Воскрешённый [Resuscitated]

      Стайл должен был признать, что после своего второго возвращения из города Фаделя у него стало меньше кошмаров и больше снов другого рода. Честно говоря, он не определился, что из них он предпочитает. В обоих случаях он звонил Фаделю, но разговоры, которые за этим следовали, были явно разными.       Он не сказал бы, что ему стыдно признаться, что он видел во сне старшего в самых разных компрометирующих позах. Для него это было так же естественно, как дышать. Проблема заключалась в том, что эти сны означали, что он не был уверен, насколько успешно ему удастся сдержать свои руки, когда он столкнётся с реальной ситуацией. Это было разочаровывающе, неприятно, возбуждающе и ещё много чего, что мешало ему сожалеть о своих испытаниях.       Фадель, похоже, тоже наслаждался этими не слишком приятными разговорами, что было возмутительно. Он приобрёл привычку обещать Стайлу попробовать все эти вещи и многое другое, пытаясь соблазнить его. Это было смешно. Стайл и так был невероятно соблазнён, и единственное, что удерживало его, было количество работы, которое у него было. Казалось, что все, включая бабушек, решили сломать свои машины именно в этот момент. Он был так занят, что у него почти не было времени на еду в течение дня.       Он держал этот факт в секрете после того, как на собственном опыте узнал, как долго Фадель будет читать ему лекции, если узнает, что Стайл пропустил хотя бы один приём пищи. Как бы сексуально механик ни находил грубый недовольный голос старшего, ему не нужно было больше причин, чтобы захотеть вернуться как можно скорее и броситься на другого посреди его безупречно чистой кухни.       Прошло всего девять дней с тех пор, как он вернулся домой, но Стайл цеплялся за последнюю соломинку своего здравомыслия, а его лжец делал всё возможное, чтобы его спровоцировать.       Не то чтобы Стайл не отвечал на это. Если он так часто испытывал разочарование, то он собирался позаботиться о том, чтобы Фадель разделил его чувства. Его огорчало только то, что сам Фадель, похоже, не мучился теми же снами, но у Стайла всегда было более живое воображение.       Это не мешало ему жаловаться на отсутствие взаимности после одной очень жаркой сессии пересказа снов. Это заставило Фаделя выпустить тихий смешок, который пробежал по позвоночнику Стайла лучше, чем любой из его снов.       —Кто сказал, что это не так? —спросил повар, и механик так громко застонал в своей голове, что звук прорвался наружу.       Фадель отчитал его:       —Не делай этого, если собрался оставаться там! Или я обязательно позвоню тебе, когда в следующий раз увижу тебя во сне во всех возможных непристойных позах.       —О, давай! —бросил вызов младший, не успев остановиться, —Давай! Я не против ванили.       Однажды ночью это обернулось для него неприятными последствиями, которые надолго запечатлелись в его памяти. И не только из-за того, что Фадель шептал ему на ухо хриплым голосом. Нет! Стайл хорошо помнил, как он оказался в своей машине, готовый поехать в ресторан и заставить повара сделать всё, о чём он ему рассказал.       —Я тоже люблю ваниль, —самодовольно произнёс старший в конце разговора, прежде чем резко измениться и заговорить мягким, нежным тоном, —Но я могу отказаться от неё, если только смогу увидеть тебя. Я не буду прикасаться к тебе, если ты не хочешь, но я хочу хотя бы увидеть тебя.       —Есть видеозвонки, —неуверенно напомнил ему Стайл.       Фадель фыркнул.       —Я знаю. Я очень хотел бы сделать именно это, но нет. Я хочу настоящего общения. Я не хочу смотреть на экран.       —Я очень занят на работе, —указал механик, —Сейчас не лучшее время бросать отца и Бэйба. Я уже дважды делал это ради тебя. Не будь жадным.       —Буду, —убеждённо ответил Фадель, —Чем больше ты будешь держаться подальше, тем более жадным я буду становиться.       Стайл вздохнул и сменил тему:       —У нас обоих завтра работа. Нам нужно спать.       —Ты сможешь это сделать после всего, что я тебе рассказал? —спросил старший, в голосе которого снова прозвучала самоуверенность.       —Спокойной ночи, Фадель! —ответил младший единственным способом, который он мог.       —Спокойной ночи, —ответил старший, надув губы, но затем его тон стал бархатным и серьёзным, —Я люблю тебя.       Стайл помедлил, но не смог сдержаться, поэтому постарался быть по крайней мере остроумным в своём признании:       —Аналогично.       Он повесил трубку, не дожидаясь ответа повара или, что ещё хуже, его воркования.       Последней мыслью перед тем, как погрузиться в сон, было то, что ему действительно нужно спланировать свой следующий визит, иначе он рискует просто бросить всё посреди ночи.

