KARMA. Проклятье Ангела.

      Утро у всех мемберов началось с жуткого похмелья. И пусть в силу специфики работы и крайне загруженного графика вот так посидеть и расслабиться всем вместе у них получалось редко, но, как говорится, если и получалось, то получалось метко. ‎       ‎С утра квартира напоминала мелкий филиал апокалиптического фильма про оживших мертвецов. Вязкая тишина лишь изредка разбавлялась разноголосым страдальческим мычанием и неразборчивым бормотанием. Но как бы ни хотелось парням вновь принять горизонтальное положение и спать дальше, работу никто не отменял. ‎       ‎В танцевальный зал семеро айдолов ввалились в полуживом состоянии, молчаливые и злые. Вошедший в зал через пятнадцать минут тренер, окинув живописно лежавшие на паркете тела, невесело хмыкнул, но ругаться не стал: сам факт того, что среди стонущих тел завалялось одно, принадлежащее лютому гомофобу группы, несказанно обрадовал мужчину. Не потому, что он был сильно рад за помирившихся ребят (хотя и это, конечно, тоже), а по причине сугубо тривиальной — раз все снова в сборе, значит и группа распадаться не собирается, а это в свою очередь означает, что и хореографию менять не придётся. ‎       ‎Руководствуясь такой мыслью, мужчина просто решил дать парням сегодня отдохнуть. Ну и протрезветь нормально — один хрен от них сейчас ничего внятного не добиться. ‎       ‎Едва за тренером закрылась дверь, как из лежащих вповалку тел раздался тихий голос Минхо: ‎       ‎— Народ, кажись, мы сегодня проебали репит. . . ‎       ‎— Ну и черт с ней. Я всё равно в состоянии полного нестояния, — слабый голос Бан Чана, как ни странно, услышали все. — Что мы вчера последнее пили, что меня до сих пор не отпустило? ‎       ‎— Не тебя одного. ‎       ‎— Хван, скотина, что ты из своих запасов припëр, когда у нас соджу кончился? — Джисон весьма неласково приложил лежавшего с закрытыми глазами Хёнджина кулаком по заднице. Тот в ответ глухо простонал, но говорить ничего не стал — спать хотелось просто адски. ‎ ‎      И вообще все мысли Джинни были о том, как бы идеально было сейчас лежать, уткнувшись носом в блондинистую макушку, и вдыхать родной, такой любимый запах карамельной кожи с россыпью шоколадных веснушек... ‎       ‎Ëнбок для Хёнджина всегда пах чем-то особенным. Таким, что ассоциировалось у него с солнцем, летом и домом. Да и сам Ликс был для Хвана персональным ангелом. Ангелом, которого он, как последний придурок, умудрился проебать…       Очередной тычок в пятую точку всё-таки заставил Джинни приоткрыть один глаз. Но сказать он ничего не успел — с оглушительным грохотом зазвонил телефон, заставив всех собравшихся недовольно сморщиться.       — Чан, трубку возьми, или я выкину твой чёртов аппарат в окно! — Минхо глухо рыкнул и попытался спрятаться от назойливого звука у кого-то под мышкой. Не помогло.       Кряхтя и охая, на сто процентов оправдывая звание многодетного престарелого папаши, Чан подполз к своей сумке и достал вибрирующий и орущий со всей дури гаджет.       — Да! — судя по лицу, лидер начинающих алкоголиков хотел грозно рявкнуть в трубку, но получилось откровенно хреново — у Хёнджина создалось ощущение, что где-то рядом плаксиво заскулил щенок, которому прищемили хвост.       Но по мере того, как собеседник на том конце повода что-то весело и воодушевленно вещал, хмурое выражение с лица старшего потихоньку сходило, уступая место глупой, но счастливой улыбке. А ещё через пару минут он уже вполне адекватно улыбнулся кому-то и ласково, так что у Хёнджина непроизвольно свело скулы, выдал:       — Конечно приезжай. Мы соскучились.       — Ну и кто звонил, что ты прям чуть лужей тут не растëкся? — таким ядовитым и откровенно ревнующим своего парня Хван Чонина ещё никогда не видел. Что ж, если принимать во внимание нелегкую историю этих двоих, у макнэ был повод для такого поведения.       Но Чан, не глядя кинув свой телефон в груду вещей, молча обнял бесящегося младшего поперёк груди и от души присосался поцелуем ему куда-то за ухом, совершенно не стесняясь хихикавших от такого проявления чувств парней.       