Глава 5. Попытки задержать
21 ноября 2025 г., 18:40
Его разбудил стук в дверь, но он был настолько не в настроении, что смог только недовольно поворчать. Похоже, тот, кто стучал, посчитал это разрешением войти, потому что открыл дверь и мягко похлопал Стайла по плечу.
В тот момент, когда механик подумал, что это может быть Фадель, он проснулся так резко, как будто выпил ведро чёрного кофе.
—Эй, успокойся, —прозвучал успокаивающий голос Канта, и Стайл вздохнул, даже не задумываясь, стоит ли ему выражать своё облегчение.
Он удивлённо посмотрел на своего друга, и татуировщик снова похлопал его по плечу.
—Всё в порядке, —мягко сказал он, —Я просто хотел проверить, как ты. Честно говоря, Фадель хотел это сделать, но он подумал, что тебе это не понравится. К тому же он очень занят на кухне. Сегодня будет несколько доставок, так что ужин может немного задержаться.
—Доставок? Каких доставок?
—Есть постоянные клиенты, которые заказывают еду на дом, если не могут готовить или у них гости или что-то в этом роде. В основном это семьи, где работают оба родителя, поэтому Фадель готовит ужин и доставляет его после 20 часов, когда мы закрываемся.
Механик кивнул, всё ещё немного сонный после пробуждения.
—Для этого он пользуется грузовиком?
Кант улыбнулся своему другу.
—Да! Он также помогает привозить продукты. По сути, это машина Фаделя, так как он продал свою предыдущую, чтобы финансировать ресторан.
Стайл несколько раз моргнул, чтобы прояснить голову и понять, что что-то не так.
—Подожди! Ты сказал, что у Фаделя сегодня доставки, верно?
—Да. А что?
—Как он их будет осуществлять? Я не починил его грузовик. Я заказал нужную запчасть, но она прибудет только послезавтра. Он не может на нём ездить!
Кант внимательно посмотрел на своего друга, а затем улыбнулся ему так ярко, что механик подумал, что с ним что-то не так.
—Если ты волнуешься, можешь отвезти его на своей машине.
Стайлу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он должен был возразить:
—Я не волнуюсь!
—Ладно. Забудь, что я об этом сказал, —кивнул Кант, всё ещё улыбаясь, с глазами, полными блеска и веселья, —До конца сегодняшней смены ещё есть время. Можешь не торопиться, выпутываясь из простыней Фаделя, если собираешься его подвезти.
Рука Стайла сама по себе потянулась, чтобы схватить другого за рубашку и притянуть его к себе. Прежде чем он успел что-то прорычать, лицо Канта стало совершенно серьёзным, и он заговорил:
—Я не высмеиваю тебя. Я не смеюсь над тобой. Я не собираюсь говорить тебе, чтобы ты простил нас или сделал это быстро, или что-то в этом роде. Я только скажу тебе, что я уверен, ты знаешь, чего на самом деле хочешь. Мы действительно причинили тебе боль. Мы причинили тебе огромную боль. Но я не хочу, чтобы ты причинял боль и себе. Я провёл эти три года в надежде, что когда-нибудь мы все перестанем причинять друг другу боль навсегда. Я знал, что нам придётся столкнуться с пиком этой боли, прежде чем она закончится навсегда. Но я не хочу, чтобы ты отказывался от счастья из-за своего гнева.
—В данном случае неважно, чего ты хочешь! —заметил младший, прищурившись.
Его друг грустно улыбнулся.
—Справедливо. Но я всё равно должен был сказать. Делай с этим, что хочешь. Я пойду помогать на кухне. Тебе не нужно одалживать свою машину для доставки. Я просто предложил это в шутку, так что, действительно, не беспокойся об этом.
