Наследие

Ночь была тихой, звёзды — холодными и далекими. Амелия шла по старому кладбищу, где каждое надгробие хранило свои тайны. Факел в её руке потрескивал, освещая выщербленные имена. Она остановилась у небольшой плиты из чёрного камня. На ней было выбито: Регулус Арктурус Блэк 1961–1979 Амелия медленно опустилась на колени. Слова застряли в горле, и только спустя минуту она прошептала: — Здравствуй, отец. Она сидела долго. Говорила тихо, иногда сбивалась, но продолжала: о том, как жила, как училась в Дурмстранге, как стала аврором. О том, как впервые услышала о Сириусе. О том, что кровь тянет её к Британии, хотя разум зовёт бежать. — Знаешь… — её пальцы скользнули по шершавой плите, — иногда я чувствую, что я не одна. Что ты всё ещё рядом. И что мне нужно продолжать путь за тебя. Глаза жгло, но слёз не было. Только стальная решимость. Перед уходом она оставила на могиле свежие белые лилии. Белый цвет — символ памяти и силы. Она развернулась и ушла в темноту, оставив позади только факел, догорающий в траве. Через несколько часов на кладбище пришёл другой человек. Высокий, худой, с чёрными спутанными волосами, в старой мантии. Сириус Блэк. Он медленно подошёл к плите брата. — Здравствуй, Регулус, — глухо произнёс он. — Я всё ещё думаю о тебе… И вдруг заметил цветы. Совсем свежие, ещё не тронутые ночной росой. Сириус нахмурился. — Кто-то был здесь… и недавно. Он присел, коснулся лепестков. Лилии. В груди шевельнулось что-то тревожное и в то же время… странно тёплое. — Ты не сказал мне всего, брат? — тихо спросил он, глядя на могилу. — Или я опять слишком поздно? Ветер прошелестел в ветвях. Сириус долго стоял над могилой, чувствуя, что правда совсем рядом, но ещё скрыта за плотной завесой тайны.

***

Заклинания рвались в воздухе, отражаясь от стен зала со стеклянной Аркой. Орден и Пожиратели бились ожесточённо, каждое движение было на грани жизни и смерти. Амелия держала оборону вместе с Тонкс, но её сердце вдруг сжалось. Словно что-то впереди, за клубами заклятий, звало её. Она оттолкнула противника и побежала к центру зала. И именно в этот миг увидела: Беллатриса засмеялась и ударила Сириуса. Его тело качнулось назад, прямо к серебристому полотну Арки, в которое тянул холод вечности. — Нет! — вырвалось у Амелии. Она рванулась вперёд, с невероятной скоростью, будто само время подталкивало её. И в тот миг, когда Сириус уже падал, её руки схватили его за плечи и резко дёрнули на себя. Они вместе повалились на каменный пол. Арка осталась позади, едва не приняв жертву. Сириус тяжело дышал, лежа на спине, а над ним склонилась девушка с горящими глазами и выбившимися из-под капюшона тёмными кудрями с белыми прядями. И он замер. Потому что в её взгляде он увидел нечто до боли знакомое. Тот же холодный блеск решимости. Та же печаль, затаившаяся в глубине. Взгляд его брата. — Кто ты…? — хрипло спросил он. Амелия на секунду закусила губу, борясь с внутренним порывом. Но всё же ответила тихо, так, чтобы услышал только он: — Я та, кого твой брат оставил после себя. Сириус широко раскрыл глаза, будто мир под ним пошатнулся. Но времени для вопросов не было — Беллатриса снова метнула заклятие. Амелия вскочила и отбила его с такой силой, что каменные плиты под ногами дрогнули. Сириус всё ещё не мог прийти в себя. Он смотрел ей вслед, и в груди стучало: — Регулус… у тебя была дочь… Заклинания рвались в воздухе, отражаясь от стен зала со стеклянной Аркой. Орден и Пожиратели бились ожесточённо, каждое движение