Хёнджину даже поплохело от такого зрелища. И не потому, что противно стало, а оттого, что он сам мечтал вот так же не стесняясь дарить ласку своему Ëнбоку.       — Не ревнуй, малыш, — чановский голос сахарной ватой ввинтился в мозг, заставляя Хвана невольно сравнивать двоих австралийцев. Выбор был явно не в пользу старшего. — Ликс звонил.       Хëнджин мгновенно подобрался. На задний план ушло даже жёстко мучившее его похмелье, а все органы чувств словно превратились в слух, с трепетом ловя любую информацию, касающуюся любимого парня.       — Как он там? — Сынмин, вольготно расположившись на широкой груди Чанбина, даже оторвался на секунду от массажа своей взъерошенной макушки, который Бин ему делал, стараясь облегчить головную боль.       — Как ни странно, но похоже у него всё прекрасно. Голос бодрый, сам счастливый. Кажется, он из клуба звонил: на заднем фоне музыка грохотала и голоса звучали.       А вот от этих слов Хёнджина едва не вывернуло наизнанку: его Ангел отдыхал в клубе, один, наверняка нетрезвый, и наверняка вокруг него роем вились всякие разные мутные личности…       Не то чтобы Хёнджин считал, что Феликс так же как и он сам должен был всё это время страдать, но…       Да ладно, кому он врёт? Считал. И надеялся, что Ëнбоку было так же хреново, как и самому Хёнджину… Он в своей голове даже малодушно план набросал, как будет утешать растроенного ангела, когда тот вернётся от родителей.       А что по факту?       Кажется, Феликсу не было и в половину так же плохо, как ему. Он где-то там развлекается, пьёт, танцует… Наверняка, к нему ещё и всякие придурки яйца подкатывают… Хëнджин в бессильной злобе громко скрипнул зубами, привлекая к себе чужие непонимающие взгляды.       Лишь Минхо и Джисон смотрели с сочувствием, но Хёнджину от этого легче не становилось. Спасибо, что хоть молчали о том, что знали — огрести кучу побъëбок от родных одногруппников Джинни сейчас как-то не очень вдохновляло.       — Так это же прекрасно, что он успокоился, — Бин, продолжая методично наглаживть волосы своего парня, улыбнулся. — Глядишь, развеется, забудет про свои страдашки… Может даже мужика наконец-то себе нормального найдёт…       После такого высказывания Хёнджину очень сильно захотелось сделать то, что он жаждал сделать со старшим ещё позавчера ночью. Давно пора было подкорректировать их главному реперу мордашку, чтобы прекратил всякую хуйню молоть…       Но на бедре у него вдруг с силой сжалась чья-то ладонь, отвлекая Джинни от плана по разбиванию чужого лица. Он, скосив глаза, увидел, как Хо до побелевших костяшек сжал руку, наверняка оставляя на бедре отпечаток. Но, встретившись с хëном взглядами, Хëнджин чётко и ясно прочёл на чужом лице предупреждение.       Ах, да… Он и забыл уже, что драки между мемберами строжайше запрещены и жестко караются, вплоть до отстранения от выступлений… А у них на носу главный концерт, и подвести всех Хëнджин просто не имел права. Поэтому он лишь шумно выдохнул и коротко кивнул головой, в знак того, что всё понял.       Чужая ладонь сжалась чуть сильнее, а затем легонько огладила пострадавшее место, словно извиняясь за причинённую боль. Странно, но данное действо не вызвало в душе Хвана никакой эмоции. Ни хорошей, ни плохой. Было просто искренне пофиг.       А тем временем Чан, уже успевший полностью перетянуть макнэ на свои колени, с радостной моськой возвестил:       — Ликс сказал, что уже задолбался отдыхать. Он очень соскучился по всем и вернётся раньше.       — Когда конкретно? — данная информация была необходима Хёнджину как воздух. Он устал жить в ожидании и неизвестности. «Увидеть самого родного и любимого человека и прикоснуться к нему» уже несколько дней было его навязчивой идеей.       Но остальным об этом пока знать было не надо.       — Так когда?       — Феликс сказал, что у него билеты на утренний рейс. Значит, уже вечером он будет дома, — Чан смерил хмурого Хёнджина пристальным взглядом, словно пытался прочесть его мысли.       Но, хвала Всевышнему, такой суперспособности у их лидера не было, а то он знатно охренел бы от того, какие картинки сейчас мелькали в голове Хёнджина.       А так Хван просто кивнул, и снова распластался на полу, удобно пристроив голову на плече Ли-старшего. Что ж, ещё полтора дня без своего ангела он вполне переживёт.       Наверное…

