Глава 15. Чем сильнее отчаяние, тем отчаяннее меры
31 января 2026 г., 18:00
Работать с ножами и огнём было не лучшей идеей, когда тебя отвлекают очень соблазнительные и манящие воспоминания, но Фадель старался изо всех сил.
Ему приходилось выбирать между усталостью и возбуждением, но при этом он оставался бодрым, и выбор казался очень очевидным. Ещё одним полезным фактором была его постоянная внутренняя борьба с желанием позвонить Стайлу.
Очевидная проблема Фаделя заключалась в том, что даже если они перешли этап «без прикосновений», они всё ещё не были вместе. Механик находился в Бангкоке, за много миль от него, без обещания скоро приехать, даже без пары слов о том, куда теперь движутся их отношения.
Повар не сожалел о том, как они провели время вместе, но даже если он был в восторге от последних событий, он всё ещё беспокоился о том, что принесёт будущее. Очевидно, что он не мог просто остаться в Бангкоке больше, чем на одну ночь. Может быть, если бы Стайл не прикоснулся к нему, им удалось бы провести продуктивную беседу.
Фадель винил их драматически затянувшуюся прелюдию в своей неспособности думать головой. Он не мог утверждать, что сейчас думал только головой, но по крайней мере немного её использовал. Ему нужно было поговорить со Стайлом.
Он с нетерпением дождался окончания рабочего дня, прежде чем позвонить младшему. Стайл не ответил на звонок, но отправил ему короткое сообщение: «Сейчас не могу говорить. Ещё на работе. Позже».
Фадель мог только надуться и пойти ужинать, стараясь избегать ответов на очень настойчивые вопросы своего брата, пока не сдался окончательно и не рассказал ему всю историю.
В глубине души он уже составлял список других отчаянных мер, которые он мог бы принять, чтобы заставить Стайла приехать в город. Это должно было быть что-то, что не могло ждать, и что-то, что могло быть потенциально опасным. Он чувствовал вину за эти мысли. Он почувствовал вину ещё до того, как что-либо сделал, потому что знал, что в конце концов всё равно это сделает. Но он всё же пытался. Он пытался заманить Стайла одним лишь своим присутствием, но это не сработало. Он пытался привлечь Стайла, рассказывая ему о своих эротических снах, но молодой человек оказался неумолимым. Если его признания в любви были искренними, то почему он всё ещё держался на расстоянии и доводил Фаделя до такого отчаяния, что тот прибегал к интригам и козням?
Повар завидовал тому времени, когда Стайл боролся за его любовь. Они жили в одном месте. Приходить и уходить было легко. Они могли проводить вместе любую ночь, когда хотели. Теперь Фадель был вынужден прибегать к обману. Конечно, у него не было намерения причинить вред кому-либо, даже себе. Он не хотел ранить Стайла. Он уже сделал этого достаточно. Но он не был готов просто сидеть и ждать, особенно после того, как он «попробовал» младшего и жаждал большего.
Прелюдия превращалась в пытку. Он сомневался, что это было так только для него.
Он любил Стайл, Стайл любил его, они должны были двигаться вперёд, они должны были делать это вместе, поэтому он собирался привести их к этому состоянию, чего бы это ни стоило. Он был готов принять заслуженное наказание, если только Стайл исполнит это наказание, пока они живут в одном доме.
Его чувства напоминали ему о том времени, когда он согласился пойти на план Кина и инсценировать свою смерть. Он ненавидел то, как похоже было для него хранить секреты и использовать обман, чтобы достичь того, что ему было нужно, но чувство, что у него нет другого выбора, тоже было, и оно тоже было таким же.
Фадель надеялся, что, по крайней мере, на этот раз его простят легче, если не сразу, потому что никто не пострадает. И даже если Стайл в итоге будет недоволен, это будет самое худшее, что может случиться.
