Шестая Хокаге.

Дорога к Стране Земли тянулась долгой, извилистой лентой, уходящей за горизонт. Отряд выехал ранним утром, когда бледное солнце только пробивалось сквозь туман, оставшийся после ночного дождя. Влагой ещё пахли крыши домов, а на камнях блестели капли, как разбросанное стекло. Впереди ехала Шестая Хокаге. За ней — силуэт в тёмных одеждах, холодный и собранный. Чуть дальше — парень, золотистые волосы, тихий шорох дыхания. Следом — девушка с белыми глазами, спокойная, но внимательная. Замыкали строй двое АНБУ, чьи маски не отражали ничего. Отряд двигался бесшумно. Слишком бесшумно. У ворот, наблюдая их удаляющиеся фигуры, стоял наследник Нара. В руке — свиток, в глазах — тень размышлений. Его план был рискованным, местами безумным, но единственно возможным. Если сердце не помнит путь, нужно подстроить дорогу заново. Если нить оборвалась — сплести новую. Он задержался на секунду, пока последний отблеск белого плаща не исчез за поворотом, и только затем развернулся обратно, чтобы начать вторую часть своей игры.

***

Солнце поднималось выше, и лес постепенно редел. Воздух становился суше, крепче — земля Цучикаге была уже близко. — Долго ещё? — недовольно буркнул блондин, поправляя ремень за плечом. — Потерпи, — ответил один из масок. — До подножия склона пару часов. Там и сделаем привал. Хокаге никак не отреагировала, она ехала молча, будто мысли её были где-то далеко впереди, между камнями, где их ещё ждала неизвестность. Слева шагал тот, кто всегда считал себя недоступным для чувств. Время от времени он бросал короткие взгляды вперёд — на ровный профиль женщины, на её неподвижность, на тишину, слишком глубокую для того, кто некогда чувствовал всех вокруг кожей. Когда-то она переживала за каждого из них. Теперь — только отголосок памяти мог сказать, что внутри неё что-то когда-то откликалось. Справа двигалась девушка с белоснежными глазами. Её шаг был мягким, но уверенным. Она знала, зачем идёт: не как подчинённая, а как одна из тех, кто хочет вернуть утраченное. Она присоединилась по просьбе Нары. Официально — ради защиты правительственной делегации. Но в этом объяснении было лишь половина правды. Другую половину знали только те, кто умел видеть глубже. Нити оборвались — их нужно создать вновь.

***

Горная дорога поднималась, как серый змей, обвивающий скалы. С каждым часом воздух становился холоднее, ветер — жёстче, а дыхание — более рваным. Отряд двигался ровно, словно единый организм: впереди — разведчики в масках, следом — Шестая, за ней — три фигуры, от которых когда-то менялся ход истории. Команда, что однажды выиграла войну. Теперь — неполная, разбитая, но по-прежнему связанная невидимыми шрамами. Харуно оглянулась. Плавно, как будто просто проверяла обстановку. Её взгляд прошёл по блондину — слишком тихому, будто боялся сказать лишнее. По тёмноволосому — несгибаемому, но напряжённому так, что это чувствовала даже скала. По белоглазой — хрупкой снаружи, но упрямой в душе. Нити, что связывали их когда-то, были обуглены, оборваны, испарены ритуалом. Но стратег верил: новые появятся, если рядом будет достаточно дорог, что соединяются в одной точке. И сейчас эти дороги шли по камням, по ветру, по тонкой грани между прошлым и настоящим. Начинался план, который мог вернуть то, чего они лишились — или доказать, что некоторые связи не возрождаются.

***

К обеду ветер стал сильнее. Отряд остановился на небольшом выступе — там, где дорога расширялась, а под ногами раскидывалась панорама густых лесов. Блондин быстро развёл небольшой костёр. Девушка с белыми глазами разложила нехитрый набор продуктов. Тёмноволосый шиноби, прислонившись к скале, наблюдал за ними краем глаза. Хокаге сидела чуть в стороне. Не отвернувшись — просто… отдельно. — Тебе нужно поесть, — бросил блондин, подавая миску. Она посмотрела на предложенное блюдо как на формальность — не отказываясь, но и не принимая. — Спасибо, — произнесла ровно. Он пересел ближе. — Помнишь, как ты сама ругала меня за то, что я пропускал обеды? — Это было разумно. Ты терял силы. — А теперь — кто-то теряет их вдвойне. В его голосе было столько тепла, что раньше оно отозвалось бы в ней эхом. Теперь — только лёгким движением ресниц. — Я справлюсь. Хината тихо присела рядом: — Ты не должна справляться одна. Мы здесь… все трое. Ни намёка на прежнюю эмоциональную близость — но в её голосе была искренность, которой нельзя было не заметить. Ответ последовал спустя секунду: — Я знаю. Но это было знание без чувства. Без нити. Саске, прислушивавшийся молча, отвёл взгляд. И впервые за долгое время в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль.