***

      На следующий день Хёнджин загрузил себя тренировками так, что даже Минхо, фанатик танцев и идеально выверенных движений, начал на него косо поглядывать. А Джинни просто старался отвлечься и перестать думать о предстоящей встрече.       Не то, чтобы он надеялся, что Феликс прямо с порога бросится на него с объятиями и признаниями в вечной любви, нет. Как раз именно такой вариант и был самым неправдоподобным.       За долгие года, проведённые бок о бок, Хёнджин слишком хорошо изучил своего Ëнбока. Иногда ему даже казалось, что мысли и чувства бывшего лучшего друга он знает лучше своих.       По большому счёту так оно и было. Раньше. Аккурат до того момента, пока Хёнджин, как распоследний идиот, не разрушил между ними всё. Всё, что годами собиралось по крупицам, всё, что сближало их двоих и давало силы на новые движения вперёд…       Зная упрямый характер этого солнышка, Джинни с тысячепроцентной уверенностью мог сказать, что при встрече Феликс его просто проигнорирует. Он не будет закатывать истерик, ругаться или обвинять, нет.       Ëнбок, наверняка, выберет тактику тотального игнора, чтобы укусить друга побольнее, прекрасно зная, как болезненно тот воспринимает такое к себе отношение.       Бездумно совершая привычные за годы выступлений движения, Джинни раз за разом прокручивал в голове тот злополучный вечер. Раз за разом перед глазами всплывали полные непонимания и обиды глаза Ангела, в которых хрустальными каплями блестели непролитые слёзы… Раз за разом в ушах звучал дрожащий от боли хриплый голос, от которого по всему телу пробегали мурашки…       Хёнджину сейчас до выворачивающихся внутренностей хотелось вернуть тот сволочной момент, чтобы исправить. Исправить собственную глупость и трусость, успокоить, обнять, пообещать, что всё у них будет хорошо, рассказать, что он чувствует то же самое… Прижать к себе податливое сильное тело и наконец-то поцеловать так, как уже давно хотелось…       Отчего-то Хёнджин был уверен, что даже после показательной демонстрации равнодушия, в глазах Ëнбока всё равно будет светиться то самое чувство теплоты, которое всегда так нравилось Джинни…       Но до приезда Ангела домой у Хёнджина была ещё куча времени для того, чтобы самому себе полностью вынести мозг и утонуть в пучине самобичевания…       И, чтобы хоть немного отвлечься, он с маниакальным упорством продолжал тренировку.

***

      К вечеру следующего дня Хван Хëнджин загонял себя так, что даже полноценный восьмичасовой сон не помогал хоть немного сбросить физическую усталость. А помимо неё ещё и дурной мозг даже ночью не желал дать расслабиться, упорно подкидывая самые разнообразные варианты сегодняшней предстоящей встречи…       А к вечеру Хван ментально заебал себя так, что начал дёргаться от любого громкого звука.       Минхо, конечно, старался всевозможными способами отвлечь друга, но разве ж можно голыми руками остановить несущийся под откос поезд, у которого отказали тормоза? А натянутая до предела нервная система Хëнджина сейчас как никогда на этот самый поезд и была похожа.       Мысли текли нескончаемым потоком и, кажется, совершенно не собирались останавливаться. Хëнджин даже мимолëтом отметил про себя, что если так пойдёт и дальше, то не за горами момент, когда его просто отправят на принудительное лечение в места с мягкими белыми стенами…       Смешно, но, несмотря на то, что Джинни следил за входной дверью в репетиционный зал почти каждую секунду, он каким-то волшебным образом всё равно умудрился пропустить появление Ëнбока…       Лишь счастливый визг Джисона, едва не переходящий в ультразвук, выдернул утонувшего в своих мыслях парня в реальность и он с удивлением, а чуть позже с непрекрытой жадностью следил за тем, как шестеро мемберов, обступив плотной толпой хохочущего Феликса, наперебой галдели что-то невнятное, пытаясь при этом дружно затискать весело ржущего блондина.       