Сказ о том, как я стал нянькой для идиота: том 1.

‎— Ого, а «Красный терем» — действительно неплохое место, — сказал Волк, с одобрением оглядывая крепкие дубовые стены. — Сделано на совесть. ‎ ‎— А дух стоит — словно в родной избе! — мечтательно ответил Иван. — Смотри, смотри, там в углу котенок! ‎ ‎— Да, чарку медовухи, пожалуйста... — очаровательно подмигнул Водяной первой встречной служанке. Софья, покраснев от стыда, тут же оттащила его за рукав кафтана. ‎ ‎— Успокойся! Ты себя как волокита последний ведёшь! ‎ ‎— Так, смертная, как ты с речным духом разговариваешь?! ‎ ‎—... ‎ ‎Дверь со скрипом открылась, и на пороге показался коренастый мужчина, явно подслеповатый, с тяжёлой сумкой наперевес. ‎ ‎— Кому лекарь нужен был? Вот я. ‎ ‎Волк за шкирку оттащил восторженного Ивана от «милейшей кошечки» и представил лекарю. ‎ ‎— А вот больной наш. Кошмары его по ночам замучили. Да и ранен недавно был, вы уж посмотрите, как там чего. ‎ ‎Войдя в светлую опочивальню на втором этаже, лекарь принялся осматривать Ивана. Он прикладывал ухо к его груди, щупал пульс, заглядывал в зрачки, и с каждым движением лицо его становилось всё мрачнее. Наконец он отстранился, смотря на Ивана так, будто видел перед собой ходячий труп. ‎ ‎— Ну, братец ты мой, — сказал он, качая головой. — Да у тебя ж... да как ты вообще на ногах-то стоишь? ‎ ‎— А что такое? — испуганно спросил Иван. ‎ ‎— А то, — лекарь развёл руками с видом полного недоумения, — что по всем моим приметам, у тебя внутри печень разорвана, лёгкие в рубцах, а сердце... сердца и вовсе нет будто. Должен ты, Ваня, давно уже в земле-матушке с миром покоиться. ‎ ‎Повисла гробовая тишина. ‎ ‎— Полно вам врать-то, — первым опомнился Волк, хмуро сдвинув брови. — Вот же он, живехонек, бегает, ест за троих. Ты, дедуля, видно, совсем ничего не видишь. ‎ ‎— Да-да! — тут же подхватил Иван, стараясь не показывать страх. — Я живой, господин лекарь, точно живой! ‎ ‎Старик лишь вздохнул, с удивлением глядя на юношу. ‎ ‎— Чудо, одно слово чудо, — пробормотал он, собирая свои инструменты. — Я бы тебя, Ваня, на изучение отдал, на эксперименты. ‎ ‎Ваня хотел было спросить, что такое «эксперименты», но Волк с грозным видом прошипел что-то лекарю и тот поспешно удалился. ‎ ‎— Шарлатан он. Не верь ему, Ваня. Не может такого быть. ‎ ‎* * * ‎На рассвете Всеволод ждал всех четверых у Восточных Ворот. Он всё-таки умудрился найти за ночь нескольких дружинников и теперь с гордым видом восседал на вороном коне. Рядом с ним, на другой лошади, сидел незнакомый мужчина. ‎ ‎Мужчина был одет до неприличия богато. На поясе бархатного кафтана поблескивала массивная пряжка, а сапоги были сделаны из лучшей кожи. Но сам он орал на погонщика волов с простотой настоящего деревенщины: ‎ ‎— Да я тебя, борода корявая, самого в упряжку впрягу! Шевелись давай, пока солнце не встало! ‎ ‎Однако увидев путников, он тут же забыл о погонщике, и его лицо расплылось в широкой, радушной улыбке. ‎ ‎— А вот и наши новые руки! — раскатисто крикнул он, спрыгивая с коня с необычайной прытью. — Я Ратибор, отец его, — мужчина ткнул пальцем в смущенного Всеволода, — прошу любить и жаловать! ‎ ‎Его быстрый, цепкий взгляд сразу оценил каждого: ‎ ‎— Ну, ты, ясное дело, воин, — кивнул он Волку, хлопнув того по плечу так, что обычный человек пошатнулся бы. Волк лишь сдержанно кивнул в ответ. ‎ ‎— А этот румяный, поди, и в огонь, и в воду, — улыбнулся Ратибор, глядя на Ивана. — Такие нам и нужны! ‎ ‎Затем его взгляд скользнул по Софье, скромно стоявшей чуть поодаль. ‎ ‎— А вот и разумная голова, по глазам вижу. В дороге без такого не обойтись. О! А этот, поди, всех девиц в округе... ‎ ‎— Папа! — воскликнул покрасневший Всеволод. — Хватит уже! Отправляться пора! ‎ ‎— Мы направляемся в столицу, — продолжал Ратибор, не обращая внимания на сына, — дело особой важности, сами понимаете. Князю-соседу нужно лично в глаза