Колыбель в темноте

Чон Тхэ Ин стоял в коридоре роддома, всматриваясь в пространство за стеклом. В маленьких кроватках лежали новорожденные дети. Одни младенцы мирно спали, прижимая кулачки к груди, другие пытались ухватить ручками воздух. Иногда они таращили глаза, словно удивлялись этому миру, а иногда открывали рот, чтобы выразить свое удивление. Для них все вокруг неведомо и странно. Новорожденный не мог самостоятельно выжить в этом мире для поддержания этой хрупкой жизни нужна забота взрослых. Если бы сейчас их бросили в одиночестве, эти дети не прожили бы и двух дней. Персонал роддома заботился о малышах круглосуточно. «Если бы для них всегда было так безопасно и спокойно…» Каждый день в мире кто-то рождается и умирает. И если к смерти Чон Тхэ Ин уже давно привык, то процесс рождения новой жизни стал для него открытием. Сегодня он слышал через какие муки доводится пройти матери, чтобы на свет появился человек. Он никогда не задумывался над этим, но увидев, с каким беспокойством по коридору носился муж Хелены, пока она кричала в палате, понял, что жизнь требует не меньших страданий, чем смерть. Мы приходим в этот мир с болью и так же с болью покидаем его. В отражении стекла Чон Тхэ Ин видел себя. — Человек, который может наблюдать со стороны, но никогда не будет частью этого. В мире так много детей, но ни один из них не принадлежал Чон Тхэ Ину. Он снова смотрел на младенцев в кроватках. В этот момент ему хотелось забрать себе одного из них. Просто открыть дверь, войти в комнату, взять одного из них в руки и уйти домой. «О чем я, черт побери, думаю?..» Даже если ему хотелось, он бы никогда так не поступил. Для каждой семьи их дети — это дар, который нужно беречь. У каждого ребенка есть родители, которые будут любить и заботиться о них. Чон Тхэ Ин мог только пожелать им быть счастливыми. Когда-то Чон Тхэ Ин услышал, что ребенок сам выбирает своего родителя. Ему не хотелось, чтобы это было правдой. Если уж и выбирать себе семью, то не такую, как у них с Илаем. В отражении стекла рядом с лицом Чон Тхэ Ина показался букет белых хризантем. — Красивые, — заметил Тхэ Ин, все еще смотря сквозь стекло. — Повезло, что рядом оказался цветочный магазин. Я передам ей цветы, подожди пока здесь. — Мне следует тоже пойти? — Нет, — ответил Илай. *** Илай вел автомобиль, пока Тхэ Ин сидел рядом. — Так куда мы едем? Илай показал связку ключей: — Отдали нам. — Мы будем вдвоем или дети тоже… — Вдвоем, — сразу ответил Илай. — Хорошо. Нью-Йорк казался Тхэ Ину каменными джунглями. Вокруг было много суеты и движения. Казалось, что со всех сторон давили скопления людей, автомобильные пробки и бесконечные высотки. В машине ощущалось особенно тесно. За каждым поворотом их ждала такая же суетливая улица. Хотелось поскорее выехать на просторную равнину и увидеть небо. Но город никак не заканчивался. Даже верхушки небоскребов скрывались в тумане. Город словно не имел начала и конца. — Каменные джунгли, я знаю, — заговорил Илай. — Снова читаешь мысли? — Уже непроизвольно. Но скажи мне, Тхэ Ин, о чем ты тогда думал, смотря на детей? — Хм…о детях? — А конкретнее? — Что ты хочешь услышать, Илай? Илай Риглоу постукивал кончиками пальцев по рулю автомобиля. Он размышлял, пока не нашел ответ: — Что ты хочешь иметь со мной детей. — Но я не хочу. Весь оставшийся путь они провели в тишине. Когда они вышли из машины, Илай открыл багажник и достал оттуда большой букет красных роз. Тхэ Ин вопросительно посмотрел на него. — Да, — он улыбнулся Тхэ Ину глазами, — они для тебя. — Красивые, спасибо, — улыбнулся в ответ Тхэ Ин. — По какому поводу? — Мне не нужен повод, чтобы дарить тебе цветы. Чон Тхэ Ин вдыхал свой букет. Прекрасный аромат роз мысленно переносил его в солнечный сад. Пока на улицах Нью-Йорка было мрачно и пасмурно, мысленно