Воскрешённый [Resuscitated]

      В то утро Стайл проснулся рано. Он подозревал, что перенял эту привычку у Фаделя, поскольку там он никогда не мог заснуть. Отдых не был так привлекателен, как повар.       Может быть, если бы повар был частью отдыха, всё было бы по-другому, но механик не позволял себе уделять много времени этой мысли, чтобы не возникло желание проверить эту теорию на практике.       Он спустился вниз, чтобы позавтракать, хотя часть его ожидала увидеть, как кто-то готовит завтрак. Конечно, никто ещё не вставал. Было слишком рано, поэтому механик решил заняться готовкой сам. Он надеялся, что это занятие отвлечёт его мысли от Фаделя, но его усилия — честно говоря, не слишком впечатляющие — впоследствии оказались тщетными.       Он как раз готовил себе чашку кофе, когда его телефон завибрировал от сообщения со знакомого номера: Доброе утро Я скучаю по тебе Когда ты вернёшься?       Стайл некоторое время смотрел на слова, пытаясь сдержать вздох, но безуспешно. Он медленно набрал ответ:

Доброе

Я не знаю

Я только что вернулся домой

      Ответ не заставил себя долго ждать: Ладно, может, не на этой неделе :( Может, и не на следующей тоже А как насчёт той, что после?       Стайл намеренно допил кофе, прежде чем ответить:

Всё ещё не знаю

Не могу сказать

Должно быть, достаточно того, что я не отказываюсь прямо, не так ли?

      На этот раз Фадель немного задержался с ответом: Если это означает, что ты точно приедешь, я могу подождать три недели Но, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты приехал раньше Ты даже можешь снова удивить меня       Покачав головой, младший набрал:

Если ты готов ждать, жди

Мне нужно идти готовить завтрак, и, вероятно, тебе тоже нужно это сделать

Хорошего дня, Фадель

Не пиши сообщения во время работы

      Старший, казалось, хотел оставить за собой последнее слово: Спасибо Люблю тебя       Стайл не смог сдержать второго вздоха, вырвавшегося из его губ. Он ничего не ответил, просто дал признанию проникнуть в себя, борясь с волнением.       Фадель, возможно, был готов ждать целых три недели, но Стайл сомневался в себе. Ему казалось, что две недели — это максимум, но он был готов проверить эту теорию.

