KARMA. Проклятье Ангела.

      7.30 утра…       Ранища несусветная, особенно для тех, кто пусть и по разным причинам, но не спал полночи. Но, несмотря на ранний час, в здании Джупа уже вовсю сновали люди — такие же хмурые, не выспавшиеся и даже на вид не очень-то дружелюбные.       Бан Чан привычно поднялся на двенадцатый этаж, приложил ключ-карту к замку и, едва раздался тихий щелчок открывающегося замка, толкнул дверь, проходя в тёмное помещение и включая свет.       По правде говоря, в отличие от многих, Чан давно уже привык спать по пять часов, а иногда, когда был особый завал в работе, выходило и того меньше. Сегодня же он не просто выспался, но и чувствовал себя на удивление отдохнувшим — его любимый Лис вчера так перепугался с чановской бледной рожи, что дома буквально насильно заставил старшего сначала сходить в душ, а потом сделал ему рассабляющий массаж.       Частично расслабляющий. Потому как если спина, плечи и руки вкрадчивому чониновскому «расслабься, Хён» вняли, то вот другой орган думал совершенно иначе. Приятная тяжесть упругих бедер макнэ на собственной пятой точке заставила всё в штанах напрячься, да так, что сильный, выносливый лидер группы едва ли не скулил в подушку от приятно-неприятных ощущений…       В общем после того, как этот мелкий садист закончил со своими манипуляциями и свалил в свою комнату, Чан, не мало не мучаясь угрызениями совести, от души подрочил на светлый образ любимого парня, а потом вырубился и проспал аж восемь часов здоровым крепким сном.       Поэтому настроение у него было приподнятым, чего не скажешь об остальных участниках утренней летучки.       Минсоны в унисон зевали, тактично прикрываясь друг другом, Сынбины сидели с хмурым лицами и огромными стаканами кофе в руках, Ян, как ни странно, почему-то тоже был не в духе.       Ну а разосравшихся лучших друзей лучше вообще не поминать: Феликс снова молча залипал в телефоне, словно важнее этого в мире ничего не существовало, а Хёнджин вёл себя так, будто был настоящим принцем, которого принудительно заперли в деревенском сортире.       Его кислая, недовольная рожа так и транслировала в эфир море презрения и тонну праведного негодования.       С каждой секундой рассматривания этого манерного красавчика, Чан всё больше и больше убеждался, что их с парнями догадка по поводу признания Ликса была правильной. Только вот непонятно, что же такого мог наговорить этот несдержанный идиот Ёнбоку, раз тот уже неделю отойти не может. И это с учётом того, что в группе Феликс был самым добрым, понимающим и отходчивым.       Ну да ладно, чуть позже он собственноручно прижмёт Хвана к стене и тот ему всё расскажет. С подробностями.       А пока рутина: обговорить расписание с каждым мембером, согласовать их личный график на неделю, раздать моральных пиздюлей всем и каждому, чтобы не ленились и закончили наконец-то запись нового альбома и много, много чего ещё…       В общем три часа пролетели незаметно, а об напряжение, витавшее между Хёнликсами, каждый из участников группы успел почти физически порезаться не один десяток раз.       Короче, Чану вся эта история быстро надоела и он, бросив многозначительный взгляд на Чанбина, молча кивнул головой. Начали, что ли…       Бин, аккуратно подхватив хмурого Феликса под локоток, быстренько уволок того в коридор. Следом собрался выйти Хёнджин, но был остановлен выросшими перед ним словно по волшебству Минсонами. И судя по их синхронным ехидным ухмылочкам свалить у этой истерички теперь точно не получится.       Хван сначала немного опешил от такого, но потом списал происходящее на элемент очередной игры. Они, смеясь и толкаясь, старались столкнуть друг друга с места, но численный и физический перевес явно был на стороне пельменей, так что Хёнджин волей-неволей, но потихоньку сдавал позиции, отступая назад, пока не упёрся спиной в стену.       В этот самый момент в зал зашёл довольный Бин и прямо с порога выдал:       — У нас минимум час.       