было на грани жизни и смерти. Амелия держала оборону вместе с Тонкс, но её сердце вдруг сжалось. Словно что-то впереди, за клубами заклятий, звало её. Она оттолкнула противника и побежала к центру зала. И именно в этот миг увидела: Беллатриса засмеялась и ударила Сириуса. Его тело качнулось назад, прямо к серебристому полотну Арки, в которое тянул холод вечности. — Нет! — вырвалось у Амелии. Она рванулась вперёд, с невероятной скоростью, будто само время подталкивало её. И в тот миг, когда Сириус уже падал, её руки схватили его за плечи и резко дёрнули на себя. Они вместе повалились на каменный пол. Арка осталась позади, едва не приняв жертву. Сириус тяжело дышал, лежа на спине, а над ним склонилась девушка с горящими глазами и выбившимися из-под капюшона тёмными кудрями с белыми прядями. И он замер. Потому что в её взгляде он увидел нечто до боли знакомое. Тот же холодный блеск решимости. Та же печаль, затаившаяся в глубине. Взгляд его брата. — Кто ты…? — хрипло спросил он. Амелия на секунду закусила губу, борясь с внутренним порывом. Но всё же ответила тихо, так, чтобы услышал только он: — Я та, кого твой брат оставил после себя. Сириус широко раскрыл глаза, будто мир под ним пошатнулся. Но времени для вопросов не было — Беллатриса снова метнула заклятие. Амелия вскочила и отбила его с такой силой, что каменные плиты под ногами дрогнули. Сириус всё ещё не мог прийти в себя. Он смотрел ей вслед, и в груди стучало: — Регулус… у тебя была дочь… Смех Беллатрисы эхом разнёсся под сводами Зала Смерти. Её глаза горели безумием, палочка плясала в руках, будто ядовитая змея. — Ах, какая милая сцена! Маленькая девочка решила встать между мной и смертью? — захохотала она. Амелия шагнула вперёд, выпрямляясь во весь рост. В глазах её отражалось пламя, но голос прозвучал ровно, сталью: — Сейчас я покажу тебе, кто настоящий позор рода Блэк. Зал будто выдохнул разом. Даже Пожиратели и Орден замерли, перестав сражаться, обращая внимание на двух женщин, стоящих друг напротив друга. — О-о-о… — Беллатриса прищурилась, смех её стал глухим. — Какая дерзость. Думаешь, можешь бросить вызов мне? Мне, верной слуге Лорда? — Я не думаю. Я знаю, — парировала Амелия и вскинула палочку. — Потому что я наследие семьи Блэк. Не твоё безумие и фанатизм, а сила, честь и воля. И дуэль началась. Беллатриса закрутила вихрь чёрных проклятий, каждое из которых могло свести с ума или убить на месте. Амелия отвечала точно, без лишних движений, её защитные чары сверкали, ломали и гасили волны тьмы. — Ты дерзишь! — взвизгнула Белла, — ты не имеешь права! — Имею! — крикнула Амелия и врезала заклинанием так, что пол под ногами Беллы разлетелся каменными осколками. — Потому что я дочь Регулуса Блэка! Эти слова ударили громом. Сириус, уже поднявшийся на ноги, замер с расширенными глазами. Орден — оцепенел. Даже Пожиратели зашептались. Беллатриса на миг отшатнулась, в её лице мелькнуло что-то похожее на потрясение. Но затем глаза её вспыхнули яростью. — Ложь! Ложь!!! — завизжала она, и её заклятия полетели ещё быстрее, безумнее. Амелия же стояла прочно, как стальной клинок, отражая каждый удар, доказывая, что её кровь — не пустые слова, а живая сила. Зал замер, наблюдая за схваткой Блэков — прошлого и будущего рода. Беллатриса билась, как загнанный зверь, визжа, крича, смеясь, её волосы разметались, глаза сверкали безумием. — Ты ничто! Ты не смеешь носить имя Блэков! — Я несу его с честью! — ответила Амелия. — Ты превратила его в проклятие! Они