Наследие

Огненный свет плясал в их глазах. Последний крестраж, извиваясь, растворился в адском пламени, и комната погрузилась в гнетущую тишину. Казалось, даже стены удерживали дыхание, вслушиваясь в момент. Гарри сжал кулаки. — Всё. Теперь остался только он. Гермиона вытерла испачканное пеплом лицо и слабо улыбнулась, хотя в её глазах стояла усталость, граничащая с отчаянием. — Мы сделали невозможное. Драко криво усмехнулся, облокотившись на стену: — Скажи это моим нервам. Я старше лет на десять, если не больше. Амелия молча смотрела на огонь, который ещё тлел на камне. Её пальцы сжимали медальон Блэков, оставшийся от отца. И в её взгляде не было ни облегчения, ни радости — только холодное ожидание. — Теперь, — произнесла она низким голосом, — наша дорога ведёт в Хогвартс. Там всё закончится. Гарри кивнул. — Он придёт туда за мной. Но теперь у него не осталось тайн, за которыми можно прятаться. — И у нас тоже, — добавила Амелия. Она впервые подняла глаза прямо на него, и Гарри понял: в её решимости не осталось страха. Они вышли из заброшенного убежища и шагнули в ночь. Хогвартс ждал их — последний дом, последний бой. Хогвартс встретил их тревожным гулом. Замок словно сам чувствовал приближение шторма. В Большом зале их ждали учителя, Орден и студенты, готовые к обороне. — Гарри?! — голос Минервы дрогнул, когда она увидела, кто вошёл первым. — Ты… — Мы уничтожили крестражи, — твёрдо сказал он. За его спиной показалась Амелия — глаза усталые, но горящие, и в этом взгляде многие увидели отголоски Блэков. Сириус замер, будто перестал дышать. Он хотел броситься к ней, но сдержался, только сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Вы… все четверо? — выдохнул Люпин, переводя взгляд с Гарри на Гермиону, Драко и Амелию. — Да, — коротко ответил Драко. — И не спрашивайте как. Все понимали: впереди лишь одна ночь до последнего боя. Амелия спала в выделенной для Ордена комнате. Но сон пришёл тяжёлый, слишком яркий, почти реальный. Она стояла на пустом перроне. Белый туман клубился, паровоз издал протяжный свист. И там, у вагона, она увидела его. Регулус. Он выглядел молодым, как на фотографиях, но его глаза были мягче, чем она могла себе представить. — Папа… — сорвалось с её губ, и она шагнула вперёд. Он улыбнулся — устало, но с нежностью. — Ты сильнее, чем я когда-либо был. Я горжусь тобой. Амелия сжала кулаки. — Но если… если я не смогу… Он коснулся её плеча — тёплая ладонь, как настоящее прикосновение. — Если не сможешь, мы будем ждать тебя здесь. Я и мама. Но я верю: у тебя получится. Ты — продолжение нас обоих. Слёзы защипали её глаза, но она кивнула, глотая ком в горле. — Я не подведу. Обещаю. Поезд вздохнул паром, и Регулус отступил в туман. — Иди, Амелия. Время пришло. …Регулус уже растворялся в белом тумане, когда Амелия почувствовала на себе новые взгляды. Обернувшись, она увидела пару — женщину с огненными волосами и мягкими глазами, мужчину с очками и тёплой улыбкой. Они казались такими настоящими, что сердце Амелии на миг замерло. — Ты… кто вы? — прошептала она. Женщина шагнула ближе. — Я — Лили. А это Джеймс. Мы родители Гарри. Амелия расширила глаза. Даже во сне ей казалось невозможным видеть их. Но они смотрели на неё с такой искренностью, что сомнений не было. — Ты встретишь Гарри, — тихо сказала Лили. — Передай ему… что мы всегда гордимимся им. Что мы любим его, несмотря ни на что. — И Сириусу, — добавил Джеймс, улыбнувшись чуть озорно, — скажи, что я помню его упрямство. Но мы благодарны за то, что он рядом с Гарри. И Рему — он стал для нашего сына тем, кем мы сами не успели стать. Амелия сглотнула, чувствуя тяжесть этого поручения. — Я передам… я клянусь. Лили коснулась её ладони. — И ещё… позаботься о них. О Гарри, о его крестных. Им всем нужна семья. Пар начал сгущаться, поезд протяжно загудел. Лили и Джеймс начали растворяться, но их улыбки оставались ясными и тёплыми. — Мы верим в вас, — сказал Джеймс на прощание. — Верьте и сами. Амелия проснулась с рассветом, сжимая одеяло, как будто в руках был всё ещё их свет. Она знала: теперь её долг не только мстить за родителей, но и сберечь Гарри ради тех, кто любил его прежде.