Dinner of Secrets.

Вульф Трэп, штат Вирджиния. Четкими движениями рук, мужчина проверил пульс девушки, дыхание. Даже некоторые рефлексы умудрился проверить, для своего спокойствия. Лишь когда он был четко убежден, что её жизни ничего критичного не угрожает, пусть ее состояние и оставалоь плачевным, он смог вздохнуть чуть спокойнее.Девушка в его руках оставалась без сознания, хоть и реагировала на некоторые раздражители. Ее тело обмякло, и сейчас, не было варианта ей не помочь, и если бы Лектера не было рядом, все могло бы закончиться плачевно на морозе, в ее состоянии, кто знает, она могла и насмерть замерзнуть. Без дальнейших сомнений, Ганнибал без труда поднял ее на руки, постаравшись осторожно расположить ее голову у себя на плече. Его движения были мягкими и уверенными, ведь кому как не ему быть привычным к экстренным ситуациям, особенно таким. Ее же сознание не возвращалось, одна рука безвольно свисла, волосы окончательно спутались, к тому же намокли от соприкосновения с промозглой землей и снегом. Мужчина развернулся в сторону дома Уилла и буквально на минуту в его голове засела мысль о том, чтобы скорее отнести ее туда. Но разве он мог? Разве он мог упустить возможность помочь ей без вмешательства Уилла? Ему уж точно хватит компетенции, чтобы вернуть её в мир живых. А главное, что теперь, у нее не было возможности противиться сложившейся ситуации. Спокойным шагом, он понес ее в сторону своей машины, открыл дверцу и осторожно разместил ее на заднем сиденье. Его руки осторожно поправили сбившееся пальто, залезшие на лицо длинные волосы волосы, сложил ее руки так, чтобы они не затекли. И уже через несколько мгновений, прежде чем Уилл успел бы выйти и увидеть, что случилось, психиатр завел машину и поехал в сторону Балтимора. Брюнет знал, что Ганнибал собирался его навестить, поэтому Лектер написал ему простое, короткое сообщение: «Я не смогу приехать, экстренная ситуация, увидимся на сессии.» Машина мягко ехала вперед через снегопад, пока взгляд водителя вновь переметнулся к бледной девушке, лежащей на заднем сидении. Его сомнениям относительно того, почему она рухнула без чувств, просто не было места. Она и так всегда была тощей, но сегодня, когда он поднял ее с земли, ему показалось, то она весит не больше ребенка лет 13. Слишком легкая, чрезмерно легкая. Она явно истощена, явно голодала. Насколько добровольно? Это ему предстояло узнать позже. Везти ее в больницу было очевидным решением. Но врачей явно заинтересует полная картина и все причины такого состояния. Психиатр понимал, что риск того, что ее закроют в какой-нибудь психиатрической клинике пока не выяснятся все детали, слишком велик. Да и готова ли она будет делиться с незнакомыми людьми некоторыми вещами, которые лично ему уже были вполне очевидны? Однозначно нет. А при сопротивлении врачам, ее не выпустили бы еще дольше. А что еще важнее, его решение может полностью уничтожить все ее успехи по учебе и надежды работать в ФБР. У Уилла было привилегированное положение, и на Юджину оно бы точно не распространилось. Выход один. Выходить ее самостоятельно, даже если она будет сопротивляться. Да, она держала его на расстоянии вытянутой руки, если не дальше. Но теперь у нее не будет других вариантов, кроме как довериться ему. Или просто подчиниться. Спустя время, его машина мягко свернула с дороги и въехала на территорию его дома. Мужчина вышел из машины, затем сразу забрав все еще бесчувственное тело девушки с заднего сиденья, осторожно прижав ее к себе. Ему пришлось чуть присесть, чтобы открыть дверь ключом, и уже через несколько мгновений, их обоих окутало тепло дома Ганнибала Лектера. Мужчина сразу прошел в гостиную и положил девушку на широкий диван, затем осторожно освободив ее от испачкавшегося пальто. Избавившись затем и от своей верхней одежды, он вернулся в гостиную, чтобы оценить состояние той, что теперь была на его попечении. Костяшки на ее руках были обтянуты тонкой бледной кожей, кисти выглядели так, словно их можно было одной рукой сломать кость. Скулы сильно выделялись, под глазами пролегли тени, цвет кожи был сероватым, нездоровым. Руки были холодными как лёд, как мужчина убедился чуть позже, сняв с нее ботинки, ступни тоже были очень холодными. Его руки сразу метнулись к корзине, где у него были теплые пледы, и он мягко окутал ее, чтобы согреть. Вполне вероятно, ее