***

      На вторую ночь после возвращения ему приснился старший. Это был ни кошмар, ни что-то странное, требующее телефонного звонка, поэтому Стайл воздержался.       Механик видел поле ярко-жёлтых цветов и узкую тропинку посередине, а на ней одинокую фигуру старшего, ожидающего его. Сначала ему показалось, что тот не приближается, как бы быстро он ни шёл, но в тот момент, когда Фадель сам начал идти ему навстречу, расстояние сократилось так быстро, что Стайл едва успел осознать эту перемену, как тот уже был перед ним. Младший осторожно поднял руку, чтобы коснуться Фаделя, и он почти почувствовал это, прежде чем проснулся.       Он очень легко заснул, почти надеясь, что сон продолжится с того места, где он прервался, но знал, что это невозможно. Он проснулся рано с ощущением, что чего-то не хватает, и прекрасно понимая, чего именно.       Он думал, не написать ли на этот раз первым, но, прежде чем он решился, Фадель уже написал ему. Казалось, что они создают модель постоянного контакта. Механику было трудно быть недовольным этим, поэтому он сдался, даже не пытаясь.       Его день тянулся довольно медленно, учитывая, насколько он был занят и насколько ещё больше он старался себя занять. Он брался за любую работу, которую мог, и делал всё возможное, чтобы как можно меньше времени проводить без дела. Это не заставляло его меньше думать о Фаделе, а только доказывало, что он способен выполнять свою работу, посвящая ей только половину своего мозга.       Его отец пытался спросить, почему он так рассеян и при этом так странно настаивает на том, чтобы быть чрезмерно занятым работой. Стайл не хотел лгать, поэтому просто объяснил, что у него много дел, но он не хочет пренебрегать клиентами или их автомобилями.       —Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь или пытаться контролировать тебя, —подчеркнул его отец, —Я доверяю тебе. Даже если я прекрасно знаю тебя и твои проделки. Но я хочу напомнить тебе, что я здесь, и даже если я не могу помочь, я всё равно могу выслушать.       Стайл пообещал, что придёт к нему, если ему понадобится совет. Он не стал давать никаких объяснений. Он только сказал отцу, что у него нет проблем и что то, о чём он думает, не является чем-то плохим.       Скромная улыбочка, которая его выдала, убедила Стайла в том, что его отец понял, что его проблемы носят романтический характер. Механик не был уверен, что ему это нравится, но это также помогло успокоить его отца, так что всё было как есть.       Он продолжил свой день, держась подальше от телефона, поскольку действительно не хотел поддаваться своему желанию позвонить или написать Фаделю.       Разлука была тяжёлой ношей, пока он всё ещё не был уверен, что Фадель действительно жив. Возможно, именно поэтому он сразу же ответил, когда зазвонил телефон и на экране появилось новое имя.       Он не сказал ни слова, только приложил устройство к уху и стал ждать. Фадель не поздоровался. Он, казалось, рассматривал этот разговор как продолжение, а не как начало:       —Как прошёл твой день?       Стайл не смог сдержать вздох. Он не знал, что ответить, так как не был уверен, что хочет говорить правду.       —Всё было нормально, —наконец сказал он, стараясь звучать как можно спокойнее.       Хотя на самом деле он был совсем не спокоен.              —У тебя было много работы? —продолжил Фадель, ещё больше смягчая голос.       —Да, но ничего, с чем я не мог бы справиться.       —В гараж по-прежнему приходит много мужчин?       Стайл снова вздохнул.       —И большинство из них — ровесники моего отца.       —Так никто с тобой не флиртует?       —Они флиртуют со мной не меньше, чем твои постоянные клиенты флиртуют с тобой, когда ты доставляешь им заказы.       Фадель сделал долгую паузу, прежде чем наконец снова заговорить:       —Значит, флиртуют?       —Ага-а-а! —протянул механик, —Значит, ты признаёшь, что твои клиенты флиртуют. Хорошо, что ты это осознаёшь, потому что это было очевидно, даже не слыша, о чём ты говорил.       —Ты ревнуешь? —спросил старший, и веселье в его голосе было настолько явным, что Стайл должен был покачать головой, увидев, как легко он попал в ловушку.       —А ты как думаешь, Фадель? —спросил он холодным тоном, —Я признался, что всё ещё люблю тебя. Я думал, это ясно показывает, что я чувствую.       —Но мне нравится это слышать, —признался повар самым мягким голосом, —Можешь меня за это винить?       —Мне не нравится, когда другие люди с тобой флиртуют. Но я не имею права это чувствовать, потому что мы больше не вместе.       Настала очередь Фаделя вздохнуть.       —Можешь не говорить так? Я же говорил тебе, что не разрывал наши отношения. Я по-прежнему считаю тебя своим парнем, я по-прежнему считаю себя занятым. Ты имеешь право ревновать, ты имеешь право отстаивать свои права, ты можешь пойти и отчитать всех, кто со мной флиртует. Я хочу, чтобы ты так поступал. Но я хочу того же для себя. Если кто-то флиртует с тобой, я хочу быть уверен, что ты будешь игнорировать это, как я, и что я имею право ревновать и отчитывать их. Может быть, даже делать больше, чем это, если они не отступят достаточно быстро.       