад тому, что Уилл затронул эту тему. Для него давно не была секретом влюбленность Стренд в Грэма, для него ее чувства были как на ладони. Мысли же самого брюнета на эту тему могли стать дополнительным материалом для изучения и так уже сложной психики агента. Но было в его душе и что-то помимо любопытства, что-то темное. Она ведь и сама вызывала в нем невероятный интерес, влечение к ее природе и всему ее естеству, недаром он потратил так много времени и усилий, пытаясь пробиться через стены, что она воздвигла вокруг себя. Психиатру было ясно, даже без посещения его собственного терапевта, что в его сердце, помимо всего прочего, клокотала некоторая доля ревности. Он ведь уже знал о ней нечто уникальное, и мысль о том, что ее фокус все еще был именно на Уилле, а не на нем, была даже в какой-то степени расстраивающей. Он наслаждался контролем и раскрытием душ тех, кто окружал его, а любая связь между ней и Уиллом так или иначе усложняла его собственный контроль над ними обоими. В его голове уже строились дальнейшие планы о том, как развивать события дальше, чтобы все шло так, как он бы этого хотел. Так чтобы его дизайн имел место быть, и ни чей другой. *** Вульф Трэп. Штат Вирджиния. 22 декабря. — Кофе будешь? — спросил Уилл, когда та зашла домой с собаками, и как обычно устало улыбнулась ему, — наверняка замерзла. — Конечно, буду рада кофе, когда отмою некоторым шалунам лапы. Уилл усмехнулся и стал готовить им горячительные напитки. Даже под канун Рождества, он не украсил дом, это было явно не в его интересах заниматься этим с столь тяжелое время. Над его камином зияла дыра неизвестного Юджине происхождения, залатанная абы как. Когда та спросила, что случилось, Уилл напрягся и сказал, что не хотел бы говорить об этом. Когда девушка наконец вышла из ванной комнаты, выпустив последнюю собаку с теперь уже чистыми лапами, они оба уселись в гостиной, и она благодарно приняла напиток из его рук. Некоторое время, они оба сидели молча, каждый ненадолго погрузился в свои мысли. Юджина ненавидела Рождество по личным причинам, но даже в ее сердце сейчас было место для сентиментального момента, ведь она впервые была с Уиллом наедине, когда в мире всё было пропитано сказкой и верой в чудо. — Знаешь, Уилл… у меня для тебя кое-что есть. — она вдруг поставила чашку и потянулась к своему рюкзачку, — ничего такого, но все равно… с Рождеством. В ее руках оказался красивый ежедневник в толстом черном переплете. Она протянула подарок в его руки, замечая, что он явно этого не ожидал. Девушка провела долгие минуты в разных магазинах, гадая, что бы ему могло понравится. — Тебе не стоило так заморачиваться, — пробормотал брюнет, принимая ежедневник и раскрывая его, — и я даже как-то не подумал, ничего тебе не приготовил… — Это ничего, — она замахала руками и улыбнулась, — я просто хотела подарить тебе это, вот и все. Рождество же все-таки. Ничего страшного, что ты не приготовил подарок, ты ведь так занят. — Спасибо, — сказал он, его голос был тихим, но явно вкрадчивым. Грэм закрыл ежедневник и положил его на стол. Ему было понятно, что подарок был сделан от чистого сердца, и это укоренило его догадки о том, что она неровно к нему дышала. Но он не только не мог ответить взаимностью, брюнет даже в целом не находил в себе сил задать глубокие вопросы или попробовать поговорить о том, что между ними сложилось… или скорее не могло сложиться. Она же в свою очередь просто вновь улыбнулась и продолжила пить кофе, словно ничего не произошло, хотя какая-то странная, резкая боль постепенно охватывала ее. Собаки свернулись калачиками возле уже разгоревшегося камина, в его доме по прежнему было уютно, пусть каждый из людей сейчас проживал свой собственный ужас, и поделиться друг с другом этим они не могли. — Ладно, — сказала она, поднимаясь, — спасибо за кофе, но мне уже пора