***
Когда механик наконец закончил свой рабочий день, была уже почти полночь. Он был уставшим, но ещё больше расстроенным. Он знал, что это было смешно, но даже не задавался вопросом. С тех пор, как он встретил Фаделя, он вёл себя просто нелепо. Стайл был недоволен, разочарован и, честно говоря, опустошён тем, что его комната была пуста. Ещё сегодня утром он разбудил повара и отправил его домой. Они виделись менее суток назад, но ему уже казалось, что прошла целая вечность. Стайл винил себя за то, что наконец сдался и прикоснулся к Фаделю. Это было его настоящим падением, предсказанным и подтверждённым им самим. Он не мог не думать о том, чтобы снова прикоснуться, снова поцеловать, снова сделать всевозможные вещи или сделать что-то впервые за долгое время. Его атаковали мысли, поэтому, когда он позвонил старшему, он совершенно не знал, как пойдёт их разговор. Фадель ответил на второй гудок. —У тебя действительно было так много работы? —спросил он обеспокоенным голосом. Стайл был благодарен, что лежал на кровати, потому что от одного только голоса старшего его ноги превратились в пластилин. Он вздохнул, чтобы дать себе время восстановить контроль. —Я не шутил, когда говорил, что утопаю в работе. —Может, тебе стоит немного отдохнуть? Может, перенаправить некоторых клиентов в другие места, которые ты знаешь и которым доверяешь? Невозможно не знать никого в своей сфере. —Может быть, мы так и поступим, если ситуация не улучшится в ближайшее время. Старший глубоко вздохнул, и его голос стал ещё более недовольным. —Мне не нравится, что ты перерабатываешь. —Ну, сегодня ты сам заставил меня это сделать, так что сейчас ты ведёшь себя немного лицемерно, не так ли? Фадель фыркнул. —Мы оба знаем, что я приехал к тебе, а машина была лишь предлогом. —Неужели? —Стайл, если бы грузовик не сломался, я бы нашёл другой повод, —тихо, честно и твёрдо заметил повар, —Я не хочу жить только твоим голосом. Не думаю, что я настолько терпелив, сомневаюсь, что когда-нибудь стану таким, и у меня совершенно нет желания тренировать себя в таком искусстве. Я хочу быть там, где ты. Я не могу оставаться в Бангкоке, по крайней мере, днём. Поэтому я так много раз просил тебя приехать, а когда ты отказывался, я использовал единственный повод, который, как я знал, сработает. Но ты снова отказался. Я хорошо помню, что пообещал завоевать тебя, чего бы это ни стоило. Я просто выполнил своё обещание, так что ты не можешь удивляться. Механик закрыл лицо рукой, пытаясь сдержать эмоции. —Я думаю, я должен тебе это сказать, —начал он, почти задыхаясь от эмоций, —Я могу простить тебя за то, что ты инсценировал свою смерть. Я могу простить тебя за то, что ты приехал сюда, где тебя может узнать полиция. Я могу даже простить тебе то, что ты, похоже, совсем не сожалеешь. Но я никогда не прощу тебе, если ты попадёшь в беду или пострадаешь каким-либо образом. Я не могу снова пережить то, что пережил. Я не могу жить, утопая в страхе. Я не знаю, что это со мной сделает. —Стайл... —ответил старший, и механик услышал боль в его голосе, —Я никогда не хотел причинять тебе боль. Я всегда исчерпаю все другие возможности, прежде чем решусь на что-то, что может тебе не понравиться. Но ты должен понять. Это время может наступить. Я могу пообещать тебе — и это очень страшно говорить, но я думаю, ты должен это услышать — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы меня никогда не поймали, и в следующий раз, когда тебе скажут, что я мёртв, это будет действительно так. Если это произойдёт, ты должен оказать мне услугу. Ты должен забыть обо мне и жить полной жизнью. Будь уверен! Я не планирую, чтобы это произошло в ближайшие сто лет, так что, если это зависит от меня, ты будешь вынужден мириться со мной. Но после этого я хочу, чтобы ты был счастлив и здоров. Это всё. На линии долгое время было тихо, за исключением нескольких всхлипов