Сказ о том, как я стал нянькой для идиота: том 1.

‎Волк молча сидел у костра и с нечитаемым выражением лица смотрел на бурду в кружке, которую старик и его дочь почему-то называли чаем. ‎ ‎Ивану стало полегче, и он держался рядышком. Но Ярослав не мог решиться задать ему даже один вопрос. ‎ ‎Рассказ Мирона продолжался. ‎ ‎— Мы были так близки, что понимали друг друга с полуслова. И лишь однажды он сказал фразу, значение которой я осознал только через десять лет. ‎ ‎* * * ‎На зелёной траве сидели двое мальчишек, щелкали семечки и смотрели, как вечернее солнце подсвечивает башни города. ‎— Знаешь, Ратибор, у тебя такое странное имя... Я не встречал крестьян, которых бы звали подобным образом. ‎ ‎— Это потому что моя матушка с самого моего рождения решила отдать меня в воинский гарнизон. "Ратибор" означает "бесстрашный воин", а она всегда хотела, чтобы я совершал ратные подвиги. ‎ ‎— Ты этому рад? ‎ ‎— Я уже привык... Но знаешь, я никогда не мог понять, почему простые солдаты должны отдавать жизни за своих командиров. Разве бывают командиры, готовые умереть за жизнь простолюдина? ‎ ‎— Конечно! Например, мой отец, он очень хороший командир. Думаю, он отдал бы даже жизнь за своих солдат. ‎ ‎— Однако сколько солдат уже погибло ради него? А он все еще... ‎ ‎— Эй, к чему это ты? ‎ ‎— Забудь. Лучше смотри, солнце светит так, как будто на крыше башни пожар! ‎ ‎* * * ‎— Моя дочь родилась в тот же день, когда умерла его мать. Во время похорон он не проронил ни слезинки. Когда все закончилось, сказал, что теперь больше нет надобности выполнять родительскую волю. ‎ ‎В этот момент он... Улыбнулся. ‎ ‎А буквально через несколько лет собрал народное ополчение против меня. ‎ ‎Я не ожидал удара в спину от лучшего друга. До последнего не верил, что именно он поднял это восстание. ‎ ‎— Все должны быть равны, — сказал он мне тогда, — у каждого должен быть шанс на власть и богатство. Я не хочу отдавать свою жизнь ради кого-то. Я хочу, чтобы жизни отдавали за меня. И я добьюсь этого любой ценой. ‎ ‎Мою жену он зверски убил прямо посреди площади. Моих слуг и солдат перевешал на городских стенах. А меня и мою дочь лично убить не смог. Поэтому отвёз нас в Холодные Степи, на голодную смерть. ‎ ‎Так бы и закончилась эта история, если бы не странник с Востока. ‎ ‎Память подводит меня, но каким-то образом он помог нам неплохо устроиться и жить прямо здесь, в степи. А дочь мою даже кое-каким фокусам научил. ‎ ‎* * * ‎— Но что он делал лютой зимой в степи, один-одинешенек? — спросил Волк. ‎ ‎— Сказал, что ищет старого друга... ‎ ‎Глаза Ивана вспыхнули от жгучего любопытства. ‎ ‎—Настоящий странник? А какой он? Высокий? Статный? ‎ ‎Волк мгновенно прижал палец к его губам. ‎— Твоим кумиром должен быть я, а не "искатель друзей" с востока. И вообще молчи, не прерывай старших... ‎ ‎— Но ты же сам... ‎ ‎— Цыц! ‎ ‎Несколько пар глаз удивлённо воззрились на Волка с Иваном. Ярослав хмыкнул, отдернул руку и отвернулся. ‎ ‎— Продолжайте, пожалуйста. Я внимательно слушаю. ‎ ‎* * * ‎Странник сказал, что в далекой Поднебесной люди могут заклинать духов. Мне неведомо как, но он научил мою дочь сей премудрости. ‎ ‎А потом моя Алёнушка встретила Всеволода. Он охотился в здешних местах, так они и встретились. И полюбили друг друга. ‎ ‎Всеволод не испугался правды о своем отце, хоть и долгое время не мог в это поверить. Но он оказал нам помощь в восстановлении справедливости, за что мы с дочерью благодарны ему... ‎ ‎* * * ‎Дальше Волк уже не слушал. ‎ ‎Смертная может повелевать духами! Самая простая смертная! ‎ ‎Это неслыханное нарушение прав всех духов и прямая ответственность Хранителя Лунных Троп! ‎* * * ‎Когда Ратибор закончил свой рассказ, Волк встал, поморщившись, и произнес: ‎ ‎— Что ж, теперь моя очередь открывать тайны. Впрочем, обойдемся без длинных историй. ‎ ‎Он на секунду улыбнулся, точнее, оскалился, показывая белые зубы. ‎ ‎Человеческая кожа треснула и слезла с него, как сухая пленка. Под ней показалась густая серая шерсть. ‎ ‎Ярослав обернулся огромным зверем. ‎ ‎— Приятно познакомиться, я Серый Волк, бессмертный дух. Хранитель Лунных Троп, а если по-людски — глава отдела по защите прав бессмертных. ‎ ‎Чашка выпала из рук испуганного Мирона. Он побледнел и