KARMA. Проклятье Ангела.

      Ещë ни разу за последние годы Хван Хёнджин не жалел о том, что у группы выдались внеплановые выходные. Тем более аж целых три подряд. Ведь в этом случае на репетициях, в студии, да даже на записи можно было бы хотя бы ненадолго забыть всё произошедшее, но сейчас… Сейчас Хёнджин просто малодушно заперся в своей комнате.       Ничего не хотелось. Даже любимые краски и недописанная картина вызывали отвращение, что уж говорить о том, чтобы пообщаться с кем-то вживую.       Ещё и Чанбин, сволочь перекаченная, так ничего и не сказав, свалил к своему парню, потому что Феликс уехал домой вечером того же безумного дня, на целых три недели освобождая тому место. Неизвестно, что он там наговорил менеджеру и директору, но его беспрекословно отпустили, ещё и всем остальным впаяли три дня для обязательного отдыха и восстановления моральных сил.       Вот и тупил Джин уже третий день, залипая в телефон, хотя, по правде говоря, он даже не особо вдумывался в то, что там у него в ленте крутилось. Мысли, как сломаная заезженная пластинка, раз за разом возвращались то к моменту признания Феликса, то к тому, как жёстко их щеночек сломал все понятия Хёнджина о привычной и спокойной жизни.       За три дня Хван ни разу не взял трубку, хотя каждый из друзей, за исключением Ёнбока, пытались до него дозвониться. Не то, чтобы он был на них смертельно обижен, просто в душе парня царил такой раздрай, что хотелось скулить и плакать, как бездомный пёс.       Джинни, несмотря на все свои заморочки, человеком был далеко не глупым. Да, иногда слишком эмоциональным, но ведь это же не преступление, правда? И он, пусть и скрипя зубами, но всё равно понимал, что его друзья взрослые люди, и одобрение на то, чтобы с кем-то начать встречаться им не требовалось. Особенно от Хвана. Просто в голове никак не укладывалось, что из восьмерых мужиков шестеро нашли себе пару буквально у себя под носом.       Был ещё, конечно, Ёнбок, который с какого-то перепугу влюбился в самого Хвана… Неужели он всерьёз надеялся, что Хёнджин ответит ему взаимностью? Феликс, конечно, временами бывает излишне наивным, но ведь не до такой же степени…       Хотя поговорить с другом хотелось просто безумно. Джин прекрасно знал, что только Ликс мог стопроцентно понять его, только он, выслушав, не стал бы давать советы или читать нотации. Только он просто молча сел бы рядом, обнял Хёнджина за плечи и, ласково погладив по спине, прошептал бы, что всё у них будет хорошо… Только он…       Хван резко тряхнул головой, стараясь прогнать из неё странные мысли. Ведь, наверняка же, он делал всё это не просто так, а с каким-то тайным умыслом. Наверняка, мечтал затащить Джинни в койку… Наверняка…       Мысли путались. То ли от долгого одиночества, то ли от голода, ведь последний раз он ел, кажется, ещё вчера. Сегодня даже в туалет вставать желания не было, а при мысли о еде начинало жёстко подташнивать.       В общем и целом Хёнджин за три дня извёл себя так, что потихоньку становился похож на ожившего зомби — кожа стала сероватого оттенка, появились чёрные круги под глазами, и апофеозом всей этой неземной красоты стали мелко трясущиеся руки, пальцы которых теперь постоянно промахивались мимо нужной кнопки на экране телефона.       Громкий стук в дверь заставил Хёнджина непроизвольно вздрогнуть. Видеть всё так же не хотелось никого, но желание поговорить хоть с кем-нибудь всё же перевешивало. А когда из-за двери раздался тихий голос Бан Чана, Джинни устало выдохнул — сейчас лидер был единственным, кто смог бы нормально объяснить парню его состояние.       Хёнджин, словно столетний старик, шаркая ногами по полу, доковылял до двери, перед глазами у него сверкали звёзды то ли от трёхдневного лежания, то ли от голода, и молча открыл дверь. Так же ни слова не говоря, он отошёл в сторону, давая таким образом молчаливое согласие на то, чтобы Чан зашёл.       — Как ты? — старший не стал утруждать себя приветствиями, прекрасно понимая, что сейчас это ни к чему. Его не на шутку беспокоил болезненный вид младшего, но ещё сильнее Чан переживал за его внутреннее состояние.       Получив в ответ от Хёнджина лишь неопределенное подёргивание плечом, Крис понял, что дело ещё хуже, чем он себе представлял. Оставить парня в покое и дать ему время переварить информацию явно было плохой идеей. Поэтому с душераздирающим вздохом Крис просто крепко обнял несопротивляющееся тело друга.       Хван в то же мгновение уткнулся тому холодным носом в лоб, как никогда напоминая старшему нескладного потерянного щенка, которого безумно хотелось обнять, накормить, отогреть и завалить кучей заботы и ласки.       Сколько они вот так простояли, никто из них точно не скажет, но громкое бурчание Хёнджиновского желудка заставило Чана горько хмыкнуть:       — Ты когда ел в последний раз, горе моё?       — Не знаю. Давно.              — Сейчас доставку закажу. И не морщи мне нос! Свяжу и накормлю в принудительном порядке! — лидер вроде и говорил в шутливой манере, но отчего-то у Джинни сложилось стойкое мнение, что он выполнит каждую свою угрозу, стоит только ему начать капризничать. У Чана слова с делом никогда не расходились.       Да и, признаться честно, жрать хотелось до безумия…       Пока старший, тыкая в телефоне, делал заказ, Хван вновь развалился на кровати. Желание поговорить начинало растворяться в неуверенности, уступая место полнейшему пофигизму.       — «Может быть, действительно плюнуть на всё и жить так как жил до этого? Ведь не лез же ко мне никто из парней со своим гейством всё это время, не думаю, что что-то сейчас изменится»…       — Я по твоему лицу вижу, что ничего ты за эти дни для себя так и не решил, — Чан устало вздохнул, аккуратно подвинул длиннющие ноги Хёнджина к краю кровати, и сел так, чтобы того хорошо было видно. — Поговорим?       Джин, подумав пару секунд, всё же утвердительно кивнул лохматой, уже несколько дней нечёсаной головой. Он прекрасно понимал, что от этого разговора убегать было бессмысленно. Рано или поздно это сделать всё же придётся, и, наверное, лучше сделать это раньше, чем мариновать самого себя пыткой недосказанностью.       — Тогда спрашивай. А я постараюсь честно ответить, — Хёнджин отметил про себя неуверенность в голосе старшего и с удивлением понял, что Чан тоже нервничает. Только вот вновь непонятно по какой причине.       — Как так получилось, что вы все… — Хван замялся, пытаясь подобрать самую нейтральную формулировку этого жуткого слова.       — Ты хочешь спросить, как так получилось, что мы все вдруг оказались геями? — Чан хмыкнул, глядя на то, как скривилось при этом слове лицо младшего. — Ну так мы не выбираем, кого нам любить…       Хёнджин вздрогнул от этих слов и тихо пробурчал:       — Он мне тоже самое сказал…       — Ёнбок? — поймав утвердительный кивок головой в ответ, Чан устало потёр двумя пальцами переносицу и снова вздохнул — разговор обещал быть тяжёлым. — Ему не повезло — его сердце выбрало тебя, хотя он прекрасно знал про твоё отношение к таким, как мы…       — А если он знал, тогда почему?! Зачем? — Джинн-и искренне не понимал происходившего.       — А почему на небе ночью видны звёзды? Почему дождь мокрый? Почему солнце каждое утро поднимается над горизонтом? — старший внимательно следил за реакцией парня, но кроме искреннего недоумения на лице того не было ни одной эмоции. — Не знаешь, Хёнджин? Вот и никто не знает, почему мы влюбляемся именно в того, в кого влюбляемся. Хотя часто понимаем, что это не самый подходящий для нас человек…       — У тебя было так же? — неожиданный вопрос заставил Криса поперхнуться воздухом, но он решил, что рассказать всё же стоит. Может быть на его примере Хван поймёт…       — Минхо мне рассказал о том, что Нини в кого-то влюбился еще года четыре тому назад. Я тогда лишь порадовался