***

      Фадель понимал, что должен подойти к этому с некоторым опасением. Он осознавал, что собирается сделать нечто не совсем хорошее, но был в отчаянии.       А отчаянные времена требовали именно таких мер.       Поэтому, после того как Стайл в пятый раз отказался просто приехать в город в гости, повар приступил к реализации своего запасного плана. Он понимал, что вероятность того, что младший узнает об этом, была совсем не маленькой, но просто сидеть и ждать было нельзя.       Повар стиснул зубы и действовал.       Он взял телефон сразу после окончания работы и перед тем, как отправиться на доставку. Стайл ответил после третьего гудка, и его уставший голос заставил Фаделя почувствовать себя немного виноватым.       —В чём дело? Обычно ты звонишь позже.       —Да, и я позвоню тебе ещё... —начал он, намеренно тянув время.       —Почему ты звонишь сейчас? —спросил механик.       Прошло несколько секунд молчания. Он нетерпеливо и с беспокойством спросил:       —Есть какие-то проблемы?       Фадель вздохнул и напомнил себе, что технически он не лжёт.       —Система отопления и охлаждения в моей машине не работает.       Длинный вздох облегчения, который выдохнул Стайл, был как музыка для ушей повара. Он наполнил его новым приливом тоски, и его решимость укрепилась.       —Она вообще не работает или работает неправильно? —спросил механик почти профессиональным тоном.       —Откуда мне знать разницу? Иногда она работает, иногда нет. Чаще не работает, чем работает. А когда работает, то едва-едва.       —Как это произошло? —спросил младший.       —Понятия не имею, —ответил старший, —В один день всё было более или менее в порядке, а на следующий — уже нет.              —Так никаких признаков того, что что-то было не так?       —Иногда, когда я поворачиваю, она начинает работать лучше, но это длится недолго, а потом снова останавливается.       —Хм... —задумчиво пробормотал механик, —Возможно, плохой контакт...       Фадель ждал, пока механик перечислит другие варианты, но, когда молчание затянулось, он решил просто спросить.       —Ты не мог бы приехать и проверить сам? Я пробовал в магазине автозапчастей, но они не знают, как это починить, а у меня нет времени вывозить грузовик за город.       Стайл не отвечал некоторое время. Он был слишком занят борьбой со своими собственными желаниями и горой работы, которая накопилась у него.       —Я не думаю, —сказал он в конце, прилагая героические усилия, чтобы быть ответственным, а не следовать своим отчаянным желаниям.       —Ты не думаешь, не можешь или просто не хочешь?       —Фадель, это вряд ли серьёзная проблема, требующая моего немедленного внимания, —с оттенком разочарования заметил механик.       Ему не нужно было давить с обеих сторон. С его собственной волей и так было трудно справиться. Он был настолько отвлечён внутренним конфликтом, что выпалил первое, что пришло ему в голову:       —В тайском климате не нужно отопление.       Фадель моргнул, увидев возможность, которая была ему подана на блюдечке с серебряной оправой, и схватился за неё обеими руками.       —Но мне определённо требуется охлаждение. Особенно в тайском климате.       Младший стоял в ошеломлённом молчании некоторое время, прежде чем пробормотал:       —Действительно.       —Так ты можешь приехать? —снова атаковал умоляющий голос повара, намеренно сделанный чуть более надрывным, чем обычно.       Стайл боролся, чтобы сказать «нет». Он даже открыл рот, чтобы заговорить.       Но тогда его разум подсказал ему картину, которую он видел уже несколько раз: Фадель в сауне, окружённый жарой... Мозг механика замыкался.       Это было видение, которым он не хотел делиться. Оно было слишком привлекательным. Даже если в тот момент повар был почти голый, разница была не так велика. Стайл не хотел, чтобы его кокетливые клиенты видели его, когда он так потел, что рубашка соблазнительно прилипала к его телу. Стайл был не из тех, кто любит делиться.       Он почти сказал «да».       Но он не мог этого сделать. Он не мог бросить своего отца и Бэйба с его горой дел, потому что у них были свои.       —Я не могу, —сказал он наконец, и даже Фадель услышал нежелание и разочарование в его голосе, —У меня слишком много работы, чтобы просто уехать.       —Правда? —спросил старший таким умоляющим и грустным тоном, что это начало разрывать решимость Стайла на куски.       Младший чувствовал себя виноватым за отказ, но ещё более виноватым он чувствовал себя за желание просто бросить своего отца. Он отчаянно приложил всю свою волю, чтобы устоять.       —Правда. Я не могу. Мы утопаем в заказах. Я не хочу, чтобы мой отец переутомлялся. Он уже не так молод.       Фадель вздохнул, но не стал спорить.       —Может быть, через несколько дней. Я смогу продержаться недолго.       Механик покачал головой, хотя знал, что его никто не увидит.       —Ничего не обещаю.       Старший действительно хотел снова увидеть Стайла, но не хотел слишком давить на него.       —Хорошо, —сказал он, на время смирившись, —Мне пора. Мне нужно сделать несколько доставок, но я позвоню после ужина.       Стайл стиснул зубы, но только хмыкнул в знак согласия, прежде чем повесить трубку. В его голове снова возник образ Фаделя в сауне, и он спрятал лицо в ладонях, гадая, не было ли всё это самой длинной в мире прелюдией.

