KARMA. Проклятье Ангела.

      — Ликс-и, у тебя всё хорошо? — тихий, но от этого не менее взволнованный голос Чана заставил Феликса крупно вздрогнуть от неожиданности. С того самого дня, когда его жизнь резко развернулась на сто восемьдесят градусов и повернулась к блондину своей филейной частью, прошла неделя. Неделя самокопания, обиды и непонятно на кого направленной злости. К счастью, последнее Ликс худо-бедно всё же мог контролировать, иначе был бы вообще полный аут.       Сука Хван упорно молчал, презрительно глядя на парня с ехидным прищуром, и игнорировал само существование бывшего лучшего друга — спасибо хоть на этом. А то, зная несдержанную натуру этого манерного красавчика, вполне можно было ожидать от него какой-нибудь эксцентричной выходки, типа публичного оглашения случившегося перед всеми мемберами.       Феликсу в принципе на это было искренне похуй — в группе и так каждая собака была в курсе того, что парень неровно дышит к их главному вижуалу, просто, зная ребят, Ликс понимал, что ничем хорошим для самого Хвана этот рассказ бы не закончился. Минимум на того окрысились бы все и объявили негласный игнор, максимум — красавчик вполне мог и по роже получить от любого из них.       Потому что они ведь не просто группа парней, занимающихся музыкой. Они семья. Дружная, шумная, странная, но семья. А в семье не принято обижать друг друга.       — Енбок-а, ау… У тебя точно всё в порядке? — Чан был реально озадачен поведением своих двоих младших последние семь дней. На работе, конечно, это не сильно отражалось, но вот в повседневной жизни…       Хёнджин задолбал всех своей презрительно сморщенной рожей, а из всегда веселого и неунывающего Енбока словно душу вынули. Дураку было понятно, что эти двое снова поцапались, только вот причина была не понятна…       — Всё хорошо, Чани-хён, — Феликс как залипал в телефоне, так даже голову поднять не удосужился. Странно. Но ещё больше «отца» многодетного семейства напрягал безжизненный голос парня.       Поэтому Чан решил попытаться разговорить его любыми способами — ну не дело это, когда солнышко всея группы тучками заволокло. Без его яркой улыбки Чану, да и всем остальным тоже, было как-то очень уж дискомфортно.       — Феликс, если у тебя что-то случилось, ты всегда…       — Не парься, Крис, всё действительно в порядке, — Ёнбок, всё так же бездумно листая ленту ТикТока, просто отмахнулся от озабоченного лидера. — Иди лучше к Минхо — ему что-то там надо было от тебя.       И всё. Снова тишина и отрешённый взгляд.       Чана внутренне передёрнуло от такого вида парня, но настаивать на продолжении разговора он не стал: пожалуй, стоило обсудить происходящее сначала с остальными, а уже потом устроить тому допрос с пристрастием. Или для начала прижать к стенке Хёнджина — его расколоть было намного проще, чем Феликса.       Ли Минхо обнаружился в танцевальном зале. Один, как ни странно. Наверное, второй из этой парочки пельменей сейчас корпел в студии звукозаписи над новой песней. Старший Ли же потел над очередной постановкой танца, загоняя себя так, что даже дышал с трудом.       — Хо, ты чего хотел от меня? — Чан плюхнулся пятой точкой прямо на пол рядом с дверью, не особо утруждаясь приветствием — мозги всё ещё пытались найти причину странного поведения Ёнбока.       — Ничего я от тебя не хотел. Откуда ты это взял? — Минхо буквально упал рядом и, пристроив на бедре старшего голову, вопросительно уставился на него снизу вверх.       — Феликс сказал, — Чан едва не приложил себя ладонью по лбу, только сейчас поняв, что хитрый блондин таким вот незамысловатым образом избавился от ненужного ему внимания.       — Он всё так же ни с кем не разговаривает? — Ли устало вздохнул. — Не нравится мне это, Чанни… Что-то между этими двумя произошло, а мы никто ни сном ни духом…       — И что ты предлагаешь? Говорить он по-хорошему не хочет, что ж его, пытать что-ли?       — Можно и пытать… — Минхо криво усмехнулся, глядя другу прямо в глаза. — Только не его, а его дружка… Наша истеричка, если на него нажать посильнее, сразу всё скажет, а с Ликсом такое не прокатит — он и по шее надавать может, если психанёт…       Чан согласно закивал головой. Мысли друга идеально сочетались с его, да и трогать лишний раз Ёнбока не хотелось — на него и так больно смотреть было.       — Сдаётся мне, Хо-я, что там всё серьёзно на этот раз… Он ведь меня по второму имени зовёт только тогда, когда ему совсем плохо… — Чан машинально запустил руку в растрёпанную шевелюру друга и на автомате начал её массировать. Его самого это нехитрое действо всегда успокаивало, да и Минхо, как настоящему коту, такие манипуляции всегда нравились.       — Это уже серьёзно… Думаешь он признался?       — Не знаю. По крайней мере драки точно не было… Не думаю, что наш гомофоб воспринял бы такую информацию спокойно — как минимум вселенскую истерику бы закатил… — Чан задумчиво потёр висок и проворчал. — Вот же ж угораздило натурала попасть в эпицентр гейства…       — Ну тебя и Йена к полноценым геям отнести сложно — вы ж у нас на два фронта работаете… — увидев, как Чан нахмурился, сочувственно похлопал его по бедру. — Он тебе так и не дал ответа?       — Обещал подумать. Хо, а если он всё-таки не согласится?       — Тебе невозможно отказать, Вульфчан, — Хо усмехнулся. — Просто подожди. Он за тобой два года бегал, пока ты у нас направо и налево гулял, пришла твоя очередь страдать.       — Ну спасибо, ободрил! — Чан легонько шлёпнул друга по макушке. — Не обо мне речь сейчас. Так что делать-то будем?       — Устроим совет на шестерых, а там решим. Есть вероятность, что хоть кто-то из этих двоих мог кому-нибудь из наших проболтаться.       — Это вряд ли… Ёнбок-а так и молчит всё время, а если бы Хёнджин кому-то что-то говорил, мы бы это точно услышали, — Чан невесело усмехнулся, намекая на тот давнишний случай, когда эта королева драмы узнала, что один из стаффа встречается с парнем и по секрету рассказала об этом менеджеру, да так тихо, что это аж три этажа услышали…       Минхо криво усмехнулся и одним плавным движением встал на ноги. Протянув руку Чану, он рывком поднял того с пола и хорошенечко приложил пятернёй по заднице.       — Ты малость запылился, Чани-хён… — в ответ на возмущенный вопль, Ли улыбнулся в своей привычной ехидной манере, но, мгновенно состроив серьёзное лицо, выдал. — Собери ребят на сегодняшний вечер у нас с Джисоном. Будем думать, как решать проблему, пока об этом директорат не узнал.       Бан Чан согласно кивнул: от этих двоих, именуемых стэй Хёнликсами, в любой момент можно было ждать такого взрыва эмоций, что конец света раем покажется…

***

      — Нет…       Единодушный ответ на вопрос Минхо о том, знает ли кто-нибудь из собравшихся причину случившейся ссоры, вогнал Чана в уныние. Где-то глубоко в душе он надеялся, что хоть кто-то что-то знает, тогда, по крайней мере, можно было бы понять с какой именно стороны решать нарисовавшуюся проблему. А теперь реально придётся прижимать Хвана к стенке, чтобы, так сказать, из первых уст услышать, какая же кошка пробежала между парнями.       — Думаешь, Ликс ему признался? — Хан, нимало не стесняясь, закинув ноги на Минхо, вольготно развалился на диване в их общей гостиной.       Один бог ведает, сколько нервных клеток они с Хо потратили, чтобы им разрешили съехаться. Пусть и под прикрытием лучших бро, но так даже было лучше — истерики возмущённых и просто неадекватных фанатов им обоим были совершенно не нужны. А все, кому надо, и так были в курсе их отношений. В Джупе, похоже, один лишь Хван Хёнджин пребывал в блаженном неведении относительно собственного окружения.       — Не знаю, но очень похоже… — Чанбин задумчиво перебирал пальцами нитки, торчащие из рваных на колене джинсов Сынмина. Нервничал.       У них с Феликсом с самого дебюта сложились крайне доверительные отношения, и сейчас Со явно переживал за друга. Тем более зная, что тот пусть снаружи и был всегда сильным и непоколебимым, но в душе так и оставался нежным, ранимым ребёнком.       — Тогда почему Хёнджин молчит? На него это не похоже… — Хан поёрзал всем телом по дивану, пытаясь принять наиболее удобное для собственного тельца положение — он целый день провёл в студии, и сейчас спина и шея просто отваливались. — Или он что-то задумал, или… Не знаю. Но в то, что наш гомофоб вдруг резко перешёл на голубую сторону, мне как-то не очень верится.       