Тхэ Ин оказался среди солнца и тепла. Он не был уверен, что такой эффект на него произвел запах. Возможно, даже если бы он не вдыхал этот аромат, он чувствовал бы себя так же. Тепло исходило от левого плеча, за которое его придерживал Илай. *** В квартире Хелены оказалось очень просторно. Это был типичный американский пентхаус с видом на город. Семейный интерьер в светлых тонах: больше уютно, чем роскошно. Когда на столе появился яркий красный элемент — букет роз, он начал притягивать внимание на себя. Словно пятно крови на светлой рубашке. «Белые хризантемы для Хелены и кровавые розы для меня». Страстная любовь Илая Риглоу. Опасная жизнь Илая Риглоу. Все это имело один и тот же цвет. Чон Тхэ Ин видел все оттенки красного. «Все ли?» Илай Риглоу достал коробку с пластинками и начал перебирать одну за другой. — О, виниловый проигрыватель, — пришел в себя Тхэ Ин.— Ищешь что-то конкретное? — Сейчас посмотрим. Илай выбрал одну из них и установил ее в проигрыватель. Раздалась тихая и медленная мелодия. Чон Тхэ Ин, расслабившись, упал на кресло. Спокойная музыка расслабила его и он закрыл глаза. Затем он почувствовал как его руки коснулась другая рука. Когда он открыл глаза вновь, то увидел перед собой красивую улыбку Илая. Он легко потянул Тхэ Ина на себя, заставляя встать со своего места. — Что? — спросил Тхэ Ин. Илай притянул Тхэ Ина за талию. Пока левая рука обнимала его сзади, правая вела их тела. Медленные раскачивания тел успокаивали разум. Весь мир растворился в медленном ритме. Все на свете исчезло, кроме их двоих. Этот мужчина сводил его с ума. То притягивая к себе, в такт музыке, то отталкивая, он словно играл на музыкальном инструменте по имени Чон Тхэ Ин. Его настойчивые движения заставляли двигаться так, как он его поведет. Не только в танце, но и в жизни. Тхэ Ин улыбался ему в шею, щекотал дыханием и кончиками волос светлую кожу. Тхэ Ину хотелось дышать им, ощущая каждую нотку сложного аромата тела. «Запах, который лучше роз, лучше любых других запахов на свете — запах любимого человека». — Ты пытаешься вдохнуть меня? — спросил Илай. — Ты не хочешь? — Очень хочу, Тхэ Ин, — Илай наклонил своего мужчину назад, открывая своим глазам смуглую шею перед собой. — Очень. А затем он сам наклонился к нему, к его шее, нежно касаясь ее губами. Тхэ Ин закрыл глаза, позволив себе практически повиснуть в воздухе. Крепкая рука поддерживала его за талию, а затем медленно опустила Тхэ Ина на пол. — Очень хочу тебя, — Илай прижал его к полу, переходя от шеи к губам. — Прямо на полу? — спросил Тхэ Ин. — Прямо на полу. Ни единого сопротивления со стороны Тхэ Ина не последовало. Рот был занят Илаем, пока тело говорило: «Да!», «Да!», «Да!». Если в танце Илай был нежным и ласковым, то в сексе — напористым и жадным. Тхэ Ину действительно нравилось ощущать на себе вес большого тела, прижимающего его к поверхности ковра на полу. Иначе его губы не издавали бы тихие «Люблю тебя…» снова и снова. *** Этот сексуальный монстр почти всегда доводил физическое состояние Тхэ Ина до предела. Однако с годами тело Тхэ Ина стало выносливее и теперь он чаще видел эти особенные моменты… Когда Илай ускорял движения в пояснице, готовый через мгновение излиться, на его лице отображалось истинное блаженство. Его губы поочередно то открывались, выдыхая жаркий воздух, то сжимались от удовольствия. Невероятное зрелище. Через несколько резких толчков Илай отстранился. — Что ты сейчас…? Ты вытащил? — Чон Тхэ Ин широко открыл глаза, рассматривая, как по руке и члену Илая медленно стекает беловатая жидкость. — Ты сам сказал, что не хочешь иметь со мной детей. Обессиленный Чон Тхэ Ин нахмурил брови в районе переносицы, словно услышал величайшую глупость в своей жизни. — Придурок. Закрыв глаза, он почувствовал мягкие губы на своих