Стайл не знал, что ответить, поэтому сказал единственное, что считал безопасным:       —Мне всё равно, флиртуют ли те, кто приходит в гараж. Обычно они делают это только для того, чтобы получить скидку, а я так не работаю.       —Честно говоря, я в этом сомневаюсь, —заметил Фадель.       —Правда? Почему?       —Ты слишком хорош, чтобы другие упустили такую возможность, —обвинил его старший.       Младший саркастично хмыкнул.       —Я очень хорошо помню, как ты относился ко мне сразу после нашего знакомства. Мне пришлось долго тебя доставать, чтобы уговорить тебя на отношения!       Старший засмеялся, и этот звук был музыкой для ушей Стайла.       —Ты так сильно меня раздражал, что я не могу выйти из этих отношений даже после трёх лет отсутствия. Признай свою ответственность!       Тон Фаделя был настолько весёлым и шутливым, что механику не оставалось ничего другого, как беспомощно смеяться.       В трубке наступила тишина, и он проверил, не прервал ли он случайно звонок. Нет, не прервал.       Повар помолчал, а затем тяжёлым голосом пробормотал:       —Это первый раз, когда я слышу, как ты смеешься над чем-то, что я сказал, с тех пор, как мы снова встретились.       Стайл замер, не в силах ответить. Он слышал эхо слов Фаделя в своей голове и понимал, что не может с ним не согласиться. Он по-прежнему не знал, что сказать, когда старший снова заговорил:       —Я не думаю, что буду тебе ещё писать.       Кровь в жилах младшего застыла, но он поспешил ответить как можно более ровным голосом, стараясь скрыть свой страх:       —Хорошо.       —Я не хочу тебе больше писать.       —Хорошо, —снова согласился механик, гадая, не настал ли момент, когда Фадель наконец передумал.       —Я просто не могу больше писать тебе сообщения, —поспешно продолжил старший, как будто почувствовав эмоции другого, —Я не знаю, сможешь ли ты всегда отвечать на звонки, но с этого момента я буду только звонить тебе. Если ты не можешь просто остаться здесь со мной, я хочу хотя бы слышать твой голос!       Холод, сжимавший сердце Стайла, вдруг отпустил его. От облегчения у него почти закружилась голова.       —Я думаю, тебе нужно кое-что знать, —сказал он своему лжецу.       —Что?       —Ты такой же нелепый, как я, когда начал преследовать тебя.       —Хорошо! —самодовольно хмыкнул повар, —Я учился у лучшего.       Стайл покачал головой. Плохая новость заключалась в том, что он сам по-прежнему был таким же нелепым.       —Мне пора ужинать, а тебе нужно отдохнуть, —сказал он Фаделю после нескольких минут бесполезной болтовни.       —Хорошо. Я не буду больше отнимать твоё время. Не забудь позвонить мне, если тебе приснится что-нибудь. Я выслушаю всё, что ты хочешь сказать. Я даже сделаю заметки для дальнейшего использования!       Стайл неопределённо промычал.       —Спокойной ночи, Фадель.       —Спокойной ночи. Я люблю тебя.       Младший снова вздохнул. Он покачал головой и ответил, прежде чем закончить разговор:       —Да... Наверное, так и есть. И я, наверное, тоже тебя люблю. Но не привыкай к тому, что тебе это говорят.       На другом конце уже отключенной линии, посреди своей кухни, Фадель стоял, как статуя, приклеенная к полу. Проходя мимо него, Кант взглянул на его ошеломлённое лицо и осторожно положил руку ему на плечо.       —Ты в порядке?       Пара влажных ярких глаз поднялась, прежде чем прозвучал ответ:       —Стайл сказал, что любит меня.       —Да, он любит. Мы все знаем, что он любит.       —Нет, нет, —потряс головой повар, как будто его шурин был немного туповат, —Я сказал ему, что люблю его, перед тем как закончить разговор, и он ответил мне тем же.       Кант сжалился над влюблённым выражением лица другого, обнял его за плечи и отвёл к обеденному столу, давая знак своему парню принести уже приготовленные и разложенные по тарелкам блюда.       Через несколько минут на телефон Стайла пришло сообщение от его друга. Это была фотография Фаделя, улыбающегося рассеянно за ужином. За ней следовал короткий текст: Мне нравится, что ты это делаешь       Механик поблагодарил его за фотографию и долго переживал, что кто-то может её увидеть и узнать на ней Фаделя. Он долго думал, что делать, но в конце концов удалил её.       У него ещё оставались другие фотографии Фаделя, сделанные три года назад. Одна из них была обоями на его телефоне и единственной причиной, по которой он никогда не оставлял свой телефон без присмотра, когда приезжал в город Фаделя. Конечно, больше не было смысла что-то скрывать — он уже раскрыл всю правду, — но он всё ещё не был готов позволить другим заглянуть в полную глубину своих чувств.       —Не присылай мне другие фотографии, —ответил он своему другу, —Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно их увидел. Я живу в Бангкоке.       Кант не стал долго думать над ответом.       —Приезжай сюда и наслаждайся настоящей жизнью.       Стайл снова вздохнул, чувствуя себя совершенно потерянным из-за того, как сложилась его жизнь. Тем не менее, он успел отправить ещё одно сообщение, прежде чем отбросить телефон в сторону.       —Я могу заблокировать твой номер.       Кант позвонил ему, но механик не ответил. Он знал, что друг просто хотел убедиться, что с ним по-прежнему можно связаться.

