Наследие

Ночь после схватки была тихой. Они укрылись в заброшенном амбаре. Гермиона зажгла маленький огонёк, Гарри сидел, уставившись в пол, а Драко молча прислонился к стене. Амелия всё ещё держала письмо. Бумага была измята и пропитана её слезами, но глаза девушки теперь горели сухим огнём. — Я знала, что это случится, — сказала она, наконец нарушив тишину. — Лорд никогда не оставляет живых свидетелей. Но… я думала, что у нас ещё будет время. Гарри поднял взгляд. — Мне жаль, Амелия. Она кивнула, но её голос зазвенел металлом: — Жалости не нужно. Я не собираюсь плакать и прятаться. Он забрал моего отца, теперь мою мать. Я не успокоюсь, пока не поставлю точку в этой истории. Гермиона осторожно заметила: — Но месть… она опасна. Она может разрушить тебя изнутри. — Пусть, — отрезала Амелия. — Если я должна сгореть вместе с ним — так и будет. Но я заставлю Волдеморта почувствовать то, что чувствую я. Драко впервые за долгое время нарушил молчание: — Ты звучишь пугающе похоже на Блэков. Она бросила на него острый взгляд, в котором сверкнула и боль, и гордость. — Потому что я и есть Блэк. Настоящий. И он это узнает. В её словах не было сомнения — только клятва. И в ту ночь трое подростков и одна наследница мрачного рода знали: теперь их путь стал ещё более опасным, но и неотвратимым. Слухи привели их в маленькую деревушку. Ночью в небе над ней мелькнул Знак Лорда. Гарри и Гермиона хотели обойти стороной, но Амелия остановилась, стиснув зубы. — Там они, — прошептала она. — Те, кто служит ему. — Амелия, — Гарри схватил её за локоть, — это может быть ловушка. Мы должны быть осторожны. — Осторожность не вернёт мою мать, — холодно ответила она и вырвала руку. Она шагнула вперёд, тёмный плащ колыхнулся за её плечами. Драко последовал за ней без лишних слов, только бросив Гарри быстрый взгляд: «Не остановишь её — она пойдёт одна». В доме, куда они ворвались, сидели четверо Пожирателей. Они не ждали нападения. — Ну и кто это к нам пожаловал? — хрипло рассмеялся один, поднимаясь с кресла. — Дети? — Дети Блэков, — произнесла Амелия, и её голос ударил, как проклятье. — За кровь — кровью. И началась буря. Она двигалась стремительно, почти беззвучно. Каждое заклятие было точным и смертельно яростным. Струя багрового света разрубила стол, взрывная волна отбросила врагов к стене. Пожиратели пытались контратаковать, но в её движениях было слишком много бешеной силы. Гарри с Гермионой прикрывали фланг, Драко обезоруживал противников, но вся сцена принадлежала Амелии. Она словно сражалась не заклинаниями, а болью, превращённой в огонь. Один из Пожирателей рухнул, обездвиженный, другой с криком выбил окно и попытался бежать — Амелия сбила его заклинанием в спину. Её глаза горели безумным светом, и в этот миг она была пугающе похожа на Беллатрису. — Амелия! — крикнула Гермиона. — Хватит! На мгновение в глазах девушки мелькнула трещина. Она опустила палочку и тяжело задышала. Гарри подошёл ближе, осторожно коснувшись её руки. — Я понимаю твою злость. Но если ты дашь ей управлять тобой… ты станешь такой же, как они. Её плечи дрожали, будто она сдерживала крик. Потом она закрыла глаза и глухо сказала: — Нет. Я стану сильнее. Ради него. Ради них обоих. Драко тихо добавил: — И ради нас. Они вышли из дома, оставив за спиной разгром и обезоруженных врагов. Над деревней всё ещё тлел Знак Лорда, но теперь в его свете ярко горела клятва Амелии. На кухне Гриммо-сквер царила тяжёлая тишина. За длинным столом собрались члены Ордена Феникса. На стенах потрескивали свечи, а в воздухе витала тревога. — Опять, — глухо сказал Кингсли, бросив на стол свежую газету. — Ещё одна группа Пожирателей обезврежена неизвестными. На этот раз в Йоркшире. Молли нахмурилась: — И кто же на это способен? Министерство уверяет, что не их рук дело. — А кто-то явно действует… — пробормотал Люпин, задумчиво проводя пальцами по щетине. — Чётко, жестоко и… слишком грамотно для случайных магов. Сириус сидел, откинувшись на спинку стула, и молчал. Но его пальцы нервно барабанили по столешнице. — Что-то хочешь сказать? — заметил Люпин, прищурившись на друга. Сириус резко поднял взгляд. В его серых глазах пылало странное выражение — смесь тревоги и какой-то почти суеверной надежды. — Я знаю, чьи это руки. — Ты думаешь о ней? — осторожно спросила Тонкс. — Я чувствую, — резко ответил он. — Это Амелия. Кто ещё может оставить такой след? Блэковская кровь говорит сама за себя. — Но если это она… — задумчиво произнесла Минерва, — она слишком юна для такой войны. Сириус хрипло усмехнулся. — Юна? Она дочь Регулуса. У нас не бывает юности. Молли нахмурилась ещё сильнее: — Сириус, но это же опасно. Она одна. — Нет, — отрезал он, вставая. — Она не одна. У неё есть я. И если она вступила в эту войну, я найду её. На секунду в комнате повисла тишина. Никто не решился спорить. А в то же время где-то далеко Амелия, не ведая об этих словах, продолжала свой путь — ещё глубже, ещё ближе к границе, за которой начиналась её месть.