***
Стайл пытался не беспокоиться об этом, но потерпел грандиозное фиаско. Он пытался просто оставаться в комнате и держаться подальше от кухни, но его магнит был там, а он был всего лишь глупым маленьким кусочком железа. Это злило его, но в этом не было ничего нового. Он вёл себя так и раньше, даже зная, что Фадель был киллером. Ничто не могло его остановить. Он пытался хотя бы сохранять видимость, идя медленно, но даже черепашьими темпами он всё равно добирался до места назначения. Как бы бесшумно он не шёл, в тот момент, когда он встал на пороге кухни, Фадель обернулся, чтобы посмотреть на него. Это длилось так долго, что Байзону пришлось пойти и силой повернуть лицо брата обратно к морковке, которую он нарезал. —Не порежь пальцы! —рявкнул младший, возвращаясь в основную часть ресторана, —Стайл их теперь не поцелует, и даже если бы поцеловал, они всё равно остались бы порезанными. —Я точно не буду их целовать! —категорично заявил механик, чтобы все это хорошо поняли. Он не был уверен, была ли цель его слов указать на своё нежелание совершить такой поступок или потребовать, чтобы Фадель действительно не отрезал себе конечности. —Вот об этом я и говорю, —согласился Байзон певучим голосом, который хорошо разносился в тишине кухни из другой комнаты. —Не искушай меня, —пробормотал повар, возвращаясь к своей работе. —Что? —саркастично спросил Стайл, —Ты отрежешь себе пальцы, если я пообещаю поцеловать их, чтобы они зажили? Фадель не обернулся, чтобы посмотреть на него. Он просто продолжил свою работу с такой скоростью, что механик начал беспокоиться. —Возможно, —ответил старший через мгновение, —Это моя левая рука. Я буду в порядке. —А что, если бы я попросил правую? Фадель остановился и медленно обернулся. —Ладно, —пожал он плечами. Стайл почувствовал, как его гнев вновь вспыхнул. —А что, если ты отрубишь их все, а я посмеюсь тебе в лицо и просто оставлю тебя истекать кровью? Лицо старшего почти незаметно скривилось, но Стайл смотрел на него так пристально, что не упустил даже малейшего микровыражения. Хотя не было необходимости уделять этому столько внимания. Глаза Фаделя были как открытая книга и не скрывали ни капли его боли. Среди всего этого старший просто снова пожал плечами и вернулся к своей работе. Байзон вернулся, чтобы перечислить несколько новых заказов и начать их подготовку, пока его брат был занят. Он не мог не вздохнуть, глядя на две статуи сдержанной тоски на кухне. Он не ожидал быстрого решения проблемы. Он не был настолько наивен. Он не мог быть настолько дерзок, чтобы требовать этого от Стайла. Однако он надеялся, что Стайл придумает более прямолинейное наказание, чем это. Что он ударил бы Фаделя или что-то в этом роде, кричал, ломал вещи, бил и его, и Канта... Выражал ярость скорее внешне, чем внутренне... Это заставило парня подумать, что, несмотря на всю свою боль и гнев, Стайл на самом деле был неспособен физически причинить вред своему любимому. Возможно, крики и удары были скорее местью в стиле Байзона, как признал сам парень, а медленная пытка больше по вкусу Стайлу... Байзон не мог не признать тот факт, что даже если это было так и даже если на это ушли годы, механику нужно было позволить делать то, что он хотел, если была какая-то надежда на примирение. И если был человек, который позволил бы Стайлу делать то, что он хотел, и заниматься этим столько, сколько он хотел, то это был Фадель. Это сделало младшего немного более оптимистичным в отношении будущего.***
Стайл остался стоять на месте, прикованный к полу кухни, наблюдая за работой вокруг него. Кант время от времени заходил, чтобы принести новые заказы, но в основном оставался в ресторане, чтобы обслуживать клиентов. Вечерняя суета была больше, чем дневная, и у трёх парней едва хватало времени поговорить или отвлечься. Когда последние заказы были сделаны, Байзон остался на кухне, чтобы помочь брату закончить подготовку заказов на доставку. Это выглядело как огромная работа, и Стайл задался вопросом, почему они не наняли ещё поваров или официантов. Но потом он подумал об этом более основательно. Ресторан был небольшим. Это не было модное заведение, куда