Глава 16. Воссоединение
3 февраля 2026 г., 18:00
Стайл намеренно не давал Фаделю более конкретной информации о том, когда он приедет в город.
Ему не нужно было это скрывать. Фадель больше не говорил об этом. Он просто спрашивал о том, как прошёл день механика, как у него дела, как его отец и Бэйб, были ли у него интересные клиенты или проблемные...
Стайл тоже спрашивал и впитывал каждое слово, как будто это было лучшее вино.
Он сознательно не рассказывал о том, что работал по четырнадцать часов в день. Это был единственный способ справиться с большей частью работы перед отъездом. Его отец бросал на него много любопытных взглядов, но не задавал вопросов и не высказывал никаких комментариев.
Единственное, о чём попросил пожилой мужчина, — это чтобы его уведомили, когда Стайл решит уехать, сообщили, куда он поедет, и назвали примерную дату возвращения. Однажды он даже заметил:
—Ты можешь быть взрослым, но это не значит, что я больше не твой родитель.
Стайл дал ему все необходимые обещания и продолжил свой план.
Бэйб был гораздо более откровенен и шутил, что Стайл больше хочет увидеть Канта, чем его самого, даже несмотря на то, что он был другом татуировщика. Это заставило отца Стайла так рассмеяться, что он чуть не подавился ужином.
Механик мог только покачать головой.
—Не волнуйся! —заверил его парень, —Я могу продолжать притворяться, что ты едешь к Пи’Канту, а не к кому-то другому. Скажешь мне, когда будешь готов. А пока я постараюсь вести себя наивно.
Это заставило Стайла фыркнуть и бросить на отца многозначительный взгляд, от которого пожилой мужчина выглядел глубоко самодовольным.
Конечно, позже в тот же день механик рассказал своему лучшему другу о разговоре, ожидая, что тот будет сожалеть об изменении поведения брата. Кант разочаровал его, проявив искреннюю радость.
—Тебе нужны трудности в жизни, приятель!
—Зачем они мне нужны? —с притворным недовольством спросил младший, —У меня уже есть ты.
—Нет! —весело рассмеялся татуировщик, —У Би есть я. Если тебе что-то нужно, стой в очереди. Хотя я сомневаюсь, что зять это оценит.
***
Стайл не забывал напоминать Фаделю, чтобы тот держался подальше от своего грузовика. В этом не было необходимости, поскольку старший не желал испытывать судьбу, но Стайл нуждался в уверенности и получал её ежедневно. Фадель даже сказал ему, что сообщил своим клиентам, что его автомобиль вышел из строя и до тех пор, пока его не починят, он не сможет доставлять еду. Клиенты восприняли это с небольшим недовольством, и некоторые из них даже приходили забирать заказанные блюда самостоятельно. Доставлять продукты в ресторан было сложнее, но Фадель уже был постоянным клиентом, и подрядчики, с которыми он работал, сами привозили ему продукты, пока его машина не была отремонтирована. Получая всё это, Стайл чувствовал, что повар пытается его успокоить, но это только заставляло его нервничать и хотеть поскорее туда добраться. В среду утром, в тот же день, о котором он говорил Фаделю, его отец застал его одного за завтраком и сказал, чтобы он просто уезжал. —Мы справимся, ты же знаешь, —заметил пожилой мужчина, —Клиенты могут подождать, а если не могут, то могут пойти в другое место. Мы не обязаны браться за каждую работу, которая нам попадается. Мы тоже можем выбирать. У нас всё достаточно хорошо, чтобы себе это позволить. Так что бери свои вещи и отправляйся в тот город. Ты так нервничаешь, что мне самому становится не по себе, когда я на тебя смотрю. Стайл, похоже, не был уверен, поэтому отец повторил свои слова не два, а три раза. —Не понимаю, почему ты так не хочешь. Пора тебе вернуться к нормальной жизни. Не нужно бесконечно мучиться. —Тогда почему ты не женился снова? —спросил механик без злобы. Его отец усмехнулся. На его лице не было и следа обиды или печали. —Потому что я ещё не нашёл женщину, которая была бы так же хороша, как твоя мама, не говоря уже о том, чтобы быть лучше. Никто другой не подойдёт. А теперь перестань задавать вопросы и шевелись. Сборы прошли быстро, и уже через два часа Стайл был за рулём. Он не писал и не звонил Фаделю. У него были приятные воспоминания о том, как он удивлял его.***