***

      Прошло три дня, прежде чем Фадель снова попытался. Он выбрал совершенно неправильный подход. Он пытался быть разумным, говорил о том, что не может нормально перевозить и доставлять мясо, если в его грузовике не работает кондиционер. Он пытался указать, что, когда Канту нужна была машина, ему тоже приходилось терпеть ужасную жару. Он даже говорил о том, что боится, что автомобиль перегреется в самый неподходящий момент.       Стайл мог игнорировать всё это. Даже если это требовало усилий.       Если бы Фадель пошёл и объяснил, как ужасно носить полумокрые рубашки перед клиентами, он добился бы гораздо большего успеха. Однако он не мог прочитать мысли Стайла, и младший был за это исключительно благодарен.       Он продолжал быстро отказывать и даже прислал Фаделю фотографию всех автомобилей, которые ждали его внимания.       На пятый день механик наконец-то понял, что его постигла неудача, и признался, что регулярно работает сверхурочно, чтобы справиться со всем, что накопилось.       Это привело к долгому и очень подробному разговору о том, что он не может пренебрегать своим здоровьем и не должен переутомляться. Фадель даже напомнил ему, как он выражал беспокойство по поводу своего собственного отца.       —Ты ещё молод, —продолжал старший, —Но это не значит, что ты должен переутомляться. Ты должен делать перерывы, спать не менее 7 часов и правильно питаться. Ты не можешь говорить, что беспокоишься за своего отца, и забывать о себе. Если ты будешь так поступать, ты только будешь беспокоить своего отца, и как он себя будет чувствовать?       Стайл терпеливо выслушал лекцию, пытаясь не чувствовать тепло по всему телу, но безуспешно. Он чувствовал себя так, будто проглотил целую стаю взволнованных бабочек, которые устроили вечеринку в его животе.       Он напомнил Фаделю, чтобы тот тоже так поступал и запасался водой в грузовике, чтобы избежать обезвоживания и перегрева.       —Есть ещё и портативные вентиляторы, —указал он старшему, —А для мяса есть термобоксы.       —Я знаю, —раздражённо пробурчал старший.       —И никогда не пей холодную воду после пребывания на жаре, —поспешил заметить Стайл, вспомнив, насколько важно это правило, —Никогда этого не делай! Такой стресс для организма может быть очень опасен!       Фадель согласился легко и почти пренебрежительно. Он бы не стал так это делать, если бы подумал о том, как даже сама мысль о том, что ему может быть причинён вред, приведёт младшего в ярость.       Механик, однако, дал понять, что паника неразумно сжимает его сердце, и его голос звучал торопливо и сдавленно, когда он сказал:       —Пообещай мне, что будешь об этом помнить, Фадель! Это не шутка!       Только тогда старший наконец понял свою ошибку.       —Я обещаю, что не буду делать ничего, что может поставить под угрозу мою жизнь или здоровье, —тихо сказал он, —Я никогда не повторю то, что заставил тебя пережить. Но помни: я постоянно работаю в жаре. Я более или менее привык к ней и знаю, что нужно пить жидкости комнатной температуры, когда на улице очень жарко или я провёл время в помещении без кондиционера.       Только когда Фадель повторил это ещё несколько раз, Стайл наконец успокоился.       —Не пытайся отомстить только потому, что я не могу приехать, —сказал он своему лжецу, всё ещё немного беспокоясь.       Фадель только усмехнулся.       На следующий день он снова попытался и снова потерпел неудачу. Работа Стайла не уменьшалась, а его терпение иссякало.       Повар чувствовал, что поступает именно так. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Он задавался вопросом, убьёт ли его Стайл за то, что он собирался сделать, но даже эта мысль не могла его остановить.