люди ходили бы только для того, чтобы сделать фотографии для социальных сетей. В любом случае, Фадель не мог себе позволить содержать такое заведение, ему приходилось вести себя осторожно. Еда здесь была хорошая, но простая и дешёвая. Это было место для работающих людей, у которых не было времени готовить или которые хотели поесть вне дома, не разоряя свой кошелек. Это было небольшое заведение в небольшом городке, и, если они хотели держать цены низкими, им приходилось тщательно следить за расходами. Это не сильно отличалось от управления автомастерской... Стайл стоял как вкопанный и смотрел на спину Фаделя. Это место было его мечтой. Этот небольшой ресторан с незамысловатым интерьером, простыми блюдами, тарелками и видом, но с огромным количеством работы с утра до вечера... Это было то, чего Фадель хотел всю свою жизнь. Стайл не хотел испытывать таких чувств, но ничего не мог с собой поделать. Если бы кто-нибудь спросил его в тот момент, можно ли снова влюбиться в человека, которого ты уже любил до смерти, он бы кивнул в знак согласия, как будто это было самой естественной вещью в мире. Ему хотелось ненавидеть эту мысль, потому что она тушила огонь его ярости, но он не мог. Любить Фаделя казалось самым естественным, и с этим ничего не поделаешь. Простить Фаделя — это, конечно, совсем другой вопрос... Если Стайл хотел сохранить свой гнев, ему нужно было поспешить и уйти отсюда. Он пробыл здесь не более дня, а уже снова начал тянуться к старшему. Его притяжение было очень сильным, а Стайл был просто беспомощным, влюблённым болваном. Это раздражало его до бесконечности. Не то чтобы он считал, что Фадель осознаёт это. Нет, он знал Фаделя достаточно хорошо, и тот вовсе не был самоуверенным. Что раздражало Стайла, так это то, что вопреки его собственному желанию его решимость оставаться в гневе, отомстить, ускользала из его рук, как песок на пляже. На долю секунды он задумался, какую пользу ему принесут месть и возмездие, но заставил себя замолчать. Дело было не в том, что это ему принесёт, а в том, чему это может научить. И Стайл не мог удержаться от того, чтобы преподать этот урок.***
Когда заказы были готовы, Фадель просто сложил их в нужные сумки и надел пару кроссовок вместо шлёпанцев. —Я ухожу, —поспешно сказал он, —Би, начинай готовить ужин. Если проголодаешься, не жди. Не знаю, когда вернусь. Однако ему не удалось уйти. Вопреки собственному желанию, рука Стайла протянулась и схватила Фаделя за майку. —Пойдём со мной, —потребовал механик. Он получил в ответ очень недоумевающий взгляд. —Я отвезу тебя, чтобы ты мог выполнить заказы, —пробурчал младший, направляясь к машине у входа. Фадель ничего не сказал, просто последовал за ним, как послушный щенок, что почему-то раздражало Стайла. Он не знал, хотел ли он, чтобы тот спорил или говорил, что в этом нет необходимости. Он не был уверен, почему предлагал это, хотел ли он, чтобы ему дали выход из ситуации или нет... Он был весьма сбит с толку самим собой. В любом случае, он сел в машину, подождал, пока Фадель положит сумки на заднее сиденье и запрыгнет на переднее, прежде чем завести двигатель и тронуться.***
Кант осторожно взял руку своего парня в свою. —Думаешь, у них всё будет хорошо? Байзон посмотрел на старшего мягким, тёплым взглядом и отпустил его руку, чтобы обнять. —Думаю, им понадобится время, но в конце концов всё будет хорошо. Татуировщик, однако, не выглядел столь оптимистичным. —Ты его не видел, малыш. Ты не видел, каким он был, когда думал, что Фадель мёртв. Я понимаю, почему он так зол на нас, почему хочет уехать как можно скорее, почему не хочет принимать наши извинения. Я тоже знал, что всё так будет, и не могу его винить. —Но ты не можешь не желать, чтобы он нашёл в себе силы простить нас? Кант выдохнул и Байзон увидел, как его и без того опухшие глаза снова наполнились слезами. —Мне нужно, чтобы он нас простил. Но не ради нас. Если он нас не простит, он останется таким же несчастным, каким был последние три года. Думаю, даже он понимает, что для его счастья ему нужен Фадель, и, если они не будут вместе, ни один из них не будет жить хорошо. Но если Стайл не сможет