Блять, ну какой же он всё-таки красивый… Даже сейчас, без грамма макияжа, растрëпанный, раскрасневшийся от смеха и чужих загребущих рук, с этими своими душевыворачивающими солнечными пятнышками на носу и щеках… Самый красивый, самый лучший, самый желанный… Тот, кто много лет заставлял сердечко Хëнджина биться с удвоенной силой, пусть даже он тогда и не понимал истинной причины такого поведения собственного организма…       Но сейчас для Хëнджина всё было по-другому. И теперь он смотрел на Ëнбока не как на друга, а как на самого красивого и любимого парня. Парня, с которым безумно хотелось быть рядом. К которому до вспотевших ладошек хотелось прикоснуться. От одного взгляда на которого внутри всё переворачивалось и замирало в сладком предвкушении чего-то волшебного…       А Феликс тем временем, получив от друзей годовой запас обнимашек, кинул свою дорогущую брендовую сумку в угол зала к остальным вещам и одним плавным движением стянул через голову худи, оставаясь в чёрной блестящей майке, которая, по мнению Хенджина, была слишком уж откровенной, ибо демонстрировала не только накачанные плечевые мышцы… Она, сука, словно вторая кожа облепляла подтянутый и чётко просматривающийся под тонкой тканью пресс парня, а самое главное, беззастенчиво демонстрировала Джинни острую линию ключиц, на которых он и завис…       — Ликс-и, а ты чего вырядился, как на дискотеку? — Чанбин самым наглым образом оттянул и так широкую горловину порнографической майки, за что незамедлительно получил от Феликса по рукам.       — Бин, я вообще-то прямо из клуба на самолёт сел. Как-то не было времени переодеться, — Ëнбок весело усмехнулся, продемонстрировав Чанбину свою коронную улыбку, при виде которой у самого Хëнджина всегда поднималось настроение.       Всегда, но не сейчас, потому что сейчас предназначалась она не Джинни, а наглому и бесячему Со Чанбину…       Парни наперебой галдели, сыпя предположениями о том, какой фурор Ли Феликс произвёл на той злосчастной дискотеке, сколько девушек при виде него попадало в обморок, и сколько парней ушли оттуда со стояками…       Вроде бы привычные, беззлобные шутки, но у Хëнджина от них чуть челюсти судорогой не свело… Он искренне не понимал, как можно вот так в открытую обсуждать, сколько народа закапало танцпол слюнями, глядя на его Солнышко… Да Хван убил бы каждого, кто косо смотрел на этого Ангела…       Шлепок по мягкому месту заставил Хëнджина наконец-то оторваться от созерцания предмета своих мечтаний. Минхо, вопросительно приподняв бровь, коротко кивнул в сторону смеющегося блондина. Ну не надо быть гением, чтобы понять, что надо подойти и для начала хотя бы просто поздороваться и извиниться.       Но отчего-то ноги категорически не желали сдвигаться с места, а руки начали мелко подрагивать… И вообще у Хëнджина было ощущение, что он сейчас тупо свалится в обморок от переизбытка чувств.       Очередной шлепок по заднице и откровенно злобный взгляд со стороны Хо заставил Хенджина гулко сглотнуть, и он на подгибающихся ногах медленно, словно в полусне, пошёл к весело болтающему с Чонином Ëнбоку…       Даже с расстояния нескольких метров было видно, как Ликс соскучился по друзьям, каким счастливым огнём горят его глаза, а солнечная улыбка не сходит с идеального лица…       — Здравствуй, Ëнбок-и, — Хенджин сам не узнал свой тихий охрипший голос. Он остановился в метре от внезапно замершего парня, но так и не смог заставить себя подойти ближе.       Феликс же, тихо выдохнув, внезапно расслабился и, повернувшись к обмирающему от неизвестности Джинни, встретил того с дежурной холодной улыбкой, от которой Хвана пробила внутренняя дрожь.       — Здравствуй, Хëнджин, — абсолютно ровный голос. Ни малейших оттенков эмоций. Ни единый мускул на лице не дрогнул…       К этому Джинни был внутренне готов.       А вот к чему он точно не был готов, так это к спокойному, равнодушному взгляду любимых глаз. Глаз, в которых кроме пустоты для Хëнджина не было ничего…