***

      —Честно говоря, это не самая лучшая идея, —заметил Кант, когда Фадель рассказал ему о своём плане.       В тот момент они ждали, пока Байзон закончит готовить ужин. Младший по традиции брал на себя приготовление вечерних блюд. Единственным исключением были случаи, когда приезжал Стайл, и Фадель, конечно же, хотел покорить его вкусной едой.       Именно поэтому у повара появилась возможность загнать своего шурина в угол для очень важного разговора.       —Он будет готов содрать с тебя кожу заживо, —продолжил татуировщик, и Фадель подумал, как хорошо, что он не поделился с Кантом своим другим планом, который уже был в стадии реализации.       —Для этого ему придётся до меня дотронуться, —с юмором заметил он.       Кант бросил на него глубоко не впечатлённый взгляд.       —Ты не думаешь, что это будет слишком опасно?       —Нет. Я планирую отправиться ночью и быть образцовым водителем. Всё должно быть в порядке.       —Байзон будет волноваться, ты же знаешь, —добавил он.       —Именно поэтому я обсуждаю это только с тобой, а не с ним. Я предпочитаю, чтобы он не знал, иначе он сдерёт с меня кожу заживо, даже не дав мне возможности что-либо сделать.       —А ты предпочитаешь, чтобы это сделал Стайл, да? —усмехнулся Кант.       Его шурин энергично кивнул.       —Я готов ко всевозможным проявлениям гнева и ярости, но я думаю, что лучше всего будет, если я это сделаю. Я должен показать, что я серьёзно отношусь к каждому слову, которое вышло, выходит или выйдет из моих уст.       —И ещё ты хочешь немного поторопить события, —с полной убеждённостью добавил Кант.       Фадель бросил на него беспомощный взгляд с надутыми губами.       —Можешь ли ты меня винить? Я ждал три года.       —Что значат несколько недель?       Надутые губы стали ещё более надутыми, а сопровождавшие их щенячьи глаза стали ещё печальнее.       —Ты не поймёшь! Ты не подвергался этому! Ты даже не можешь себе этого представить, так что я бы предпочёл, чтобы ты не высмеивал меня.       Улыбка Канта смягчилась, и он вздохнул. В его взгляде снова появилась тревога.       —Ты свободен делать, что хочешь, но ты должен быть очень осторожен. Если даже на мгновение ты заподозришь, что может быть проблема, ты должен повернуть назад и вернуться домой. Это не стоит риска после всего, через что тебе пришлось пройти, и особенно после всего, что пришлось пережить Стайлу.              —Я не планирую быть безрассудным.       —Ты уже безрассуден, шурин!       Фадель фыркнул, как наказанный ребёнок.       —Ладно. Я немного буду безрассуден, но не больше, чем могу себе позволить.       —Если тебе понадобится помощь, обязательно позвони мне. Даже если в результате Байзон сдерёт с тебя кожу заживо. Это будет лучше, чем любой другой вариант.       —Хорошо. Только знай, что, сохраняя мой секрет, ты рискуешь, что с тебя тоже сдерут кожу.       Кант покачал головой.       —Может, мне не стоило стараться завоевать твою симпатию. Было бы лучше, если бы ты по-прежнему меня не любил. Теперь ты просишь об одолжении, которое может стоить мне мести со стороны моего парня и лучшего друга.       —Не говори так! —возмутился младший, —Если все мои усилия увенчаются успехом, ты получишь своего лучшего друга прямо здесь, рядом с собой. В этом случае выиграю не только я! Естественно, ты должен меня поддержать. Тебя простили гораздо раньше, чем меня. Это совсем нечестно!       Татуировщик тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он с нетерпением ждал, когда его друг и его шурин наконец уладят свои проблемы, чтобы все они могли жить вместе в радости.       Видя, как его собственный парень с улыбкой на лице разносит еду, Кант почувствовал, что они всё ближе и ближе к полному счастью, о котором все мечтали.       Он также верил, что, хотя Фадель и будет страдать за свои проделки, Стайл будет тайно вне себя от радости, когда они наконец увидятся после более чем двухнедельной разлуки.       Он действительно чувствовал себя немного виноватым за то, что скрывает что-то от Байзона, но он также хотел уважать желания Фаделя. Речь шла о его жизни, и, если повар считал, что риск того стоит, Кант был склонен ему верить. В конце концов, старший брат был более осторожным и рассудительным из них двоих.       Кант планировал рассказать всё Байзону после того, как дело будет сделано, чтобы младший не узнал об этом другим способом. Ему было ясно, какое наказание его ждёт за признанный грех, и он, конечно, предпочитал это неизвестности.