Однако сюрприз для Фаделя сопровождался небольшим недостатком для Стайла. Ему пришлось тщательно рассчитывать время своего появления в ресторане, чтобы быть уверенным, что он окажется там, когда рабочий день уже закончится и повар сможет уделить ему всё своё внимание. Всё, что было помимо этого, было просто недостаточно. Из-за этого механик не торопился с вождением и даже остановился, чтобы неспешно пообедать. На этот раз его чувства были совершенно другими, чем в прошлый раз. Он по-прежнему был взволнован, но больше не испытывал тревоги. Его смешанные чувства в основном ушли, и остались только следы трёх лет боли. Он больше не был зол. Он не мог сказать, что полностью избавился от недовольства тем, что всё обернулось одной разрушительной ложью, но он больше не искал мести. Возможно, так выглядело прощение. Он любил путешествовать и позволял себе не торопиться. Часть его считала, что самая чистая форма счастья — это ожидание будущей радости, которая, казалось, была гарантирована. Это было странное чувство — чувство счастья. Он был озадачен его вкусом и, прежде всего, тем фактом, что ему удалось его заметить. Он не хотел думать о прошлом, но не мог не удивляться контрасту. Он знал, что это было возможно только потому, что Фадель был жив. Он не хотел думать о том, как бы сложилась его жизнь, если бы всё пошло не так. Стайл действительно хотел избежать мыслей о прошлом, но ещё больше он хотел примириться с ним. Это желание с полной уверенностью доказало ему, что он наконец простил. Он сомневался, что когда-нибудь поверит, что прощать нечего, но он знал, что Фадель сожалеет, и этого, казалось, было достаточно. Наконец-то этого стало достаточно. Он должен был признать, что это было пугающе. После того, как он так долго злился и держал в себе этот гнев, ему было как-то странно осознавать, что всё изменилось. Дело не в том, что он не хотел отпускать свой гнев, он скорее был готов принять его и дать ему угаснуть, как пламени под стеклянным колпаком. Надежда на светлое будущее казалась гораздо лучшим стимулом теперь, когда он отпустил раздражение. Его путь был спокойным, и он не торопился. Он мог подождать. В конце концов, Фадель тоже так делал. Стайл задался вопросом, стоит ли ему рассказать старшему о своих нынешних чувствах. А нужно ли вообще об этом говорить? Их отношения менялись медленно, но явно, так что вероятность того, что Фадель этого не заметил, была невелика. Они всё ещё не были вместе, но разве не вели себя так, как будто были? Они разговаривали каждый день, даже ночью, делились всем — от самых обыденных вещей до самых интимных. У них больше не было секретов. По сути, это были отношения на расстоянии, только без названия — точно такие же, как те, о которых говорил Фадель. Стайл не мог не задаться вопросом, стоит ли ему действительно переезжать. Ему нужно было поговорить об этом с отцом и Бэйбом. Он немного поразмыслил, не мог ли он просто оставить всё как есть и приезжать к Фаделю, когда сможет, оставаясь в Бангкоке. Если утверждение Фаделя о том, что он не хочет никого, кроме Стайла, было правдой, то они могли бы так и жить и, возможно, быть довольны этим. Город был не так уж и далеко... Или они могли бы просто разделить время пополам, и механик мог бы проводить две недели у себя дома, а две недели – у старшего. Он долго думал об этом, пытаясь убедить себя, что переезд не является настоящей необходимостью. Однако для него всё было ясно. Он не хотел разлучаться. Он также не хотел оставлять своего отца. Поэтому ему пришлось пойти на компромисс. Может быть, он мог бы переехать и каждый месяц приезжать в Бангкок, чтобы помогать. Может быть, его отец мог бы тоже приезжать каждый месяц, пока не решит просто переехать в этот город. Для этого, конечно, Стайл должен был открыть гараж и сделать его успешным. В какой-то момент он должен был заставить себя перестать обдумывать все эти вещи. Какие бы планы ни были, их нужно было обсуждать с участием всех заинтересованных лиц. Он не имел права принимать решения самостоятельно, поэтому беспокоиться было бесполезно. Он понял, что это было довольно необычно. Наконец-то у него появились проблемы, которым он был рад.***