совсем скоро должно было начать лихорадить, ощущение было такое, что Юджина явно могла заболеть. Для Ганнибала это был не просто момент наблюдения и ухода за ней. Это была возможность. Возможность её контролировать, возможность держать её под своим крылом хоть некоторое время. Теперь она полностью зависела от его дальнейших решений, и подобное ощущение контроля несомненно радовало психиатра. Слишком уж долго она ускользала из его рук, бежала от его внимания. Его рука осторожно поднялась и коснулась её щеки, затем полностью накрыв ее холодную кожу теплой ладонью. Теперь Стренд была даже холоднее, чем тогда, в больнице, когда он навещал её, а она даже не могла ощутить, что он был там. Теперь же, девушка даже чуть поморщилась, а затем, ее лицо расслабилось от тепла, что исходило от его кожи. Полностью на его попечении, полностью в его власти. Если Абигейл шла к нему добровольно, и после всего того, что с ней приключилось, после того, как дочь Гаррета Джейкоба Хоббса полностью открылась и доверилась ему, то Юджина была куда более крепким орешком. Ганнибалу и так было известно достаточно, просто некоторые детали требовали больше доказательств. Но сама же Стренд обходила его за милю, пока могла. Но теперь, удача явно была на стороне мужчины, которого она так старательно избегала всё это время. *** Что же так вкусно пахнет? Запах совершенно потрясающий, такой пряный и одновременно нежный. Вокруг тела что-то теплое и совсем не колючее, тело словно понемногу стало согреваться. Рядом явно горел камин, от него исходил жар, а дрова там приятно потрескивали, пока их пожирал огонь. Приятно, тепло . Что же это? Юджина медленно открыла глаза, и стоило её взгляду сфокусироваться на обстановке вокруг, на абсолютно незнакомой обстановке, она подскочила с места, словно её ошпарило кипятком. Ноги и руки сразу запутались в пледе, голова закружилась, и она рухнула на пол, выставив перед собой руки, невольно вскрикнув от боли в коленях и ладонях, на которые пришелся основной удар. — Полегче, — раздался откуда-то мелодичный, спокойный голос, — в Вашем состоянии, я бы не спешил подниматься на ноги. Стренд подняла взгляд и чуть прищурилась, чтобы разглядеть того, кто говорил. Даже с головокружением, сбивающим с толку, она легко узнала Ганнибала, держащего в руках поднос с какими-то чашечками или мисками.  — К-куда Вы меня притащили? — просипела она, борясь с приступом тошноты и головокружения. — Вы в безопасности, мисс Стренд. Я принял решение привезти Вас к себе домой, дабы убедиться, что с Вами всё будет хорошо. Во время нашей беседы, Вы потеряли сознание, и я не смог остаться в стороне, — говорил он, подходя ближе к месту, где она едва держалась на четвереньках, но даже и не подумал приближаться к ней и предложить помощь. Вместо этого, он поставил поднос на кофейный столик, а затем повернулся в ее сторону, почти нависая сверху. — Опять Вы это делаете! — с возмущением выпалила она, только голос её подвел, и по комнате разнесся скорее испуганный писк, нежели на настоящее негодование. — Нарушаю Ваши границы, как вы все время любите говорить? Или спасаю Вам жизнь? Юджина была очень слаба, чтобы даже встать, не говоря уже о том, чтобы уйти. Её тошнило и знобило, вся комната вокруг словно немного ходила ходуном. Но ей удалось сосредоточиться на одной единственной мысли, в которую она не хотела верить, с которой не хотела соглашаться, но у нее не было другого выбора.  — Можете злиться сколько угодно, но Вы не можете отрицать, что Вам нужна была помощь. И это вполне очевидно, что в больницу, Юджина, Вы бы тоже не хотели попасть. Он был прав. Он был черт возьми прав! Это было более чем очевидно. После того, как ее силы окончательно покинули ее после встречи с Уиллом, она могла ведь просто замерзнуть на улице, ведь не факт, что Грэм вышел бы из дома в такой холод после того, как за ней закрылась дверь. И только лишь тот факт, что по какой-то причине Ганнибал поперся к агенту в столь поздний час не пойми зачем, возможно спас её от попадание в спец. учреждение. Теперь, Юджина была в ловушке между отрицанием и… благодарностью. Как бы она не относилась к человеку, кто все время совал свой нос куда не нужно, сейчас, она не могла отрицать, что скорее всего, он был единственным, кто мог спасти ей жизнь и не навлечь катастрофических последствий для её будущего. Чуть помедлив, она попробовала