ехать. Веселого Рождества, Уилл. Береги себя. И вам тоже, — она обернулась к собакам, — Веселого Рождества. Она начала собираться, попутно гладя некоторых собак, что так радостно тянули к ней мордочки и лизали руки. Совсем скоро, она уже была в пальто, рюкзак оказался на спине. Уилл все это время наблюдал за ней, прежде чем подняться, чтобы закрыть за ней дверь. — Веселого Рождества, Юджина, — сказал он тихо, — и спасибо еще раз за подарок. Последний раз взглянув на него и одарив его теплой улыбкой, она вышла из его дома. Снаружи было морозно, ее дыхание превращалось в маленькие клубы пара, взмывающие в темное небо, сплошь закрытое низкими облаками. Шел легкий, пушистый снег, как в сказке. Юджина запахнула пальто поплотнее. Сделала несколько шагов к своей старенькой машине, припаркованной поодаль от дома Грэма. Затем еще несколько шагов. Затем еще. И тут она начала плакать. Словно всё на свете собралось в какую-то большую волну и обрушилось на нее, заставляя рыдать навзрыд. Мало того, что ей и так плохо, мало того, что каждый день было жить труднее, чем предыдущий, так теперь… Уилл почти никак не отреагировал на ее подарок и не сказал даже теплых слов. Словно ее теплый жест, полный искренности, был спущен в водосточную трубу. Она рыдала, слезы кусали ее щеки, мгновенно остывая на холодном воздухе. Ее рукав уже был мокрым от того, что она вытирала бесчисленный поток соленой воды. У двери своей машины, она схватилась за ручку и чуть осела, никак не будучи способной совладать со своей истерикой, захлебываясь в рыданиях. Она даже не сразу заметила, что к удаленному от остальных дому Уилла подъезжал знакомый автомобиль. Девушка обернулась лишь тогда, когда мотор рядом заглох, а водительская дверь открылась. — Юджина, какой приятный сюрприз, — Лектер появился из машины, мгновенно оценивая проницательным взглядом ее состояние. — Что-то случилось? — Вас только не хватало, — выдохнула она, пытаясь совладать с собой, — все нормально, Вы лишь застали меня на экваторе стандартной женской истерики. Момент грусти, такое бывает, — она натужно посмеялась и попыталась открыть дверь своей машины, даже не вспомнив, что она ее не разблокировала. Кареглазая дергала за ручку, вновь всхлипывая. — Грусть — это не то, что Вы обязаны проживать в одиночку, — его взгляд был сосредоточен на ней, и хоть визуально он был как всегда спокоен, было очевидно, что её состояние тем или иным способом обеспокоило психиатра, — особенно в такую холодную ночь. — Вы уж точно не тот, с кем я хочу разделять этот момент, — сквозь всхлипы процедила она, и тут её покачнуло, но она удержалась на ногах. Ее собственные глаза вдруг подвели ее, вокруг стало темно как в бочке, а в голове сильно зашумело, а голос вдруг стал слабым и еще более дрожащим, — я справлюсь сама… — Вы всегда ведь знаете, где меня найти, чтобы попросить о помощи. — Я-то, знаю, а находите меня всегда именно Вы, доктор Лектер. И я не хочу чтобы Вы меня находили когда-либо. Я еду домой… я. Уже через несколько мгновений, ее хрупкое тело должно было встретиться с холодной землей. Она потеряла сознание, ноги подкосились, и Юджина стала быстро опускаться на промозглую землю. Но Ганнибал был быстрее. Он чуть не порвал брюки, пока и сам летел за ней, раскрыв руки, чтобы поймать ее. Они оба очутились на земле, но девушка была без чувств, а мужчина, видя, что обморок явно наступил из-за физического и эмоционального истощения, невольно прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее макушку. — Я вовремя, — тихо сказал он самому себе, убирая с её лица пряди, прилипшие к холодным мокрым щекам. Его собственное теплое дыхание теперь грело ее лицо, а руки держали ее как нечто драгоценное и невероятно хрупкое. Вокруг воцарилась тишина, а судьба Юджины Стренд, теперь, как минимум на этот вечер, была в руках Ганнибала Лектера.