простить, они не смогут быть вместе. —Я думаю, что Стайл любит Пи так же сильно, как и раньше. Даже немного больше. Он просто слишком зол, чтобы это осознать. Посмотри, что он только что сделал! Вместо того, чтобы отпустить Пи разбираться с доставками пешком, он везёт его туда на машине. Ты хорошо знаешь, что он мог просто предложить тебе это сделать или даже дать Пи ключи, чтобы тот поехал сам... Но нет. Я не думаю, что он даже осознавал, что есть другие варианты, кроме как взять всё на себя. Похоже, Стайл хочет, чтобы они провели время вместе, но он не хочет признавать это, говорить об этом или давать понять. Кант влажно хмыкнул и прижал своего парня ещё ближе, чтобы получить от него успокоение. —Малыш, нет никаких шансов, что Стайл не любит твоего брата. Это не то, о чём я беспокоюсь. Любви недостаточно, когда есть столько проблем, с которыми нужно справиться. Стайл упрямый, и это меня беспокоит. Настала очередь Байзона вздохнуть. —Малыш, я не думаю, что Пи тоже легко сдастся. Единственная причина, по которой он согласился на план Кина, была в том, чтобы быть со Стайлом... Может, мы можем им немного помочь?... —Если сможем, я с удовольствием, но боюсь снова всё испортить... —грустно пробормотал татуировщик, —Я не хочу потерять друга. Когда слёзы наконец потекли из его глаз и он спрятал лицо на плече Байзона, младший не смог сдержать слёз. —Я думаю, этого не произойдёт. Стайл тоже тебя любит.***
Фадель не пытался завязать разговор в машине. Он не думал, что это будет хорошо воспринято. Человек за рулем выглядел очень сварливым и угрюмым, и Фадель был вполне доволен тем, что ему разрешили смотреть на него сколько душе угодно. Он не хотел беспокоить его, не хотел вызывать у него недовольство, не хотел злить его. Даже если всё, что Стайл был готов дать ему сейчас, — это возможность провести некоторое время в его присутствии, повар был готов впитать это в себя. Он чувствовал, что Стайл хочет уехать, и он понимал его. Всё, что было раскрыто, было трудно понять, трудно принять, трудно осмыслить. Фадель не хотел перегружать его, он не хотел причинять ему ещё больше боли, чем уже причинил. Он был более чем готов действовать медленно и осторожно, чтобы снова завоевать доверие механика. Единственное, чего он не был готов сделать, — это отказаться от попыток. Он знал, что Стайл может никогда его не простить, и это пугало его до невозможности. Он ненавидел саму эту мысль, но признал это в тот момент, когда согласился с планом Кина. Принятые им меры либо позволят ему быть счастливым со Стайлом, либо заставит его навсегда потерять любимого человека. Фадель должен был принять последствия. Он был убийцей и не заслуживал счастья. Даже сама возможность этого была больше, чем он заслуживал. Его всегда доводила до слёз мысль, что он недостаточно хорош для Стайла и никогда не будет. Но он не мог больше плакать перед ним, это было несправедливо по отношению к нему. Фадель откинул голову назад и распустил волосы, чтобы скрыть лицо. Он должен был терпеть, потому что какое бы наказание ни было для него приготовлено, он заслуживал его.***
Даже вождение не могло помешать Стайлу отслеживать каждое движение Фаделя. Механик знал, что тот на него смотрит; он заметил, как Фадель отвёл взгляд, и краем глаза увидел, как повар распустил волосы. Стайл отчаянно сжал руль. Он хотел повернуть голову и посмотреть, хотел увидеть, как волосы обрамляют лицо Фаделя, но он был за рулём, ему нужно было следить за дорогой и слушать тихие бессвязные инструкции, которые ему давали. Он сдерживался до первой остановки, и когда Фадель вышел, Стайл не смог удержаться и приклеил глаза к его лицу. От такого зрелища у него подкосились колени, и он разозлился на себя. Он уже не был похотливым подростком. Или, по крайней мере, он уже не был подростком. Его гнев ещё больше усилился, когда клиент вышел за своей доставкой. Это была молодая женщина с яркими глазами и ещё более яркой улыбкой, которая смотрела на Фаделя, как на какую-то фотомодель или известного актёра. Когда она протянула руку, чтобы взять сумку, её рука коснулась руки повара. Её улыбка стала ещё милее, и даже из машины Стайл мог расслышать мягкий тембр её голоса. Поглощённый яростью, механик всё же заметил вежливое безразличие на лице Фаделя. Он даже не улыбнулся своему клиенту. Он просто взял деньги, поклонился и ушёл. Когда дверь машины закрылась, Стайл поспешил уехать как можно скорее.***