упал на колени перед Волком. ‎ ‎— Смилуйся, о великий дух! Прости нас, смертоубийц, мы просто хотели восстановить справедливость... ‎Водяной закатил глаза. ‎— Серый, зачем так человека пугать? Можно было и поуважительнее представиться... ‎ ‎— Нельзя! — раздраженно рыкнул Волк. — Я сколько времени потратил на старческую болтовню о сопливых событиях двадцатилетней давности! У меня нет на это времени, своих проблем по горло! ‎ ‎В его глазах читалось настоящее бешенство. ‎ ‎Мирон слабо что-то замычал, едва шевеля губами. ‎ ‎* * * ‎В шалаш вошла Алена. Увидев посреди своего дома гигантского зверя, она вскрикнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. ‎ ‎— Что случилось? — спросила она, сжимая кулаки. ‎ ‎— Ты обвиняешься в преступлении и будешь судима по всем законам мира бессмертных, — устало пояснил ей Водяной. ‎ ‎Волк угрожающе зарычал и начал приближаться. ‎ ‎— Не подходи! — взвизгнула девушка и взмахнула руками, призывая на помощь ледяные руки. ‎ ‎Но что могли сделать эти слабые снежные духи против Серого Волка? ‎ ‎Он открыл пасть и разгрыз ледяную стену, которой отгородилась Алена с необычайной лёгкостью. Кусочки льда захрустели на волчьих зубах. ‎ ‎— Ярослав, не надо! — крикнул ему Иван, испугавшись, что тот просто напросто убьет девушку. ‎ ‎Однако он лишь схватил ее за шкирку и встряхнул. ‎ ‎Девушка куда-то исчезла прямо из пасти Волка. ‎ ‎— Где моя дочь?! — завопил испуганный Мирон. ‎ ‎— В мире духов, очень возможно, что в зале суда, — поторопился пояснить ему Водяной. ‎ ‎— Все, — зарычал Волк, — дальше с ней дядя будет разбираться, все вопросы к нему. Только теперь мне гору протоколов заполнять. А мы уходим, счастливо оставаться. ‎ ‎Иван потрогал загривок Волка и тихонько сказал: ‎— Зачем ты так с ней... Почему все духи так эгоистичны и думают только о том, как снять с себя ответственность?... ‎ ‎— Заткнись. Пока я реально тебя не съел. ‎ ‎— Не буду! Ярослав, нельзя быть таким, это неправильно... ‎ ‎Волк медленно, очень медленно повернул к нему свою огромную волчью голову. Казалось, от его взгляда воздух должен был загореться. Шерсть на загривке стояла дыбом. ‎ ‎— Ты. Мне. Указываешь? Жалкий дурак, наитупейший из смертных, ты мне будешь рассказывать, что правильно? ‎ ‎— Да! — не сдавался Иван, хотя и съежился под этим взглядом. — Ты же главный! Ты... хранитель троп, начальник отдела! Значит, ты должен во всем разобраться, а не просто спихнуть дело на дядины плечи... ‎ ‎Волк замер. Казалось, он вот-вот лопнет от ярости. Водяной, наблюдавший за этим, уже приготовился оплакивать клочки, что останутся от Вани. ‎ ‎Софья в немом шоке наблюдала за этой сценой. ‎ ‎— Во всем разобраться... — проскрипел Волк, и каждый слог давался ему с трудом. — Да, конечно. Именно лишней работой я и буду заниматься. ‎ ‎— Ты должен быть... быть ее адвокатом! — пискнул испуганный Иван. ‎ ‎В шалаше воцарилась гробовая тишина. Даже Мирон перестал вопить. Водяный закашлялся, подавившись собственным смехом. Софья просто закрыла лицо ладонями. ‎ ‎Волк смотрел на Ивана. Просто смотрел. В его глазах промелькнула вся череда унижений: поедание козлятины из рук, таскание на спине этого дурака, необъяснимая связь его с Жар-птицей... И теперь это. ‎ ‎— Я, — начал он хрипло, — я не адвокат. Я — обвинитель. Я — тот, кто уничтожает таких, как она! ‎ ‎— Ну и что? — упрямо надул губы Иван. — Значит, ты должен быть самым честным! Чтобы никого не посадить по ошибке! А иначе ты... ты плохой хранитель! ‎ ‎Последняя капля. Ледяная плотина в душе Волка треснула. Он издал звук, средний между рычанием, стоном и горьким, истерическим смехом. ‎ ‎— Хорошо. — это слово прозвучало тихо, но с такой леденящей интонацией, что всем стало не по себе. — Хорошо, дурак. Ты хочешь честного суда? Ты хочешь, чтобы я был ее адвокатом? ‎ ‎Он снова стал человеком. Резко, без всяких переходов. Просто встал Ярослав, поправил порванный в клочья рукав и провёл рукой по лицу. ‎ ‎— Отлично. Мы идём. Прямо сейчас. На суд. — Он взглянул на побелевшего Мирона. — Ты тоже. Как свидетель. Или как соучастник. Неважно. ‎ ‎— Мы... мы идем в мир духов? — прошептал потрясенный Иван. ‎ ‎— Да. — Ярослав улыбнулся. Это была самая раздраженная улыбка в мире. — Ты так хотел справедливости? Получай.