Все парни согласно угукнули.       — Тогда что будем делать? Мысли, предложения? — Чан устало потёр ноющий висок и вдруг краем глаза поймал на себе обеспокоенный взгляд макнэ, которого состояние лидера, похоже, волновало больше, чем намечающаяся в группе катастрофа. На душе стало так легко и приятно от этого крошечного проявления заботы, что на секунду он даже позволил себе помечтать о том, что завтра, придя на еженедельную общую планёрку в студию, конфликт разрешится сам собой.       Только вот, зная излишне драматичный характер их дивы, на такой исход можно было не рассчитывать — Хван, конечно, многое прощал друзьям, частенько целенаправленно не замечая чужие косяки, и вообще был отличным парнем… Но вот в плане чужой ориентации… Там всё было настолько плохо, что Чан невольно поёжился — чем обуславливалась такая дикая ненависть к однополой любви, он даже предполагать не хотел, только искренне надеялся, что она не связана с каким-нибудь давнишним насилием…       — А чего предполагать? — Ким уверенно перехватив нервно подрагивающую ладонь Чанбина своей, сцепил их пальцы в замок и ласково огладил большим пальцем костяшки чужой руки. — Отправим завтра Ликса куда-нибудь под весомым предлогом и припрём хорька к стенке — нас шестеро, проигнорировать всех он один хрен не сможет…       Минхо с Джисоном одновременно подняли вверх большие пальцы, одобряя такой расклад. Чанбин молча кивнул, а Ян, задумчиво подперев голову кулаком, тихо обронил:       — И почему у меня такое ощущение, что мы уже опоздали…       Пророком макнэ, конечно, не был, но от его вкрадчивого шёпота у Чана мурашки по загривку пробежали. Была бы у него шерсть — она непременно встала бы сейчас дыбом, потому что, на мгновение представив, что из-за странных и никому из ребят непонятных принципов Хвана группа может развалиться, Бан Чану стало физически плохо.       — Чан-и, ты в порядке? — Йен словно телепортировался с кресла, на котором до этого сидел, и теперь стоял на коленях перед Чаном, обхватив его ледяные ладони своими и с тревогой заглядывая в глаза. — Поехали домой. Ты, похоже, совсем загонял себя с этим альбомом…       — Ага. Ещё и эти двое умников его до трясучки довели, — Минхо возмущенно фыркнул, словно косплея одного из своих питомцев. — Вот угораздило же Ёнбока влюбиться в гомофоба…       — Как будто он это специально сделал, — Хан в защиту друга пнул своего парня пяткой по бедру. — Как будто у тебя выбор был, когда ты в меня влюблялся…       — Ты неотразим, мой бельчонок! У меня просто не было шансов! — Хо демонстративно закатил глаза к потолку, а потом как-то уж слишком плотоядно облизнулся.       — Вот и с Ёнбоком так же… И не строй мне тут глазки — я сегодня недвижимость! Шикарная, ценная и очень неподвижная! — Джисон едва не заржал в голос, глядя на то, как их с Минхо друзья засмущались.       Нет, ну вот сколько лет уже все всё друг про друга знают, а всё равно каждый раз стесняются, словно дети малые. Хан вообще-то не виноват, что его парень такой горячий. Ну и не в меру озабоченный до кучи! Но это скорее плюс, чем минус. Особенно при Хановских-то аппетитах.       — Что ж, значит, решили. Чанбин-хён, с тебя спровадить завтра куда подальше Феликса. Хан с Минхо-хёном следят за Хваном, чтобы он чего не отмочил. Сынмин распугивает своей аурой лишних любознательных. А Чан… — Чонин, окинув пристальным взглядом всё такого же бледного лидера, горько вздохнул и выдал непререкаемым тоном. — А хён молча сидит в углу, не отсвечивает и отдыхает. Фронт работ всем ясен? Тогда мы домой.       Когда за макнэ и старшими закрылась входная дверь, Минхо, довольно улыбнувшись, повернулся к всё так же валявшемуся на диване Джисону:       — А малыш-хлебушек то вырос… Глядишь, скоро наравне с начальством всеми командовать начнёт.       — Начальством он командовать будет — остальные ему нафиг не сдались. Пошли спать, Хо-я, чует моя душенька, завтра будет пиздец какой сложный день…