Сказ о том, как я стал нянькой для идиота: том 1.

‎Волк пришел в себя от знакомого запаха дёгтя и сушеной мяты. Тело ломило, каждое движение отзывалось тупой болью. Он лежал на чем-то твердом и теплом... На печи?! ‎ ‎Рядом, на грубой дерюге, спал Иван. Бледный, как смерть. Его льняные волосы слиплись от пота, а на лбу выступили капельки влаги. ‎ ‎Волк осторожно приподнялся, чтобы лучше разглядеть его. Вдруг он заметил, как веки Ивана задрожали, а пальцы судорожно вцепились в одеяло. Юноша застонал. ‎ ‎— Нет... Это не я, я не убивал... Я не мог... — сдавленным, разбитым голосом прошептал он, — клянусь, я... ‎ ‎Иван резко сел, его глаза были дикими, невидящими. Он смотрел на свои ладони, будто видел на них что-то ужасное, и тяжело дышал. ‎ ‎— Иван, — резко сказал Волк, хватая его за плечо, — очнись. Это сон. ‎ ‎Юноша вздрогнул и потер глаза. Его ужас медленно сменился растерянностью. Иван посмотрел на Волка, и в его синих глазах вспыхнуло облегчение. ‎ ‎— Ярослав... Живой! — тихо прошептал он, и на его губах дрогнула слабая, но беззаботная улыбка. ‎ ‎Волк молча смотрел на Ивана. Он был зол, невероятно зол на этого глупца, который не только сам чуть не умер, но и его практически лишил бессмертия. ‎ ‎Но вместе с гневом внутри поднималось и другое, куда более противное чувство — облегчение. Этот идиот жив. И он снова улыбается своей дурацкой улыбкой. ‎ ‎Удивительно, и как ‎Волк раньше не замечал. Эта улыбка так напоминала ему Жар-птицу. ‎ ‎Ярослав сжал зубы, не в силах вымолвить ни слова упрека, ни слова сочувствия. Эта внутренняя война была ему нова и оттого ещё противнее. ‎ ‎* * * ‎Дверь скрипнула, и в избу вошла Софья. Из-за ее спины выглядывал Водяной. Оба они казались изможденными, с тёмными кругами под глазами. ‎ ‎— Очнулись! — радостно воскликнула девушка, — Три дня... Я уж и не надеялась. Он так метался в жару... Всё звал кого-то, просил прощения... ‎ ‎— Как вы нас... — начал Волк и запнулся, смущённо потупив взор. Язвить и плеваться желчью всё-таки проще, чем выражать благодарность. ‎ ‎— Вытягивали как могли, — тихо сказал Водяной. — Горыныч... он выжег яд Кикиморы. А потом ушёл, даже не попрощавшись. Бросил только: «Долг исполнен. Больше мне на глаза не показывайтесь»... Софья отварами его поила, а я... — он мотнул головой, — ...ну, делал, что мог. ‎ ‎Волк молча слушал, и камень на его сердце становился всё тяжелее. Они, почти чужие, спасли этого дурака. А он, тот кто должен был оберегать Ивана по договору, лежал без сил и не мог ничего сделать. ‎ ‎— А мы уже уходим? — слабым, но оживленным голосом спросил Иван. Он попытался приподняться на локте и тут же побледнел от накатившей слабости. — А то к невесте... ‎ ‎— И не думай, — резко оборвал его Волк, выплескивая накопившееся раздражение. — Сначала встань на ноги. Уже чуть не умер, ещё раз хочешь?! ‎ ‎В этот момент за дверью послышался гул голосов. Софья нахмурилась и подошла к окну. ‎ ‎— Это что ещё такое? Поглядите, какая толпа собралась. ‎ ‎Шум утих, сменившись вдруг зловещей тишиной. Потом раздался тяжёлый удар в дверь. Еще удар. И еще. Скобка, державшая засов, с треском отлетела. ‎ ‎На пороге стояли мужики с вилами и топорами. За ними прятались бабы с испуганными и злыми лицами. ‎ ‎Впереди всех — сам староста. Он выступил вперёд, сжимая в трясущихся руках оберег с солью. ‎ ‎— Вон! — прохрипел он, тыча дрожащим пальцем в Волка и Ивана. ‎ ‎* * * ‎Глаза Ивана округлились от удивления. Он хотел было что-то сказать, но Волк прижал палец к его губам, не давая вымолвить