губах. — Илай… Но тот не ответил и просто положил свою голову Тхэ Ину на грудь. — Илай, ты что, серьезно? Ты обиделся? — Не говори глупостей. — Разочарован? — Нет. — Подавлен? — Возможно. — Мне это не нравится. Чон Тхэ Ин задумался о том, что Илай желает невозможного. «Он хочет ребенка и это его собственное желание». Эта мысль была самой сумасшедшей из тех, что касались Илая. Тогда он спросил его прямо: — Ты правда этого хочешь? — Я хочу только тебя, ты знаешь. — Тогда зачем ты добивался этого, если не хочешь? — Для тебя. — А ты знаешь, чего хочу я? — спросил Тхэ Ин. — Скажи мне. — Только тебя. Илай поднял свою голову с груди Тхэ Ина и лег рядом, пристально смотря на свое единственное в мире желание. — Почему ты обманываешь меня…и себя тоже, Тхэ Ин? Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но никто из них не находил ответов. — И чего же я по-твоему, хочу? — спросил Чон Тхэ Ин. Илай взял его за руку, и они переплели пальцы. — Чего-то большего, чем просто меня, — ответил Илай. — Нормально хотеть большего, сколько бы ни имел. Я имею достаточно, чтобы быть счастливым. Тхэ Ину очень хотелось спать. Он тяжело присел: — Я хочу в кровать. — Хорошо, идем. Илай встал первым и потянул Тхэ Ина за руки вверх. Когда он поднялся, его ноги подкосились и он потерял равновесие. Облокотившись на Илая, он обнял его за талию. — Тхэ Ин… — Илай. *** Смуглый мужчина сидел в воде, усыпанной красными лепестками. Теплый пар поднимался к потолку. Из другой комнаты раздавалась тихая музыка. В голове всплыл образ за стеклом: маленькие кроватки с крохотными детьми. Тхэ Ин пытался представить, как бы выглядел ребенок Илая Риглоу в этой кроватке. Прямо там, с другими детьми, в светлой комнате — это казалось невозможным. Илай живет во тьме, где единственным светом был сам Чон Тхэ Ин. Если Чон Тхэ Ина не станет, Илай снова погрузится во тьму. «Его ребенок так же находился бы во тьме. Колыбель в темноте, где нет места солнечному свету. Там темно и пусто». Он не думал об Илае намеренно в плохом ключе. Просто такова была его природа, его внутренний мир в отсутствие Чон Тхэ Ина. Ему не хотелось, чтобы кто-то стоял рядом с Илаем в темноте, никто другой не мог; только он сам был способен выдержать это. Это была его обязанность, его бремя, его судьба… Никто не заслуживал погрузиться во тьму, особенно невинная маленькая жизнь. Раздумья Тхэ Ина прервал звук разливающейся на пол воды, когда в нее вошел еще один человек. Сидя вдвоем в длинной ванне, они говорили обо всем на свете: — …среди криков, выстрелов, пока он спокойно спал. Чувство, как будто я держу в руках жизнь, а не смерть. Илай рассказывал о своей работе, но вовсе не обыденно, а с особым оттенком удивления. — Ты так поступил потому, что тебе стало его жаль? — Сначала мне стало просто любопытно. Когда я посмотрел на него, то увидел тебя. Спокойные карие глаза просто смотрели на меня. Мне казалось, что если я оставлю его, то это будет словно я оставил маленького тебя. — Если бы меня так оставили, мы бы никогда не встретились. — Я так и подумал. — Значит, он был в темноте, пока ты не вынес его на свет. И куда ты его отнес? — Оставил в больнице. Его должны были передать в приют. Пусть сам решает жить ему или умереть, когда станет старше. Маленькие дети не могут делать это самостоятельно. — Это было очень по-человечески. Если бы меня спросили, не знаю, ответил бы я, что ты так поступишь… — Я тоже не был уверен, что так поступлю. Иногда я делаю несвойственные мне вещи. Из-за тебя. — Меня там не было. — Ты всегда со мной, Тхэ Ин. Я никогда не отпускаю тебя, даже в своих мыслях. — Твой ребенок словно уже был рожден во тьме. — Мой ребенок…? Илай посмотрел на возлюбленного с любопытством. — …Ты сам его выбрал или он тебя, но не я, — пожал плечами Тхэ Ин. — Я тебя услышал.