посмотреть, чтобы союз скрепить. Одни бумажки — дело ненадежное. А путь, сами знаете, не близкий... ‎ ‎— Ну пап! Это же государственная тайна! ‎ ‎Вновь полностью проигнорировав его, Ратибор мотнул головой в сторону бескрайней равнины, где уже начинались Холодные Степи. ‎ ‎— Степи эти — место гиблое. Ветра там гуляют такие, что кости насквозь продувают, а по ночам земля каменеет. Говорят, это владения самого Карачуна — бога зимы и смерти. Но мы люди смелые и ничего не боимся. Что же... В путь! ‎ ‎* * * ‎Холодные Степи по праву носили свое название. Действительно было холодно, очень холодно, и несмотря на заблаговременно купленную теплую одежду, мороз пробирал до костей. ‎ ‎Бледное солнце лишь подсвечивало унылый пейзаж. Ветер гулял по траве, покрытой инеем, не встречая на своём пути ни деревца, ни холма. ‎ ‎— А у меня козлятина есть... — подмигнул Ратибор приунывшим путникам, — хотите, остановимся ненадолго, перекусим? ‎ ‎Уставший и безэмоциональный Волк тут же засиял, как начищенная монетка. ‎ ‎— Козлятина? Серьезно, козлятина?! Ммм, как же я люблю ее, ах! ‎ ‎Несколько удивленных взглядов тотчас устремилось на него. ‎ ‎— Что? Я не могу иметь предпочтений в еде? ‎ ‎— Кхм, нет, — прошептал ему Водяной, — просто в сказках, что придумывают смертные, все волки всегда... ‎ ‎— И что теперь? ‎ ‎—... ‎ ‎* * * ‎— Да как можно столько есть?! — негодовал Всеволод, — Ярослав, ты... Ты же все припасы за один раз... ‎ ‎— Пусть, — возразил ему Иван, — я ему и свою порцию отдаю. Бедненький, совсем, наверное, здесь оголодал... ‎ ‎Они ночевали в деревянном обозе прямо посреди степи. Ночью Водяной, дрожа от холода, подобрался к потухающему костру. Там грелась и Софья. ‎ ‎— Ты как, не замёрзла? — просто спросил дух. ‎ ‎Она, не глядя на него, протянула ему край своего одеяла. ‎ ‎— Делиться теплом — это просто практично. Не флиртуй. ‎ ‎— Да я и не хотел, — задумчиво сказал он, кутаясь в шерсть. ‎ ‎— Не похоже не тебя, — улыбнулась девушка. ‎ ‎Они сидели в тишине, плечом к плечу, глядя на умирающие угли. И обоим вдруг стало почему-то тепло, несмотря на лютый мороз. ‎ ‎Ратибор, наблюдавший за ними из тени обоза, тихо усмехнулся. ‎ ‎— Молодо-зелено, — буркнул он, но в его голосе не было насмешки, а лишь усталая теплота. ‎ ‎— Пап, они ведут себя как... — начал Всеволод, морщась. ‎ ‎— Как люди, сынок, — мягко прервал его Ратибор. — Позволь им. Ты ведь тоже не из камня сделан. ‎ ‎* * * ‎На следующее утро двое дружинников, посланные вперед на разведку, не вернулись к условленному часу. ‎ ‎— Как бы беды не случилось. Слишком уж тихо, — буркнул Волк. ‎ ‎Тихо было и раньше. Просто теперь Ярослав почувствовал присутствие других духов поблизости. ‎ ‎Неожиданно небо стало чернеть. Ветер завыл, поднимая тучи снежной пыли. С каждой секундой ураган все набирал силу и становилось все труднее удержаться на ногах. ‎ ‎В воздухе возникали и таяли искаженные лица, с пустыми глазницами из которых сыпалась ледяная крошка. Из крутящегося снега вытягивались бледные, полупрозрачные руки с длинными ледяными когтями. ‎ ‎Духи зимы атаковали несчастный степной караван! ‎ ‎За несколько секунд один из них уже пронзил насквозь дружинника. Воин не успел даже вскрикнуть — его тело мгновенно покрылось ледяной коростой и с глухим стуком рухнуло на землю, словно стеклянная статуя. ‎ ‎Среди людей поднялась паника. Возничие в ужасе бросали поводья, купцы пытались спрятаться под опрокинутыми телегами. Женский плач и мужские призывы тонули в завывании бури. ‎ ‎Волк и Водяной молча кивнули друг другу, отбиваясь от духов. ‎ ‎Иван подхватил меч убитого дружинника. Его движения были неуклюжими — он замахнулся на снежную руку, промахнулся, и ледяной коготь оставил на его щеке кровавую полосу. ‎ ‎А в центре этого ада, в вихре снега и теней, плясала девушка в тонких белых одеждах. Из под ее босых ног, не оставлявших следов, рождались все новые ледяные кошмары.