оттолкнуться руками от дорогого ковра, чтобы встать на ноги. Но стоило её телу оказаться в чуть более вертикальном положении, в её глазах вновь потемнело, а сама она чуть покачнулась, едва удержав равновесие. Сейчас, девушка была слишком слаба, слишком уязвима. И как бы не хотелось этого делать Юджине Стренд, той, кто всегда молчала о любой своей слабости, с ее губ сорвался простой, очевидный им обоим факт, одновременно являвшийся просьбой о помощи. — Я не могу встать, — почти прошептала она, поднимая глаза на психиатра. Тот в свою очередь чуть прищурился, явно радуясь тому, что она здраво оценивает свои силы и не пытается делать глупости. Сделав шаг навстречу, он протянул ей руку, а голову склонил в вопросительном жесте. — Я собираюсь помочь Вам вернуться на кушетку. Вы же разрешите? Ответом ему послужил кивок, и мужчина медленно, осторожно, взял ее одной рукой под талию, сразу подметив про себя, что его пальцы отчетливо ощущают реберный корсет даже через теплый свитер, который был на ней. Одну из ее рук закинул себе на плечо, и почти волоком протащил её обратно к дивану, так как даже ноги девушка переставляла с большим трудом. Осторожно усадив её, он протянул ей плед, и та накинула его на себя. — Вы одной ногой в могиле, мисс Стренд, Вы должны поесть. — сказал психиатр после минутного молчания, обращая внимание гостьи на поднос, что дожидался их на кофейном столике. Там явно был суп, а еще какой-то напиток, идентифицировать который при беглом взгляде можно было как зеленый чай или какой-нибудь отвар.  — Я не могу есть… — Вам придётся. Вы пренебрегали этим слишком долго. Юджина не смогла врать себе в одной простой вещи. Сейчас ей было очень страшно. Умирать от истощения оказалось куда больнее, чем она себе преставляла. А сейчас её начинал подводить её собственный мозг, ведь все вокруг кружилось и казалось нереальным. Встать и уйти было просто невозможным. Она ведь не дошла бы даже до двери. Именно поэтому, в надежде избавиться от физической боли в желудке от голода, а также за не имением другого выхода, она сдается и кивает. — Вот и хорошо, — разносится по гостиной чуть смягчившийся голос мужчины, и вскоре перед лицом девушки оказывается аккуратный горшочек, в котором был налит наваристый бульон с кусочками птицы и овощами. Она не сомневалась, что будет вкусно. Так и было, но съесть она смогла всего ложек 30, и то, преимущественно в её организм попадал лишь бульон. — Больше не могу, — призналась она, протягивая ему горшочек дрожащими руками. — Хорошо, — Лектер забрал у нее горшочек и вернул его на поднос. Вместо супа, он теперь протягивал ей маленькую чашечку какого-то напитка. — Выпейте, — сказал он строго, сразу поднося чашку к её губам. — Что эт… — хотела спросить темноволосая, но не успела. Быстрым движением рук, Ганнибал заставил ее осушить чашку, и она закашлялась от странного горького вкуса, который заставил ее скривить лицо и невольно слабо замахать руками. — Особый состав, что поможет Вам спать. Ложитесь, Вас совсем скоро сильно потянет в сон, не надо противиться этому. Сон сейчас жизненно необходим. — в голосе психиатра звучало удовлетворение, смешанное с предвкушением. — Что это за… гадость? — вновь спросила она, но ответ она не услышала. Вместо этого, ее бережно уложили, а произнести еще хоть слово оказалось совершенно невозможным, ибо её перестал слушаться даже собственный язык. Веки потяжелели, и стали неумолимо закрываться, сначала превращая лицо Лектера во что-то странное и расплывчатое, а затем полностью погружая мир вокруг во тьму. Она ещё бодрствовала некоторое время, не в силах открыть глаза, но чувствуя, как мужчина подтыкает под её тело плед, аккуратно укладывает ее руки, убирает выбившиеся пряди с её лица. Чёрт, и ведь даже не наругаешься на него сейчас. Все тело словно налилось свинцом, стало слишком тяжелым. А теперь, и её сознание ускользнуло от неё, оставляя её в состоянии глубокого, какого-то гипнотического сна. Когда её глаза вновь открылись, ей показалось, что она и не спала вовсе. Тело все также знобило, вокруг было темно, камин был уже затушен. Все вокруг погрязло в полумрак от пары светильников, которые были явно выставлены на минимальный режим. Звенящая тишина, странный привкус во рту, сильнейший озноб. Всё это захотело заставить её уснуть вновь, но почему же она никак не может закрыть глаза? В груди поселилось