***

      Он более или менее осознавал, что это был сон. Всё казалось слишком хаотичным, чтобы он мог считать это реальностью. Когда он проснулся, он не мог вспомнить многих деталей, но одна вещь запечатлелась в его памяти: Фадель, улыбающийся так счастливо, как будто у него не было никаких забот, взял другого человека за руку и ушёл. Стайл бросился за ним, бежал так быстро, как только мог, но не смог приблизиться ни на сантиметр.       Он проснулся с испугом и уставился в потолок, не видя его.       Его рука потянулась к телефону, и он некоторое время раздумывал, звонить ли. Желание сделать это было непреодолимым, поэтому он набрал номер и приложил устройство к уху.       Фадель даже не успел поздороваться, когда он взял трубку. Стайл перешёл сразу к делу:       —Я пойму, если в какой-то момент ты решишь бросить всю эту затею. Я не буду винить тебя, если в какой-то момент ты решишь, что больше не заинтересован в моём прощении. Я не буду винить тебя, если ты найдёшь кого-то лучше, кого-то более понимающего, более подходящего, более доброго и более милого. Я не буду. Но я буду винить тебя, если ты не скажешь мне об этом сразу. Это всё, что я прошу тебя пообещать мне. Если наступит момент, когда ты откажешься от меня, когда ты разлюбишь меня, когда ты решишь, что потратил на меня слишком много времени, я приму это без лишних эмоций. Я больше не тот, кем был три года назад. Я больше не буду настаивать до такой степени, что это будет тебя раздражать и граничить со слежкой. Я повзрослел. Я отступлю, я позволю тебе жить так, как ты хочешь. Но ты должен сказать мне об этом сразу и прямо. Можешь написать сообщение, можешь позвонить, как тебе удобнее. Но ты должен выразиться ясно. Это всё, что я хотел сказать. Прости, что разбудил тебя. Я сейчас повешу трубку. Спокойной ночи.       —Нет! —поспешил остановить его Фадель, —Не вешай трубку. Расскажи мне, что тебе приснилось.       Стайл пытался уклониться от объяснений, но старший в конце концов вытянул из него правду.       —Этот сон очень глупый, —заключил он после недолгого раздумья.       —Согласен, —поспешил сказать ему механик, —Поэтому тебе лучше снова пойти спать.       —Нет, —снова не согласился повар, —Это очень глупо, потому что это невозможно. Это вообще не может произойти. Я не общаюсь ни с кем, кроме своего брата, Канта, людей, которые продают мне продукты для ресторана, и некоторых клиентов, которые приходят время от времени. У меня нет социальной жизни. Я вообще не выхожу из дома. Когда у меня есть свободное время, я хожу в парк на прогулку или езжу на машине, чтобы проветрить голову. Я не встречаюсь с людьми. Представим, что тебя можно заменить. Где я найду кого-то, кто сможет тебя заменить? И почему я должен устать от тебя? Ты что, для меня тягостная обязанность? Ты всегда держал меня в тонусе. Поэтому я и влюбился в тебя. Ты сделал мою жизнь интересной, ты дал мне то, чего я с нетерпением жду, и то, на что я могу опереться. Зачем мне менять это на неизвестность? Ты совсем не изменился. Ты по-прежнему знаешь, как меня вывести из себя. Если ты думаешь, что больше не раздражаешь меня, то ты очень ошибаешься, но теперь у меня есть необходимое терпение, чтобы играть в долгую игру. Я не обещаю тебе, что скажу, когда решу тебя заменить, потому что тебя невозможно заменить. На самом деле, это ты мог бы легко заменить меня. Ты встречаешься с людьми. Ты живёшь в большом городе со всеми его возможностями. Я должен попросить тебя о том же, о чём ты просил меня.       —Нет, —твёрдо ответил механик, —Ты ошибаешься.       —В чём?       —Если бы я мог тебя заменить, я бы уже сделал это. Даже когда я думал, что ты мёртв, и верил, что никогда больше тебя не увижу, я не думал о том, чтобы заменить тебя. Я смирился с тем, что буду один. Я больше не интересовался любовью. Я никого и ничего не искал. У меня была работа, папа, Кант и Байзон, Бэйб. Это всё, что у меня было, и я был этим доволен. Уверен, Кант рассказал тебе, как обстоят дела, потому что он знал. Он даже несколько раз прощупывал почву. Он говорил о других мужчинах и спрашивал, не собираюсь ли я снова начать встречаться с кем-нибудь. Теперь я понимаю, что он просто заботился о тебе. Хотел убедиться, что у тебя нет конкурентов. Ты, должно быть, действительно завоевал его доверие, раз он согласился быть твоим тайным помощником. В любом случае, в этом не было необходимости. Я больше ни к кому не испытывал интереса. Так что нет, эта просьба бесполезна, если ты её выскажешь.       —Для тебя тоже бесполезна, —категорично заметил старший, —Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова задумывался об этом.       Стайлу нечего было больше сказать. Он понимал, как много он выдал в этом разговоре, но ему было трудно об этом сожалеть.       —Уже поздно. Нам пора заканчивать.       —Хочешь, я буду с тобой разговаривать, пока ты не уснёшь?       Если бы они не были так далеко друг от друга, механик был уверен, что встал бы и пошёл к Фаделю, чтобы бросить на него один очень многозначительный взгляд. Но в ту ночь у него не было такой возможности, поэтому он использовал свой голос:       —Я хочу, чтобы ты пошёл спать.       —Хорошо, —сразу согласился старший, —Спасибо, что позвонил.       Младший пробурчал, давая понять, что его терпение на исходе.       —Спокойной ночи, Стайл. Я не хочу ждать целых две недели, чтобы увидеть тебя снова. Но я буду ждать, если ты считаешь, что я должен.       —Спокойной ночи, Фадель. Увидимся, когда увидимся.       —Ну... по крайней мере, мы увидимся.       Стайл больше ничего не сказал и повесил трубку, прежде чем его тоска достигла такой степени, что ему захотелось просто встать с постели, сесть в машину и поехать к Фаделю.       Он сдавался. Было нелегко бороться с усилиями старшего и своими собственными желаниями.