После этого всё повторилось. Мужчины, женщины, даже тети и дяди... Казалось, что все без исключения были очарованы Фаделем, и Стайл чувствовал, как у него закипает кровь. Хуже всего было то, что Фадель оставался совершенно невозмутимым перед лицом такого внимания. Он выполнял свою работу с уважением и уходил, как будто никогда не видел кокетливых взглядов и не чувствовал нежных прикосновений. —Завяжи волосы, —проворчал Стайл в какой-то момент во время доставки. —Зачем? —спросил озадаченный повар. —Твои клиенты могут побеспокоиться, что что-то попало в их еду. Фадель моргнул, ошеломлённый, но вместо споров сделал, как ему велели. Стайл не почувствовал себя лучше, потому что ничего не изменилось. Клиенты по-прежнему смотрели на Фаделя, как на лакомство, а он по-прежнему выглядел именно так. Это было раздражающе, и Стайл был в ярости. Ещё больше, когда он понял, что Фадель месяцами собирал такие взгляды, когда Стайла не было рядом, чтобы его контролировать. Кто знает, сколько людей прикасались к его пальцам под видом того, что берут заказ. Кто знает, сколько раз они пытались с ним поболтать. Кто знает, сколько людей просили о свидании. Стайл сидел и думал о том, как он удерживает себя от прикосновения к этому мужчине, которого он мог бы коснуться и к которому хотел прикоснуться больше всего на свете, только потому, что он ужасно хотел наказать его. Столкнувшись с его нелепостью ещё раз, механик стиснул зубы. Если бы он не был тем, кто предложил подвезти Фаделя, он бы предположил, что тот делает это специально. Это было то, о чём Стайл раньше не задумывался. Фадель, будучи Фаделем, был искушён выбором. Но он не проявлял ни малейшего интереса. Он был вежлив, внимателен. Но он был холоден и казался недоступным. Было ли это только для вида? Стайл должен был признать, что это не так. Ведь если бы Фадель относился к своим клиентам по-другому в других случаях, они бы обязательно обратили на это внимание, они бы пожаловались, но вместо этого все улыбались и говорили мягким голосом. Это выглядело привычным, естественным, повторяющимся явлением, поэтому не было повода для сомнений. Когда он вернулся в машину, Фадель посмотрел на сжатые челюсти Стайла и наконец заговорил: —Ты в порядке? Стайл даже не успел презрительно фыркнуть, как старший поспешил пробормотать: —Нет, забудь. Это глупый вопрос. Как ты можешь быть в порядке после всего этого? Но я хотел спросить, не случилось ли чего-то ещё, потому что ты кажешься ещё более недовольным мной... Пожалуйста, скажи мне, что я сделал. Механик планировал только бросить взгляд на него, но этот план улетучился, когда Стайл увидел печальный взгляд Фаделя. Он выглядел незаконно красивым одновременно с обожанием и опустошением в глазах. Однако ничто в мире не могло заставить Стайла раскрыть правду. Он не мог признаться, что ревнует, и это сводило его с ума. Он не хотел объяснять, что, даже будучи всё ещё злым и обиженным, он не мог избавиться от чувства собственничества по отношению к нему. Что он не мог даже начать пытаться принять, что кто-то где-то в какой-то момент мог прийти и занять его место в сердце этого человека. Он хотел наказать Фаделя, но он также хотел завладеть им. Он возвращался к тому, каким был до трёх лет пыток, и не мог не злиться из-за этого. Фадель не должен был знать об этом, иначе он бы понял, что начинает побеждать, даже не пытаясь. —Я устал, —сказал Стайл. Фадель только кивнул ему. Он протянул руку, чтобы коснуться лица Стайла, но механик отстранился. —Прости, —прошептал старший, —Давай вернёмся. На сегодня всё. Спасибо, что отвёз меня. Должно быть, это было неприятно. Механик отвернулся и завёл двигатель. Он был разочарован, зол и мучился от боли... Но неприятно? Проводить время с Фаделем неприятно? Это была его единственная мечта за последние три года. Она наполняла его эйфорией и яростью. Это было и раем, и адом.