Въезжая в город, Стайл почувствовал, как его волнение ещё больше усилилось. Это заставило его ехать ещё осторожнее, чем раньше, чтобы успокоиться. Он приехал сюда не только для того, чтобы увидеть Фаделя, но и поговорить с ним, провести продуктивную беседу, имеющую смысл и цель. Он не был уверен, что им удастся это сделать сразу после встречи, но надеялся, что, по крайней мере, сдержит обещание, данное самому себе, не осквернять кухню. Может быть, им удастся не прикасаться друг к другу хотя бы полчаса? Стайл не питал больших надежд на это, но он прилагал все усилия, чтобы хотя бы попробовать. Когда он припарковался перед рестораном, было уже время закрытия, и последние посетители уходили. Стайл ждал в машине, пока его терпение не иссякло полностью, прежде чем войти. Его ноги немного дрожали, сердце билось с огромной скоростью, и ему было трудно контролировать своё выражение лица. Но когда улыбающееся лицо Канта приветствовало его внутри, его нервы мгновенно успокоились. Его друг обнял его, но ничего не спросил. Стайл предположил, что тот понял, что для разговора между ними есть более подходящее время. —Би, можешь подойти на минутку? —раздался голос татуировщика. Он подмигнул своему другу и приветствовал своего парня, прикрыв рот рукой и указывая на новоприбывшего. Младший сам обнял его, а затем подтолкнул Стайла к месту, где Фадель всё ещё ничего не знал о приходе их гостя. —Как думаешь, они поужинают с нами? —спросил бывший наёмный убийца. Кант мог только рассмеяться и вывести его на улицу. —Пойдём перекусим где-нибудь в другом месте. Сомневаюсь, что в доме будет достаточно спокойная и тихая атмосфера, чтобы мы могли поужинать внутри.***
Стайл подошёл к кухне, стараясь быть как можно тише, чтобы посмотреть на Фаделя в его стихии. Однако он не был готов к тому, что увидел. Старший стоял в светло-коричневой майке, спиной к двери, и нарезал что-то, на что Стайлу было совершенно наплевать. Его движения были выверенными и быстрыми, но не суетливыми, очень плавными и точными. Они заставляли мышцы его рук танцевать в такой соблазнительной последовательности, что Стайл даже не заметил, как вошёл в комнату, подошёл к повару и обнял его за талию. —Что ты готовишь? Фадель уронил нож, и Стайл инстинктивно сжал его. —Сюрприз? —извиняющимся тоном спросил младший. —Да… —усмехнулся старший, —Если бы я не был так рад, что ты здесь, я бы тебя отругал. —Прости, я не подумал, —смущённо заметил механик. Он был очень рад, что старший не мог видеть его покрасневшие щёки в этот момент. —Так ты скучал по мне? —шутливо спросил Фадель, взял его за руки. —Скучал, —тихо прошептал Стайл, —Хочешь, я скажу, как сильно? —Нет, —покачал головой повар, —Хочу, чтобы ты мне показал.***
Они не замечали, что в доме никого больше нет. Они были слишком заняты друг другом, чтобы думать о ком-то или о чём-то ещё. Даже когда Стайл поцеловал Фаделя посреди кухни, тот так решительно отказался заходить дальше, что старший перенёс их в свою комнату со скоростью звука. Они не обсуждали, что это был их первый раз, когда они лежали вместе на кровати. Они даже не обсуждали, что и в этот раз им не удалось дойти до конца, поскольку они снова были слишком напряжены, чтобы думать о чём-то большем, чем поцелуи и отчаянные движения навстречу друг другу. Хорошей новостью было то, что им не пришлось расставаться сразу после этого, поэтому они приступили к делу и исправили свою первоначальную неудачу столько раз, сколько было необходимо, чтобы компенсировать её. Только после очень долгого и очень насыщенного душа Стайл наконец-то смог сосредоточиться и лучше рассмотреть Фаделя. —Это татуировка, которую Кант сделал тебе? —спросил механик, проводя пальцем по рисунку. Старший в знак подтверждения хмыкнул. —О чём ты думал? —спросил Стайл, совершенно растерявшись. Татуировка представляла собой контур высокого мужчины в костюме бургера. —Я думал о тебе и о том, что привело нас друг к другу. Я хотел как-то это запечатлеть, но не хотел, чтобы это было банально или чрезмерно сентиментально. Поэтому я выбрал юмористический вариант. Признаюсь, я очень люблю нелепость. Настолько, что заразился ею. Стайл не выглядел убеждённым, поэтому Фадель продолжил: —Тебе не нравится? —Нет, —покачал головой младший, —Мне не нравится расположение. Татуировка находилась прямо под левой грудной мышцей Фаделя. —Почему, она же находится прямо под моим сердцем, где и должна быть. Механик фыркнул. —Ты не мог сделать её на лодыжке или где-нибудь ещё? —Нет, я не хотел, чтобы её легко было увидеть. Стайл, похоже, не удовлетворился этим объяснением, поэтому старший спросил, в чём дело. —Мне не нравится, что ты снял одежду перед кем-то другим. —Кант твой лучший друг! —указал повар, изо всех сил стараясь выглядеть скорее оскорблённым, чем довольным. Стайл показал ему совершенно не впечатлённое лицо. —И он парень моего брата! —воскликнул старший, стараясь быть разумным и не выглядеть слишком радостным. —В любом случае, мне это не обязательно должно нравиться. —Если тебе станет легче, ты первый человек, кроме Канта и Би, кто это увидел. —Пожалуй, мне придётся с этим смириться.***
