Наследие

Вечер в Хогсмиде был тихим: студенты бродили по лавкам, из «Трёх метёл» доносился смех. Но мир оборвался криком. — Пожиратели! Чёрные силуэты возникли из тумана, заклятия взрывались в воздухе, стены домов покрылись огненными шрамами. Авроры, патрулировавшие деревню, бросились в бой. — Розье! Тонкс! — рявкнул Грюм, перемещаясь вихрем заклинаний. — Держите фланг! Амелия выхватила палочку. Сердце гулко билось, но взгляд оставался холодным. Она шагнула навстречу врагам — и вдруг услышала звонкий, безумный смех. Беллатриса Лестрейндж. Она двигалась, как безумная тень, волосы развевались, в глазах горел мрак. Её заклятия были быстрыми и смертельными. — Crucio! Амелия едва успела отразить удар, отбросив ответным «Protego Maxima!». Их взгляды встретились. Белла замерла, прищурилась, в её улыбке мелькнула тень замешательства. — Кто ты, девочка? — её голос дрогнул странной ноткой. — В тебе… что-то есть… что-то родное. — Я — аврор, — холодно ответила Амелия, выплёскивая вперёд заклятие. — Твоё прошлое меня не интересует. Они закружились в смертельном танце. Белла смеялась, но глаза её оставались прикованными к Амелии. — Эти волосы… этот огонь в глазах… Ты напоминаешь мне его. Моего милого кузена… Амелия стиснула зубы. В крови загудело, словно что-то древнее отзывалось на зов. Она шагнула вперёд, усилив удар. — Confringo! — взрывной луч снёс стену рядом с Беллой, осыпав её обломками. Беллатриса, отпрыгнув, рассмеялась звонче. — Да-а, я чувствую! Кровь… кровь нашей семьи течёт в тебе. Ты не можешь это отрицать! Амелия выпрямилась, глаза её сверкнули сталью. — Я — не твоя семья. И с этими словами провела молниеносный манёвр, почти невидимый для глаз. Заклятие сбило Беллу с ног, выбив из рук палочку. В толпе раздались возгласы: никто ещё не видел, чтобы кто-то вот так обошёл Беллатрису в дуэли. Но Амелия не добила её. Она стояла над врагом, дыша тяжело, сжимая палочку так, что побелели пальцы. Белла поднялась, смех её стал тише, почти шёпотом: — Ты… кровь. Настоящая кровь. Блэк. В следующий миг она исчезла во вспышке Аппарирования, оставив только эхо смеха и гул крови в ушах Амелии. Хоксмид дымился. Каменные стены были изрешечены заклятиями, крыши обрушены, воздух ещё пах гарью и металлом. Авроры и члены Ордена Феникса собирались на площади, пересчитывая потери. Амелия сидела на обломке стены, сжимая палочку. Костяшки пальцев были белыми, волосы выбились из-под мантии, на виске темнел ожог. Но взгляд оставался холодным. Тонкс подошла и осторожно коснулась её плеча. — Эй… ты в порядке? Амелия лишь коротко кивнула. Рядом Грюм переговаривался с Шеклболтом и Люпином. Их слова неслись чётко, как удары молота: — Видели, что произошло? — Люпин нахмурился, обводя взглядом остальных. — Беллатриса остановилась. Она разговаривала с ней. — Беллатриса не разговаривает, — процедил Грюм. — Она смеётся и пытает. Это я знаю наверняка. Шеклболт перевёл взгляд на Амелию, сидящую в стороне. — Но с ней… было иначе. Она будто… узнала её. — Глупости, — резко бросил Грюм. — У Беллатрисы мозги давно расплавились. Но… — он прищурился, — девчонка держалась. И даже прижала Лестрейндж к стенке. Такое редко кто может. Тонкс тихо заметила: — Может, Беллу смутило, что она молодая, но дерётся, как будто… выросла среди тёмных? В наступившей тишине эти слова прозвучали слишком громко. Амелия подняла голову, встретилась с их взглядами и спокойно произнесла: — В Дурмстранге обучают многому. Даже тому, что в Хогвартсе считают запретным. Возможно, это сбило её с толку. Она произнесла это ровно, без тени дрожи. И всё же внутри сердце билось сильнее, чем после боя. Грюм нахмурился, но кивнул. — Что ж. Пусть так. Но я хочу, чтобы твой отчёт был подробным до каждой секунды. Поняла, Розье? — Так точно, — твёрдо ответила Амелия. Когда остальные разошлись, Люпин остался на миг и посмотрел на неё чуть мягче. — Беллатриса увидела в тебе что-то, чего не увидели мы. Но будь осторожна. Это может стоить тебе слишком многого. Он ушёл, а Амелия осталась сидеть среди руин, чувствуя, как в венах шумит та самая кровь, которую Беллатриса узнала мгновенно.