***

      Фадель не мог сказать, что он был несчастлив. Напротив, он был счастлив, гораздо счастливее, чем за три года своих мучений. Именно это делало его терпеливым. Он понимал, что его терпение в конечном итоге окупится, и ставил на это всё.       Это не означало, что он не собирался делать всё от него зависящее, чтобы завоевать Стайла. Возможно, его подход не был таким бесстыдным и эффективным, как у младшего, но он хорошо знал себя и полагался на свою неумолимость.       В настоящее время его главной мыслью было как можно скорее вернуть Стайла в свой город и свой дом. Это было нелегко, даже несмотря на то, что дела шли всё лучше и лучше, и с каждым днём ему давали всё больше свободы.       Телефонных звонков, какими бы приятными они ни были, было недостаточно. Даже тех звонков, в которых Стайл пересказывал сны, которые были как можно дальше от ночных кошмаров. Они только напоминали Фаделю, что он ещё даже мизинцем не коснулся руки механика. Это было крайне раздражающе, и единственное, что позволяло ему сохранять рассудок, было то, что Стайл явно разделял его чувства, иначе у него не было бы таких кошмаров.       Повар знал, что младший делился этими снами только для того, чтобы мучить его, но он понимал, что Стайл мучает и себя ими, поэтому считал, что они квиты. Эта мысль утешала его, пока он ждал, когда же наконец закончится эта затянувшаяся прелюдия.       Это только усилило его отчаяние.       А отчаяние сделало его довольно изобретательным. Не в хорошем смысле, но всё же...       Он немного ругал себя, когда вошёл в магазин автозапчастей для довольно любопытной консультации, но напомнил себе цитату, на которую обычно не полагался: в любви и на войне все средства хороши. Он надеялся, что Стайл поймёт, если случайно узнает.       А если нет, то Фадель знал, что однажды он расскажет ему правду, и они оба будут смеяться над всей этой катастрофой.       Он не мог подойти к ситуации с такой же бесстыдностью, как Стайл, но у него была своя, и он собирался использовать её в полной мере.