В какой-то момент они вспомнили, что уже вечер и им пора ужинать, поэтому вернулись на кухню. Только тогда они поняли, что остались в доме одни. Они переглянулись, гадая, не были ли они слишком шумными и не прогнали ли других двоих. Стайл пожал плечами и отправил Канту сообщение, на которое тот ответил звонком. —Вы закончили? —спросил татуировщик. —Что ты имеешь в виду? —Да, ладно, моя вина, —хмыкнул Кант так, что это прозвучало неприятно высокомерно для чувствительных ушей Стайла, —Ты не можешь так быстро закончить. Но вы хоть оделись? Мы можем вернуться? —Что ты имеешь в виду? Почему вы ушли? —Ну, мой друг... Вы двое не виделись довольно долго, и вы уже нарушили правило «не касаться друг друга», поэтому мы с Би подумали, что вы будете заняты друг другом, и пошли поужинать. Сейчас мы едим мороженое на десерт и готовы вернуться. Поэтому мой вопрос: вы двое одеты? Мы не застанем вас за этим делом посреди кухни? Механик застонал. —Мы не будем этого делать на кухне, мы же не какие-то вандалы. И да, вы можете возвращаться. Мы как раз собираемся ужинать. —Хорошо, хорошо. Би говорит, что сегодня мы будем спать в гостевой комнате, так как она дальше всего от комнаты Фаделя. Я уверен, ты меня понимаешь! Единственным ответом, который Стайл мог дать, было повесить трубку с ярким представлением, что он слышит смех своего друга даже оттуда, где он сейчас находится. —Что они сказали? —спросил Фадель, принося еду. —Что сегодня они будут спать в гостевой комнате. Повар моргнул в недоумении. —Почему? —Она дальше всего от твоей комнаты, —без эмоций ответил младший. Фадель на мгновение замер, затем задумчиво кивнул, сел и опустил подбородок на плечо Стайла. —Значит, сегодня ночью нам нужно быть особенно шумными? —Зачем? —Чтобы они нас слышали.***
Когда самодовольные фигуры Канта и Байзона вошли в дом, оба всё ещё ели. —Ты видишь то же, что и я, детка? —спросил младший с обманчиво ангельской улыбкой. —Зависит от того, что ты видишь, малыш. —Ослепительный блеск послеоргазменного сияния. Вместо того, чтобы стыдиться этого заявления, Фадель небрежно согласился. —Не волнуйся. Я позабочусь, чтобы утром он был ещё ярче.***
Стайл действительно думал о том, чтобы поговорить с Фаделем о его машине. Но он мог держать эту мысль в голове только тогда, когда не смотрел на Фаделя, и, к сожалению, он тратил на это слишком много времени, чтобы эта мысль могла удержаться. Стайл действительно на мгновение подумал обо всех других важных темах, которые требовали их внимания. Но эта мысль не смогла пробиться сквозь туман в его голове. Плотина была полностью разрушена, и все эмоции, которые он пытался сдерживать, стремясь наказать старшего, вырвались наружу. Он хотел насытиться всем. Смотреть, трогать, целовать. Он знал, что это смешно, но также думал, что ему позволено вести себя немного как подросток, испытывающий первую любовь. Он не хотел драматизировать, но ситуация была похожа на драму, и он только сейчас осознавал всю её глубину. Он потерял любовь всей своей жизни из-за смерти, как он думал. И теперь любовь всей его жизни вернулась к нему, живая и здоровая. Это действительно было драматично, изменило всю его жизнь и было едва ли реально, но его гнев не давал ему этого понять. Но даже это осознание не могло заставить его сосредоточиться на чём-либо, кроме Фаделя. Потому что старший был неумолим в своём требовании внимания. Даже во время ужина он не отпускал руку младшего. Когда он пошёл мыть посуду, как тот просил, Стайл пошёл с ним. Когда он снова сел, чтобы выпить пива с братом и зятем, он потянул механика, чтобы тот сел ему на колени. Больше всего отвлекало то, как Стайлу всё это нравилось и как он даже наслаждался тем, что его дразнили по этому поводу. Это было похоже на то время перед фальшивой смертью, когда они только начали встречаться, и всё было свежим, новым и безупречным. Тогда он понял. Он осознал это. Он наконец-то поверил в это полностью. Фадель был здесь. Фадель был жив. Фадель действительно жил.