за малыша, подумав, что такому красавчику ни одна девчонка будет не в силах отказать, — Крис замолчал, словно вспоминая что-то не сильно для себя приятное. — Но через несколько дней после этого я начал замечать непонятные вещи… Он начал постоянно крутиться возле меня, словно невзначай касаться и смущаться, когда я заговаривал с ним… Тогда мне не показалось это странным, но много времени спустя я, придя с очередного свидания, вдруг застал Лисёнка в слезах и не на шутку перепугался… Сам же знаешь, что Нин-и не самый эмоциональный человек, и для того, чтобы заставить его плакать, должно случиться что-то действительно страшное…       Хёнджин слушал откровения Чана, затаив дыхание. Даже то, что рассказ шёл о двух парнях, отошло сейчас на задний план: Хван искренне любил и переживал за каждого члена группы.       А Бан Чан, собравшись с духом, продолжил.       — В тот вечер я сумел выпытать у него, что же случилось. Представляешь мой шок, когда я понял, что тем человеком, в которого влюбился наш Лис, был я? Думаю, стоит уточнить, что я всегда был на два фронта. Да, Хёнджин, мне с самого детства одинаково нравились как девочки так и мальчики. Я вырос в стране, в которой любовь к своему полу не считается чем-то неправильным.       Поэтому я периодически встречался и с теми и с другими. А Нини всё это видел. Видел и очень страдал, потому что я, баран безмозглый, упорно не замечал всё это время, как он пытался за мной ухаживать.       Но в тот вечер я испугался. Не знаю чего, может быть того, что мы с ним вместе работаем, может быть, что у нас приличная такая разница в возрасте, хотя это вообще самая тупая отмазка, какая только может в голову взбрести… Но тогда я попытался ему доказать, что я не лучший объект для любви. И, как позже выяснилось, доказал — Лисёнок обиделся. Сильно.       Чан горько вздохнул, взъерошив свои и без того растрёпанные волосы. Почему-то Хёнджину в тот момент показалось, что их лидер очень сильно сожалеет о том, что тогда случилось.       — Помнишь момент, когда наш макнэ ударился в разгул? Вот именно после этого разговора он и начал блядствовать…       — Я помню, как он менял девчонок словно перчатки, — Хван задумчиво кивнул. — А потом?       — А что потом? Джинни, там ведь не только девчонки были… Он и с парнями неплохо так гулял. Демонстративно. Словно пытался себе и мне что-то доказать…       — А ты?       — А что я? Я сначала обрадовался, что он смог отпустить чувства, которые у него были ко мне, а потом… А потом сам не заметил, как влюбился…       Хёнджин ошарашенно смотрел на своего старшего и явно не понимал.       — Ревность страшная штука, Джинн-и… Она способна перевернуть твой мир с ног на голову и заставить совершать идиотские поступки… Иногда она становится катализатором к проявлению сидящих глубоко внутри нас чувств. Вот и я понял, что Нин-и мне небезразличен, лишь когда почти потерял его…       Всегда непробиваемый внешне лидер сейчас без колебаний обнажал перед другом душу, прекрасно осознавая, что тот никогда не сможет воспринимать такие чувства адекватно. Но задачей Чана было на собственном примере показать парню, что в однополой любви есть место не только сексу, но и чувствам. Что она ничем не отличается от любви между парнем и девушкой. И Чан очень надеялся, что сумеет это до него донести.       — А потом мы с Чоннином как-то незаметно поменялись ролями— теперь уже я бегал за ним с глазами побитой собаки, а он демонстративно уходил на очередное свидание… Знаешь, именно тогда я сполна прочувствовал, как плохо ему было, когда я вёл себя по отношению к его чувствам, как последний придурок…       — Любовь нельзя навязать насильно, — Хёнджин сказал это настолько тихо, что Крис едва сумел расслышать. Но даже этот еле слышный шёпот вселил в него надежду, что даже такого ярого гомофоба можно сделать толерантным к тому, с чем эксцентричная и излишне впечатлительная натура парня совершенно не желала мириться.       — Нельзя. Но зато можно понять, что чувства не имеют привязки к полу. Чувства — это чувства, и они могут появиться тогда, когда их совсем не ожидаешь…       — Это ты мне сейчас так мягко намекаешь, что я могу вот так взять и влюбиться в Ликса? — отвращение вперемешку со скепсисом и недоумением на лице Хвана заставили Чана невольно поморщиться. Ну что за упёртый баран…       — Я ни на что не намекаю. Просто пытаюсь до тебя донести, что чувства к кому-то могут появиться внезапно, и мы ничего не в силах с этим сделать. Просто постарайся понять, что то, что происходит в отношениях между двумя парнями, совершенно ничем не отличается от того, что происходит между парнем и девушкой.       Хван не стал возражать. Смысл? Они с Чаном друг друга точно не поймут. И если Хёнджин ещё мог предположить, что однажды смирится с тем, что вся его группа любит мужиков, то вот то, что он сам, пусть даже теоретически, сможет состоять в отношениях с парнем, казалось чем-то за гранью фантастики.       Потому что Хёнджин не такой.              Где-то в глубине квартиры раздался звонок, и Бан Чан, резко подорвавшись с места, пошёл принимать заказанный ужин. Всё то время, пока Хван оставался в комнате один, он усиленно думал. Думал над словами друга и над тем, что он, как это ни странно, не испытывал к этим двоим всепоглощающей разум неприязни. Было лишь лёгкое неприятие, но не было той затмевающей глаза ненависти, которую он всегда чувствовал при виде таких парочек.       И это было странно.       — Вставай давай. Пошли кушать, — Чан не стал заморачиваться и просто притащил все контейнеры с едой прямо в комнату. Расставив их прямо на полу, он буквально за ноги стянул с кровати Хёнджина, и, усадив его рядом, всучил ему в руки палочки. — Ешь давай. Заморил себя голодом… На труп уже похож стал… Стэй явно не оценят твой новый имидж…       Упоминание фанатов почти мгновенно привело Джина в чувство, да и чего врать, есть хотелось дико. Так что он не стал возмущаться, а, открыв первый попавшийся контейнер, с аппетитом принялся наворачивать рис с овощами.       — Так что ты надумал, Хёнджин-а? — Чан краем глаза следил за эмоциями младшего, но, к сожалению, по выражению его каменной рожи ничего понять не получалось.       — Мне надо подумать, Чани-хён. Я всё понимаю, правда, не считай меня совсем уж конченым идиотом. Но я не могу вот так сразу взять и принять, что мои друзья столько лет водили меня за нос…       — Мы старались сберечь твою хрупкую психику… — Крис улыбнулся уголками губ, — и свою тоже. Ты вообще сам представляешь, какую истерику ты мог всем закатить, узнай об этом раньше?       Тут уже Хёнджин сумел выдавить из себя некое подобие улыбки. Пусть и не такую радушную и счастливую, какую все привыкли видеть на лице этого красавчика, но зато вполне искреннюю.       — Примерно. Вполне вероятно, что тогда я просто ушёл бы из группы.       — А сейчас?       — Сейчас я всё же взрослый мужик, и идти на поводу своей импульсивности не собираюсь. Хотя, честно скажу, мысль такая была… — Джинни отложил в сторону недоеденный ужин и вдруг спросил. — Чанни, а ты сможешь мне выбить у менеджера хотя бы неделю? Я бы хотел побыть у родителей… Подумать спокойно, без давления с вашей стороны…       — Никто на тебя не давит, Джинн-и, — Чан недовольно поморщился, — но я попробую. Менеджер и Джиён уже в курсе того, что у нас тут внеплановый камингаут произошёл, думаю на недельку тебя вполне отпустят. Или даже больше. Просто пообещай мне одну вещь…       Хёнджин непонимающе уставился на вдруг ставшего таким серьёзным лидера, но, на всякий случай, согласно кивнул головой. Вряд ли Чан потребует от него что-то невыполнимое.       — Пообещай мне, что что бы ты для себя ни решил, ты сначала скажешь об этом мне.       Хёнджин мысленно выдохнул от облегчения и, вновь согласно кивнув, тихо ответил:       — Обещаю, Чани-хён…