***

Они остановились, когда солнце окончательно ушло за горный хребет. Костёр трещал негромко, разбрасывая золотые искры, а ветер срывал их и уносил в темноту. Все расселись полукругом: защита — ближе к краю поляны, трое, когда-то бывшие командой, — чуть ближе к огню, и владелица белоснежного взгляда — рядом с той, ради которой все пришли. Ночь была холодной, но разговоры — тёплыми. — Помнишь, как мы однажды заблудились возле Долины скульптур? — осторожно начала Хината. — Мы тогда два часа ходили кругами… Сакура прикрыла глаза, вдыхая запах дыма. — Это было… — голос её дрогнул, словно касаясь края чего-то недоступного. — Это было весной? Блондин улыбнулся — тихо, почти незаметно: — Да. Ты тогда злилась на нас обоих. Саске негромко фыркнул: — Она всегда на вас злилась. Каждое слово отзывалось в ней странным эхом. Не болью. Чем-то вроде: Это было. Это важно. Но почему важно? Чувства не возвращались, но… внутри словно что-то шевельнулось, пытаясь всплыть из глубины. — Странно, — произнесла она наконец. — Будто… вижу всё через стекло. Хината тихо положила ладонь ей на руку: — Стекло можно разбить. Главное — не стоять к нему спиной. Сакура не знала, что ответить. Но впервые с начала путешествия не отстранилась от прикосновения. Блондин, наблюдая за этим, улыбнулся шире — но не сказал ни слова. План Нары начинал работать.