странное ощущение, что что-то не так, и она приподнялась, убирая с себя плед. — Может… пойти домой? — спросила Юджина у тишины, а её голос, как ей показалось, стал отскакивать от стен и странно заполнять всю комнату. В её ушах отозвалось эхо. «Домой…? Домой…? Домой…?» Не поверив своим ушам, девушка усмехнулась, думая, что её обманывает её донельзя уставший мозг. Поднявшись, она ступила по ковру вперед, подходя к огромному окну гостиной и выглядывая в него. Снаружи не было ничего. То есть абсолютно. Вне дома Лектера, мир словно не существовал, там не было ни забора, ни двора, ни других домов, ни даже неба. Лишь пустота, без единого намека на то, куда исчез мир. — Доктор Лектер? — позвала она, отворачиваясь от окна и вновь глядя на гостиную. Эхо вновь разнеслось по комнате, и вдруг ей стало страшно, да так, что под свитером у нее выступил холодный пот. Что за чертовщина? — Может он спит наверху? — прошептала она, и вскоре, ей удалось найти лестницу, которая вела на второй этаж. Странно, почему же коридор наверху так сильно отличается от того, что внизу? Если в гостиной все было шикарно, чисто убрано, подобрано со вкусом, то здесь не хотелось оставаться дольше секунды. Стены вокруг потрескались, свет исходил от одной единственной лампочки, висевшей с потолка на проводе, а поскольку этот незатейливый механизм раскачивался туда сюда, то и свет то появлялся, то исчезал, заставляя девушку затаить дыханиие. — Доктор Лектер! — от страха, её голос сорвался. Вокруг было не так много дверей, где бы он мог находиться. Да, ей было стыдно приходить к нему посреди ночи и признаваться в том, что ей страшно или в чем-то подобном, но другого выхода она пока не видела. Её рука потянулась к первой двери, ручка противно скрипнула, и дверь открылась. За этой дверью оказалась не какая-нибудь гостевая спальня. От того, что она увидела, кровь в её жилах остыла от животного ужаса. Это была комната, очень хорошо ей знакомая, стены обклеены девичьими обоями со всякими зверушками, постель не застелена, нежно бежевое белье чуть смялось, вокруг разбросаны знакомые игрушки. Её собственная комната, где она росла, куда приходила её мама, чтобы разбудить и отвести завтракать, где они с отцом иногда играли, если он не был занят. Всё это предстало перед ней, но в каком-то искаженном, страшном виде. Только Юджине было известно, почему иногда ей приходилось прятать от матери постельное белье, и почему хотелось ей так ненавистен был крест, висящий над её крохотной кроватью. От страха, она попятилась назад и стремглав понеслась в другую комнату, надеясь, что она сбежит из комнаты, что пробуждала столько воспоминаний. Другая дверь, что напротив, поначалу не поддавалась, но когда она открылась, девушка сразу ощутила, что вокруг нечем дышать. Всё в комнате было нетронутым, но запах мгновенно заставил легкие сжаться, словно она вошла не на кухню, также являвшуюся гостиной, где когда-то её родители баловали свою малышку любимыми фруктами или умоляли поесть овощей, а в газовую камеру. Мертвые мужчина и женщина, до этого словно спокойно уснувшие на диване, вдруг поднялись, как по команде. Их мертвые тела изогнулись в воздухе и оказались лицом к ней, глядя в сторону дочери не видящими глазами. — Ты могла бы раньше сказать, что придешь, — раздался по комнате скрипучий голос мертвой женщины, — сегодня раньше закончился в хоре? — НЕТ! — протяжный крик Юджины разнесся по помещению, и она стремглав бросилась прочь, как можно дальше по коридору. Легкие горели, она спотыкалась и падала, но поднималась каждый раз, чтобы бежать, дабы не видеть лица мертвых мамы и папы. Их обвинения и мольбы наслаивались одно на другое в гулком эхе, заставляя девушку в страхе закрыть уши и бежать вперед. Впереди оставалась лишь одна дверь, и она всем весом своего тела ударилась в нее. Дверь открылась, и Стренд рухнула на пол. На очень холодный пол, а вокруг неё было бесчисленное количество скамеек. Возле алтаря, посередине прохода, стояла высокая фигура в робе священнослужителя. Мужчина повернулся к ней, его глаза сощурились, хоть и были пусты. Он что-то сказал и улыбнулся, но за своим воплем животного ужаса, Юджина его слов не услышала. Тем временем, в реальном мире, Ганнибал прикладывал к разгоряченному лицу девушки вымоченные в холодной воде бинты, пока та билась в его руках и умоляла, чтобы этот кошмар закончился.