После этих слов, казалось, даже воздух в комнате загустел: улыбки на лицах Хана и Ли-старшего сменились прямо-таки предвкушающими оскалами, от чего Хёнджин крупно вздрогнул и начал нервно озираться по сторонам. Он честно не понимал, в чём умудрился проебаться, но пятая точка упорно подсказывала, что да, умудрился. И, похоже, по-крупному.       — Сам расскажешь, или к тебе силовые меры применить? — Минхо, с виду совершенно расслабленный, стоял напротив парня, уперев руки в бока, и сверлил его крайне серьёзным взглядом.       Хвана вновь внутренне передёрнуло, потому что, когда их кото-хён вот с таким вот пофигистическим выражением лица начинал с кем-то разговор — значит быть беде.       Хёнджин идиотом никогда не был, и сложить странное поведение друзей с отсутствием бывшего лучшего друга смог быстро. Блять, ну одни проблемы от этого голубого мальчика!       Джинни и так потребовалась целая неделя для того, чтобы хоть как-то примириться с мыслью о том, что как минимум до конца контракта ему придётся находиться с блондином бок о бок. И как бы Хвану это ни нравилось, но он прекрасно понимал, что Феликс, несмотря на свою пидорскую ориентацию, был, есть и остаётся членом их группы, а стэй любят его наравне с остальными мемберами, а может быть даже чуточку больше, потому что за внешностью ангела не замечают его гнилой натуры.       Но Хван не собирался публично афишировать эту информацию — ну, во-первых, это подорвёт не только репутацию группы, но и каждого из них, а во-вторых, как бы Хёнджин ни бесился внутри, но не мог не признаться самому себе, что за все эти годы Ёнбок не сделал ему ничего плохого.       Хвану даже было немного обидно внутри, что блондин вот так по-идиотски спалился — не полезь он тогда к Джину целоваться, и всё было бы как прежде. Хван так же пребывал бы в блаженном неведении и с восторгом смотрел бы на друга, восхищаясь его харизмой, трудолюбием и характером.       — Так что, Хёнджин? Будешь рассказывать? — теперь уже шестеро человек обступили прижатого к стене парня, и по их хмурым лицам было видно, что они не отстанут, пока всё не узнают.       — Да чего вы от меня вообще хотите? У вас что с утра дружно крыша поехала? Это не заразно, надеюсь? — Джин попытался свести всё к шутке, но… Не прокатило. Хмурые моськи и напряжённые взгляды никуда не делись.       — Рассказывай, чего такого ты сказал Ёнбоку, что он уже неделю как в себе замкнулся, — Сынмин вроде и не кричал, но злость в его голосе можно было руками пощупать.       — А чего это сразу я?! Что у вас за привычка такая дебильная как что — сразу Хёнджин виноват! — на Хвана отчего-то напало категорическое нежелание рассказывать парням причину конфликта.       И нет, дело было не в том, что Джинни переживал за разглашение ориентации бывшего друга — это были проблемы Феликса, он просто не желал, чтобы кто-то из людей узнал, что он, пусть и невольно, но всё же целовался с мужиком.       Неизвестно до чего дошли бы эти странные разборки, но дверь в комнату вдруг резко распахнулась и на пороге появилось растрёпаное запыхавшееся белобрысое чудовище. Пешком он бежал на двенадцатый этаж, что ли?!       — Бин, я телефон забыл… — тут взгляд Феликса замер на живописной картине и он резко, басом выдохнул. — Какого хуя тут происходит?       — Ликс-и, ты всё… — Чан, глядя на то, как недоумение на лице блондина сменяется сначала на понимание, а чуть позже на чистую, ничем не прикрытую злость, даже малость струхнул как-то. Этот солнечный мальчик злился редко, но, как говорится, метко. Вот именно это «метко» сейчас и наступило… Непонятно только, что именно парня так сильно взбесило…       — Хён, если ты сейчас скажешь, что это не то, о чём я подумал, я тебе точно врежу! Вы что, решили, что раз из меня инфу вытащить не получилось, то этот идиот вам всё расскажет?       — Да с хера ли это я идиот? Следи за своим поганым ртом — он у тебя явно не для слов предназначен! — Хёнджин сам от себя такого не ожидал, но он завёлся буквально с полоборота…       Его начало нервно потряхивать едва в дверях появилась белобрысая макушка. Слова фильтроваться не хотели категорически, а здравый смысл, похоже, вырубился ещё раньше. Ну а чем иначе объяснить, что Хван сам, своими собственными губами дал сейчас собравшимся парням жирный такой намёк на то, что произошло неделю назад?       — Ну конечно, что ещё умного мог выдать твой пиздливый язык? — Ликс картинно развёл в воздухе руками. — Хотя, если судить по твоим же словам, раз мой рот предназначен сугубо для члена и по твоему мнению побывало их там немало, значит, получается, что косвенно они и в твоём рту были, раз мы с тобой целовались…       — Я с тобой не целовался! Ты сам меня засосал! — Хёнджин от переизбытка эмоций аж на визг сорвался и совершенно не заметил шесть пар одинаково круглых глаз, которые на него уставились в полнейшем охреневании.       Зато у Феликса, кажется, прошла вся злость и он стоял и смотрел на беснующегося парня с полнейшим пофигизмом. А его следующая фраза прозвучала настолько едко, что даже Сынмин, главная после старшего Ли язва в группе, с уважением прищёлкнул языком.       — Конечно, я. А ты в тот момент мне не отвечал, а просто своим языком из своего же рта мой вытолкнуть пытался…       А на то, что произошло дальше, никто из шокированных мемберов среагировать не успел…       Хван, глухо рыкнув, резко бросился всем телом вперед, роняя застывшего Джисона на пол, и буквально в три своих длиннющих шага оказался рядом с расслабленно стоявшим блондином. Ещё один рык, больше похожий на хрип, занесённая над белобрысой макушкой сжатая в кулак рука и… Громкий стон боли — и Хёнджин сгибается пополам… Правда, упасть ему не дал заботливо придержавший его за талию Феликс…       Аккуратно посадив на пол безмолвно хватавшего ртом воздух Хвана, который, как ни силился, но кроме невнятного мычания выдать ничего не мог, Ликс двумя пальцами подцепил его лицо за подбородок и тихо, но вполне отчётливо сказал:       — Мне жаль, что я влюбился в такого мудака, как ты… Надеюсь, карма тебя за это догонит… Никогда не смей больше подходить ко мне вне концерта… — он аккуратно отпустил ошалевшего парня и брезгливо вытер руку об его толстовку.       Пока остальные в шоке наблюдали за происходящим, Феликс, устало вздохнув, забрал со стула свой забытый телефон и, подойдя к Бан Чану, спокойно с ним заговорил, словно ничего и не случилось.       — Крис, до концерта почти три недели. Сам понимаешь, что я сейчас не в том состоянии, чтобы на репиты ходить… С менеджером я сам поговорю, думаю, он не откажет… — поймав заинтересованный взгляд парней, Ликс пояснил. — Поеду к родителям. Мне успокоиться надо. Иначе, боюсь, я этого идиота просто убью… Прикроете меня, если что?       — Ты сейчас про поездку или про то, что тебе надо будет труп спрятать? — первым, как самый стрессоустойчивый, очухался Минхо, попутно поднимая своего благоверного с пола и тщательно отряхивая того от возможно налипшей пыли.       — Я вообще-то про поездку, но второй вариант тоже возможен… — оба кота отзеркалили друг другу чеширские ухмылочки, а Чан внутри аж простонал от облегчения: их любимое солнышко снова улыбалось. Причина не важна — главное результат, а с Хенджином они ещё поговорят по душам…       — Тогда «да» на оба варианта. И Ббок-и, не загоняйся — свет клином на Хване не сошёлся. Найдешь себе лучше…       Феликс на это грустно улыбнулся, по очереди обнял всех шестерых парней и, даже не посмотрев в сторону своего бывшего возлюбленного, спокойно вышел за дверь, аккуратно прикрыв её за собой.       И лишь после того, как тихо щёлкнул дверной замок, отрезая собравшихся от внешней суеты Джупа, Хёнджин с громким стоном смог наконец-то подняться с пола. Держась обеими руками за отбитый двумя хорошо поставленными ударами живот, он рухнул в ближайшее кресло и простонал:       — Ёбаный пидор…       — А вот с этого момента поподробнее…