с обеих сторон. Когда Стайл наконец снова заговорил, его голос был лишь шёпотом. —Я хочу прикоснуться к тебе. Фадель просто застонал. —Не говори это сейчас. Не говори это, пока я здесь. Если хочешь сказать, подожди, пока мы будем вместе. Я не могу ехать туда вторую ночь подряд. —Я сдеру с тебя кожу заживо, если ты это сделаешь! —с полной серьёзностью пригрозил ему младший. —Тогда когда ты приедешь? —спросил повар требовательным тоном, —Я не думаю, что смогу снова ждать целых две недели. —Я не хочу ждать две недели. Но, возможно, нам придётся это сделать. Не испытывай судьбу! Я ещё не простил тебя полностью! —Но ты простил меня частично? Стайлу не оставалось ничего другого, как выдохнуть стон, поскольку попытки его сдержать оказались тщетными. —Не в полной мере, ты ужасный, отвратительный... Я даже не знаю, как тебя назвать! —Малыш? Дорогой? Любимый? Думаю, любой из этих вариантов подойдёт! Механик выдохнул один долгий вздох и оставил ответ при себе. —Мне пора ложиться спать, —сказал он в конце концов, —У меня завтра тоже будет длинный день. Спокойной ночи, Фадель. —Спокойной ночи, Стайл, —тихо ответил старший, —Если бы я был там, я бы поцеловал тебя. Так же, как я поцеловал тебя, когда ты пришёл разбудить меня. Но сейчас я не могу, так что отложу это на потом. Надеюсь, ты приедешь сюда скорее, потому что иначе я накоплю для тебя столько поцелуев, что не дам тебе ни на минуту передохнуть. —Никогда не думал, что ты математик, но, наверное, это тебе нравится. —Тебе нравится. Так что я покажу тебе это очень ярко. Всеми возможными способами. Подумай об этом. Ты тоже можешь об этом мечтать. Спокойной ночи, Стайл. Хорошо выспись. Я люблю тебя. Механик грустно вздохнул, лёжа на своей пустой кровати в пустой комнате, глядя на дверь и пытаясь не спуститься вниз и не прыгнуть в свою машину. —Спокойной ночи, Фадель. Спи крепко, —через мгновение он понял, что не может этого не сказать, и тихо добавил, —Я тоже тебя люблю. Повар долго не мог заснуть после этого. Он ошибался, считая себя отчаянным, когда Стайл был так зол на него. Теперь он узнал, что такое настоящее отчаяние и сколько волнения оно в себе таит...***
Возвращение в магазин автозапчастей не было самым тяжёлым делом. Тот факт, что его так хорошо приняли, дал ему ясное понимание, что он не единственный, кто находится в отчаянном положении. Это не заставляло его чувствовать себя хорошо в связи со своим решением, но он уже сделал выбор. Он задался вопросом, не следует ли ему обсудить это с Кантом, но не хотел вовлекать его и подвергать риску, если дела пойдут плохо. Кант уже однажды пострадал за то, что хранил секрет Фаделя, и ему не нужно было повторять это дважды. Подготовка к такому шагу была нервной и неприятной, поэтому он решил не действовать сразу. Дать Стайлу время, чтобы он мог закончить свою работу и найти способ как можно скорее приехать в город. Более серьёзной проблемой, конечно, было убедить его остаться, но теперь, когда запрет на прикосновения был снят, Фадель чувствовал, что у него появился шанс продемонстрировать свою неотразимость. Он делал всё, что мог придумать. Звонил Стайлу утром и вечером, а иногда и ночью, чтобы пересказывать ему всевозможные подробности своих самых развратных снов. Иногда он просто давал обещания и заверения. Он никогда не верил, что его сексуальная жизнь сократится до телефонных звонков, но он собирался брать всё, что мог, стараясь быть хотя бы немного терпеливым. Стайл казался одновременно недовольным им и неспособным отказать ему, так что действительно была некоторая надежда. Но было и некоторое разочарование. Потому что прошло десять дней, а Стайл всё ещё не был достаточно свободен, чтобы приехать. —Ты вообще хочешь этого? —спросил Фадель однажды вечером, когда он был подавлен постоянными отказами, —Ты вообще хочешь меня увидеть? —Как ты можешь такое спрашивать? —недоверчиво спросил