обменялись серией заклятий, каждое всё мощнее. Белла — в бешенстве, Амелия — холодна и собранна, словно её вела сама кровь рода. И вдруг — решающий момент. Беллатриса метнула смертоносное проклятие, зелёная вспышка устремилась к Амелии. Девушка резко вскинула палочку, и вокруг неё вспыхнуло щитовое заклинание, настолько чистое и сильное, что зелёный луч отразился и ударил в колонну за спиной Беллы. Камень рухнул, обрушив облако пыли. Амелия шагнула вперёд, её голос прорезал тишину: — Наследие рода Блэков — не твоя безумная преданность, а сила духа, которой обладал мой отец. Сегодня я докажу это. И с этими словами она выкрикнула заклинание, пылающее белым светом. Оно сбило Беллатрису с ног, отбросив её к стене. Сириус стоял неподвижно, глядя на девушку. В его сердце всё переворачивалось — потому что в её глазах, в этой решимости, он видел брата. Беллатриса поднялась на колени, её смех стал хриплым и надломленным. Она смотрела на Амелию с ненавистью, но и… с признанием. — Ты… кровь… — прохрипела она. — Я чувствую её… Амелия же стояла прямая и гордая. Она не добила, не бросилась добивать — она показала превосходство. Все понимали: сейчас решилось нечто большее, чем исход дуэли. Решилось, какое наследие Блэков будет жить дальше. Беллатриса визжала и смеялась, её глаза горели безумием. — Ты ничто! Ты не смеешь носить имя Блэков! — Я несу его с честью! — голос Амелии разрезал пространство, как клинок. — Ты превратила его в проклятие! Заклятия рвались одно за другим. Белла метнула очередной смертоносный луч, но Амелия отбила его с такой силой, что каменные колонны затрещали. Девушка шагнула вперёд, и её глаза полыхнули яростью: — Это ты виновата в его смерти! — выкрикнула она. — Ты привела Регулуса к Лорду! Ты шептала ему про «великую честь», про «наследие» — и толкнула его в могилу! Беллатриса на миг остолбенела, словно слова прорезали её безумие. — Л-л-ложь! — взвизгнула она, но в голосе мелькнула трещина. — Он сам сделал выбор! — Выбор, навязанный тобой! — Амелия взмахнула палочкой, и их заклятия столкнулись в воздухе, ослепив зал. — Ты лишила его будущего. Но его кровь жива во мне! И я докажу, что наследие Блэков — это сила, а не твое безумие! В этот момент Амелия выкрикнула заклинание, и её светлое пламя отбросило Беллатрису к стене. Зал стих. Орден и Пожиратели смотрели в немом потрясении: кто-то бросил Беллатрисе вызов и выстоял, более того — одолел. Сириус не мог оторвать взгляда от девушки. В её словах, в ярости, в том, как она защищала Регулуса, он слышал голос брата. В этот момент он шагнул вперёд. Его лицо было мрачным, потрясённым и в то же время… наполненным чем-то давно забытым. Он смотрел на Амелию долго, словно пытался разглядеть то, что и так было ясно. Белые пряди в тёмных кудрях. Суровый взгляд. Решимость. И тихо, но так, что эхом разнеслось по залу, сказал: — Племянница. Все замерли. Орден, шепчущийся в растерянности. Даже Пожиратели, не верящие своим ушам. Амелия резко обернулась к нему. В её глазах мелькнуло сразу всё: боль, гордость, сомнение. — Ты… веришь? — выдохнула она. Сириус сделал шаг ближе. Его голос дрогнул, но был твёрдым: — Ты — дочь Регулуса. Я вижу это. Я чувствую. И если он оставил в этом мире тебя… значит, он всё сделал не зря. У Амелии перехватило дыхание. Она впервые позволила себе чуть опустить взгляд, и в её глазах блеснули слёзы — настоящие, не сдержанные. А вокруг всё замерло. Потому что только что в зале Отдела Тайн род Блэков вновь обрёл наследие.