***

      Фаделю не составило труда ускользнуть после наступления темноты, поскольку у него был идеальный союзник, который помог занять его брата.       Немного неприятным было то, что ему пришлось ехать на грузовике без работающей системы охлаждения, но он не имел права выражать недовольство. Солнце не светило, и он взял с собой запасную одежду, чтобы переодеться.       Он сомневался, что Стайл будет жаловаться на его внешний вид, учитывая, что у того были более важные дела.       Сохраняя максимальную концентрацию, повар ехал и ехал. Он был нервным и немного обеспокоенным, но в целом его путешествие было спокойным и без происшествий. Он наслаждался временным чувством свободы, которое оно ему давало, но никогда не позволял себе быть опрометчивым.       Чем ближе он подъезжал к городу, тем осторожнее вёл машину. Он не нарушил ни одного правила, даже если хотел как можно скорее добраться до места назначения. Это немного снизило его напряжение, но не уменьшило волнение.       Наконец, достигнув цели, он припарковал машину и взял телефон.       Стайл ответил на четвёртый звонок, и его сонный голос заставил бабочек в животе Фаделя сойти с ума.       —Ты не мог бы открыть дверь? —спросил повар вместо приветствия.       —Какую дверь? —спросил Стайл сбитым с толку голосом.       —Переднюю.       —Зачем?       —Я здесь, —усмехнулся старший, в его голосе явно слышалось возбуждение.       —Нет, —сразу же опроверг его механик, —Ты не можешь быть здесь.       —Но я здесь.       —Фадель, не шути. Тебя не должно быть в Бангкоке.       Повар вздохнул. У него подскочил адреналин, и он с трудом сдерживал себя.       —Я прямо перед твоим гаражом.       Стайл был непреклонен:       —Да, хорошая попытка. Не шути так.       Другого выхода не было. Повар вышел из грузовика и пошёл фотографировать его перед домом младшего.       Спустя всего несколько секунд после отправки фотографии звонок прервался, и вскоре Фадель услышал шум у двери. Она с лязгом открылась, и на пороге появился механик — с диким взглядом на ошеломлённом, почти испуганном лице, которое быстро сменилось настоящей яростью.       —Какого чёрта ты здесь делаешь, сумасшедший! —прошептал Стайл, утягивая Фаделя за рубашку, чтобы затолкнуть его в гараж, —Дай мне ключи!       Он загнал грузовик внутрь и закрыл ворота в такой спешке, что, когда снова встал перед старшим, задыхался.       —Что за хрень, Фадель, серьёзно! Что ты здесь делаешь?       Повар улыбнулся своей самой яркой и озорной улыбкой, которая пронзила сердце Стайла.       —Ты не приехал, поэтому это сделал я.