его младший. —Я постоянно тебя умоляю, а ты постоянно отказываешься. Что ещё я должен думать? —Что у меня так много работы, что я не могу просто уйти? —Или ты просто придумываешь это, потому что иначе у тебя не будет оправдания? Механик на мгновение повесил трубку, но потом позвонил снова: —Я хочу тебя увидеть, ты ужасный ублюдок! Я хотел увидеть тебя целых три года, когда думал, что ты разлетелся на куски. Это не изменилось, даже когда я был так зол на тебя, что хотел бить тебя до воскресенья. Но есть вещи, которые я должен сделать, прежде чем смогу просто уехать. Не все могут делать то, что им хочется. Если я хочу остаться больше чем на три дня, мне нужно освободить время, и я всё это время работал, чтобы это сделать! Это дерьмовый период, дерьмовая ситуация, всё просто полное дерьмо! —Допустим, ты приедешь на четыре дня или на сколько сможешь, из доброты своего сердца... —прохрипел старший, —И что потом? Ты просто вернёшься и останешься там, а я буду снова ждать? Стайл, я не хочу быть вдали от тебя. Я не хочу быть второстепенным в твоей жизни. —Ты не второстепенный, —пообещал младший смягчённым голосом. —Но ты чувствуешь вину за то, что бросаешь своего отца. —Да. —Ты никогда не думал, что у тебя есть право жить своей жизнью, что бы это ни значило? Ты говорил мне, что твой отец хотел бы провести пенсию в таком городе, как тот, в котором я живу. Разве не хороший выбор приехать сюда и построить здесь жизнь, чтобы исполнить желание отца? Городу нужен механик. Перенеси сюда свой гараж или открой второй. Набери клиентуру и привези сюда отца. Чёрт, привези сюда и Бэйба. Его брат живёт здесь. —Фадель, если я это сделаю, мне придётся рассказать им, кто ты на самом деле. —Расскажи. В любом случае ты не сможешь хранить это в секрете вечно. По крайней мере, не от своего отца. Стайл счёл этот вариант слишком рискованным и решил сменить тему. Старший пропустил это мимо ушей в тот раз. Он пропустил мимо ушей и два следующих раза, когда они вели ту же самую беседу, которая ни к чему не приводила. С тяжёлым сердцем он пошёл и сделал то, что запланировал. Он пообещал себе, что не будет давить на Стайла, чтобы тот принял решение, и не будет использовать это, чтобы просто увидеться с ним. Он не был готов сдаться, но не хотел усложнять жизнь младшему. Он собирался выложить все карты на стол и ждать. Для этого ему всё ещё нужно было увидеться с ним лицом к лицу.***
Фадель не хотел сразу же сообщать Стайлу эту новость. Он уже пробовал это раньше, но это оказалось бесполезным. Поэтому он подготовил его к этому. Он рассказал, что грузовик снова стал причиной проблем. Он сетовал на то, что не может инвестировать в лучшую машину, и на то, как трудно расстаться с этой, после того как они прошли вместе столько хороших и плохих моментов. Он рассказал Стайлу, что его автомобиль был неотъемлемой частью успеха его ресторана и что он не мог расстаться с ним, пока он не придёт в состояние, когда его уже нельзя починить. Он поделился тем, что некоторое время беспокоился о тормозах и что только что поменял колодки, но это, похоже, не помогло. Стайл указал на несколько вещей, которые могли быть не в порядке, и Фадель пообещал следить за любыми более явными признаками. Он перестал пытаться заставить младшего приехать, хотя и не переставал говорить, как сильно он скучает по нему. Стайл разделял эти чувства, хотя и выражал их более сдержанно, и ничего не обещал. Фадель не ругал его за это, а просто требовал, чтобы он берёг себя. Прошла почти неделя, когда он наконец взял трубку — с замиранием сердца и потными ладонями — чтобы сообщить очень неприятную новость: —С моими тормозами что-то не так. Сегодня я чуть не разбил грузовик, возвращаясь с доставки. Голос Стайла звучал в его ушах так же тревожно, как и следовало ожидать: —Что именно ты имеешь в виду под «чуть не разбил»? —Тормоза отказали, мне пришлось