ни слова. ‎ ‎— Убирайтесь, мерзкие твари! — воскликнул староста, и толпа поддержала его одобрительным гулом. — Той ночью, у реки, селяне видели, что вы — оборотни! ‎ ‎Какой-то рыжий детина, державший в руках вилы, направил их на Софью. ‎ ‎— И ты тоже убирайся из деревни, окаянная! С волколаками спуталась, а ещё нас попрекала! ‎ ‎Софья сделала шаг назад. Она казалась спокойной, но дрожь в руках выдавала волнение. ‎ ‎— Я всего лишь делала свою работу, привечала гостей. К тому же, они нам помогли... ‎ ‎— Оборотней оправдываешь?! — взревел мужик и кинулся на девушку. ‎ ‎Но вилы уперлись во что-то невидимое прямо перед испуганным лицом Софьи. Из угла избы ленивой походкой вышел Водяной. ‎ ‎— Жалко, что мы не можем причинять вред смертным, — с ласковой улыбкой сказал Водяной. — Я б тебе череп-то размозжил. ‎ ‎Рыжий детина отпрянул назад, бормоча про себя проклятия. Вперед снова выступил староста. ‎ ‎— Софьюшка... — начал он, глядя на девушку. — Дочка... Прости нас. Мы... мы не в себе от страха. Ты нам как родная. ‎ ‎Он сглотнул ком в горле и продолжил. ‎ ‎— Но нам страшно... С высшими силами путаться. Не нашего ума это дело. ‎ ‎Он обвёл взглядом Волка, Водяного и, наконец, снова остановился на Софье. ‎ ‎— Мы умоляем, уйдите. Все вместе. Ради нашего покоя. Храни тебя Небеса, Софьюшка. И... прости. ‎ ‎Он низко поклонился ей в пояс. И за ним, нестройно и тихо, склонились другие. ‎ ‎Волк фыркнул. Какова благодарность за спасение! Хотя стоит ли ожидать большего от мелочных и эгоистичных смертных? ‎ ‎— Я видел навозные кучи благороднее вас, — он сделал шаг вперед, и толпа инстинктивно отхлынула, — мы услышали вашу просьбу. С рассветом отправимся. А сейчас — вон отсюда! ‎ ‎* * * ‎На сердце у Софьи лежал тяжелый камень. Бросить дом, в котором прошла вся её жизнь, — горько, даже если этот дом от тебя отрекся. Она была сиротой, и односельчане стали ей семьёй. А семьи так не поступают. ‎ ‎Сжав губы, девушка принялась собирать котомку. Немного одежды, краюха хлеба, мешочек с травами, железный корсет... ‎ ‎— Что это за диковинка? — полюбопытствовал Водяной, увидев металлическую конструкцию. ‎ ‎—Защита от назойливых поклонников, — буркнула она, завязывая узел. — Или ты полагал, я настолько бесстрашна, что ночую с тремя мужчинами в одной избе без единой предосторожности? ‎ ‎Водяный издал неопределенный звук и больше не задавал вопросов. ‎ ‎Тем временем Волк решал не менее сложную задачу — раздумывал над покупкой лошади. Иван был ещё слаб, рана ныла даже в покое. Тащиться пешком — верный способ добить дурака. Но лошадь стоила денег, которых у бессмертного духа, разумеется, не водилось... ‎ ‎Пока он взвешивал варианты, солнце окончательно скатилось за горизонт, и базарная площадь опустела. ‎ ‎Что ж. Значит, Серому Волку предстоит унизительная роль вьючного животного. ‎ ‎Видел бы это Леший — помер бы со смеху. ‎ ‎* * * ‎На рассвете все четверо покинули деревню. ‎ ‎— Куда ты отправишься? — спросил Иван Водяного. ‎ ‎— С вами пойду, — улыбнулся он. ‎ ‎— Ну уж нет! — сердито фыркнула лошадь-Волк. ‎ ‎— А вот и да! Моя семья в долгу перед вами, и я хочу обеспечить вашу безопасн... Ай! Волк, ты чьего лягаешься?! ‎ ‎Водяной обиженно прикусил губу. ‎— Да я только до земель отца с вами дойду! Просто за Ваню переживаю... ‎ ‎Удар ниже пояса. Однако Волк промолчал. ‎ ‎— Тогда и я с вами... До ближайшего селения, — робко сказала Софья. ‎ ‎— Так славно! — воскликнул Иван. — наконец-то я снова в пути, спешу к своей невесте, а рядом со мной — мои верные друзья.