поворачивать руль, чтобы не врезаться в стену ресторана. Я вытолкнул его назад. Стайл на мгновение замолчал. —Можешь рассказать, что, по-твоему, было не так с тормозами, прежде чем они отказали? Фадель повторил всё, что уже рассказал ему раньше. Он рассказал всё, что мог вспомнить, но сомневался, что его ограниченные знания и понимание механики будут очень полезны. Стайл напевал, погружённый в раздумья, и бормотал какие-то модные термины, которые старший даже не мог притвориться, что понимает. —Это нехорошо, —отметил младший в конце. Он продолжил, употребив ещё кучу слов, которые Фадель не мог запомнить, не говоря уже о том, чтобы понять, но он продолжал внимательно слушать. В конце младший тяжело вздохнул. —Я не смогу приехать раньше следующей недели. Может быть, в среду... Мне нужно посмотреть, смогу ли я немного опередить свои задачи, чтобы освободить немного времени. Я узнаю только на следующей неделе. —Ничего страшного. Я как-нибудь дотяну до тех пор, —легко согласился старший. Он чувствовал себя слишком виноватым, чтобы пытаться заманить Стайла раньше. —Как ты будешь доставлять заказы до тех пор? —спросил механик. —Я что-нибудь придумаю. Может, возьму такси или что-то в этом роде, если их будет слишком много. Может, попрошу Канта, может, кто-то из его коллег одолжит ему машину для пары поездок. Не беспокойся об этом. —Меня больше беспокоит то, что ты не жалуешься и не давишь на меня, чтобы я приехал раньше. Старший безрадостно хмыкнул. —Зачем мне это делать? Это бесполезно. Я не хочу, чтобы ты себя напрягал, поэтому я просто подожду. Приезжай, когда сможешь. Длинный вздох, который выдохнул Стайл, сказал больше, чем целая тирада. —Я хочу приехать прямо сейчас. —Я знаю. —Я приеду, как только смогу. —Это я тоже знаю. Просто делай свою работу, а я буду делать свою, и мы поговорим по телефону, когда сможем. Разговор перешёл на другие темы. Даже если он и пытался вести себя бодро и невозмутимо, Фадель чувствовал, как беспокойство сжимает его сердце. Он сделал то, что сделал. Назад дороги не было, он должен был стоять за своими решениями и надеяться, что они исполнят его самое сокровенное желание. Была ли любовь достаточным оправданием? Действительно ли она делала все его поступки справедливыми? Он вспомнил, как Стайл обманул его в начале их отношений. Как он подошёл к нему с не совсем честными намерениями. Как он себя тогда чувствовал и как сильно это его ранило. Он сомневался, что это может его оправдать. Но разве речь шла об оправданиях? Речь шла о том, чтобы завоевать жизнь, о которой он мечтал. Простую, честную жизнь, в которой у него был бы шанс сделать счастливым человека, которого он любил больше всего. Может быть, его ложь была достаточно невинной. Он был готов это проверить...***
Стайлу не нравилось чувство, будто он наказывает Фаделя, отказываясь навестить его. Стайлу также не нравилось чувство вины за то, что он хотел двигаться дальше и наладить свою жизнь. Объективно он понимал, что его отец был бы в восторге от того, что у него есть планы и он хочет изменить свою жизнь, но механик чувствовал неудовлетворённость своими собственными желаниями. Он был так много должен своему отцу, прежде всего правду о своей ситуации, но он молчал и тянул время. В его желаниях не было никаких сомнений. Не было сомнений, что его отец поддержит его, но Стайл задавался вопросом, кто будет поддерживать его отца, если он уедет жить в другое место. Было ли это какой-то извращённой версией синдрома выжившего? Ведь Стайл действительно пережил три года разрушительного горя, но в конце этих лет он вернул своего возлюбленного. Более десяти лет после смерти его мамы она оставалась мёртвой и никогда не вернётся. Его отец перенёс эту трагедию как герой и сумел хорошо воспитать сына. Разве Стайл не был неблагодарным, желая уехать и построить свою жизнь вдали? У него не было ответов. Только вопросы.