***

К утру дорога вывела их к суровым массивам, где скалы поднимались над горизонтом, словно гигантские стражи. Воздух стал резким, сухим, пахнущим камнем и металлом. У подножия ущелья стояли посланники Цучикаге — в тяжёлых плащах, с каменными масками на лицах. — Представители Листа? — спросил старший. Шестая спешилась, выпрямилась: — Хокаге. И делегация. Он поклонился коротко, без лишних эмоций — земляные шиноби умели быть прямыми. — Саммит начнётся через час. Остальные лидеры уже прибыли. По дороге к центральной площадке она чувствовала взгляды — любопытные, настороженные, иногда недоверчивые. Шёпоты сопровождали через весь лагерь. «Это она? Та, что вернула Пятую?» «Говорят, расплатилась памятью…» «Слишком молода…» Она не реагировала. Её сопровождение — да. Блондин шёл ближе обычного. Темноволосый шагал чуть в стороне, но взглядом отсекал слишком назойливые взгляды. Хината — спокойная, светлая — будто создавал мягкое поле вокруг. ... Площадка в центре лагеря была окружена массивными каменными трономестами, трибунами и столами для переговоров. Гаара был там первым. Он поднялся, когда делегация Листа появилась, и кивнул ей в знак уважения. В его взгляде мелькнуло беспокойство — он видел её состояние лучше остальных. Следом подошла Мизукаге — изящная, но напряжённая. Райкаге — как всегда громовой, суровый. Цучикаге — наблюдательный, угрюмый. Когда все заняли места, Мэй первой нарушила молчание: — Спасибо, что прибыли так быстро. Ситуация серьёзнее, чем предполагалось. Райкаге ударил кулаком по подлокотнику: — Серьёзнее? Вы называете исчезновение наших лучших отрядов просто «серьёзным»? Цучикаге хмыкнул: — Это не просто исчезновение. Это зачистка следов. Слишком чистая, чтобы быть случайной. Гаара посмотрел в сторону Хокаге: — Ты сталкивалась с подобным? Она подняла взгляд. Чёткий, спокойный. — Да. И именно поэтому я здесь. Райкаге рассмеялся коротко, грубо: — Ты? Только из-за ритуала выжила после войны, девчонка. Тебе ли— Слово «девчонка» ещё висело в воздухе, когда один из его охранников дернулся — не от атаки, а от того, как тени по краю площадки дрогнули. Тёмный силуэт рядом с Хокаге поднял глаза. Одного взгляда хватило, чтобы Райкаге осёкся. Цучикаге прищурился: — Хм. Кажется, кое-кто недооценивает Лист. Мизукаге положила свёрнутый свиток на стол — встревоженный, тяжёлый: — Сейчас не время спорить. Наши враги уже действуют. Если мы не объединяемся сейчас — завтра исчезнут уже не отряды. А деревни. Каменный зал Страны Земли был похож на массивное сердце горы — тяжёлый, гулкий, с потолками, уходящими в темноту. За круглым столом сидели лидеры пяти великих деревень. Сотни глаз охранников следили из тени — ни один звук не оставался незамеченным. Сакура стояла у центра платформы, прямо под светом факелов. Белый плащ волнами спадал по плечам; взгляд был ровным, но под поверхностью чувствовалось напряжение. Шестая наклонилась вперёд, развернув свиток: — Есть данные. И есть теория. Я верю, что это Он, — произнесла она, отчётливо, без колебаний. — То существо, которое мы уже встречали. Оно подавляет чакру. Оно поглощает сигнатуры. Оно нарушает сам принцип нашего восприятия. Но теперь оно… эволюционировало. И я верю, что на отряды Тумана напало именно это существо. Гул прошёл по залу. Тёмный силуэт у стены поднял голову, вскинув одно плечо — в его холодных глазах промелькнула тревога. Рядом с ним, чуть ближе к проходу, блондин нахмурился: — Эволюционировало?.. Насколько? Она ответила спокойно, почти слишком спокойно: — Достаточно, чтобы я не имела права молчать. Если “Обратный сосуд” теперь способен обнулять не только чакру, но и технику восстановления… мы столкнулись с чем-то, что выходит за пределы привычного. Гаара, сидящий слева от неё, напряжённо сжал пальцы. Его песок будто ёршился внутри кувшина, словно живой. — Ты уверена? — спросил Казекаге, почти шёпотом. — Более чем, — тихо сказала Шестая. И именно в этот миг… что-то дрогнуло. Сначала едва заметно. Песок в декоративной чаше на возвышении едва качнулся — будто его коснулся сквозняк. Но в горном залe не было воздуха. Казекаге резко поднял взгляд. — …слышите? Ответить никто не успел. ⚡ Вспышка. Разрыв воздуха. Тишина, похожая на смерть. Из тени за колонной вырвалось нечто — не человек, не зверь, не туман. Сгусток черноты, который не имел формы, а лишь намёк на неё. Как будто сама пустота решила напасть. Райкаге рывком использовал молнию, пытаясь отбросить существо…но удар прошёл сквозь цель, как через дым. Мизукаге попыталась наложить барьер — сигнатуры чакры исчезли тут же. Как будто их кто-то стер резинкой. АНБУ едва успели поднять руки в печатях — и были отброшены, словно тряпичные куклы. БАМ! Зал содрогнулся. Существо рванулось вперёд — и выбрало не лидеров. Оно сначала бросилось на тех, чью чакру знало. На тех, кто уже сталкивался с ним. На двух, когда-то стоявших в одном ряду с Шестой. Узумаки бросился первым — инстинкт быстрее мысли. — САКУРА, НАЗАД! — крикнул он. — Берегитесь! — крикнул Наруто. Тень рванула вперёд — не к Хокаге, а к Гааре. Песок Казекаге взлетел стеной, но сущность прошла сквозь барьер, как сквозь дым, и ударила его в грудь. Удар был бесшумным — но стены дрогнули, будто по ним прошёлся взрыв. Гаара отлетел назад, ударившись о колонну. Песок погас, обвалившись на каменные плиты. — Гаара! — выкрикнула Хината. Наруто рванулся вперёд, активируя чакру Курамы. Золотое пламя вспыхнуло вокруг него — и тут же сорвалось, как свеча на ветру. Существо ударило его посреди рывка. Гулко. Тяжело. Блондина бросило на пол. Защита лиса угасла — тварь будто выжгла часть чакры на ходу. — Наруто! — сорвалось с губ Шестой. Он поднялся почти сразу — раны затягивались на глазах, но дыхание было сбито. — Я… в порядке, — прохрипел он. — Но это… оно выжирает чакру быстрее, чем я успеваю поднимать защиту. Но существо сменило направление. И двинулось прямо к Хокаге. Каге синхронно подались вперёд. Райкаге снова активировал молнию — воздух треснул. Мизукаге запустила кислотный туман. Цучикаге ударил по земле, расколов плиту. Песок Казекаге рванулся, несмотря на боль. Но сущность уходила от ударов, как вода уходит из-под пальцев. Она двигалась без шага, без звука — как обрывок несуществующей реальности. И вот — перед Шестой. Мир сжался до одного дыхания. Её чакра тяжело дрогнула. Что-то внутри головы отозвалось резкой, оглушающей болью — место, где ритуал оставил шрам. Существо подняло руку. Чёрная спираль в центре ладони развернулась, как цветок. Её затянуло к нему — не телом, чакрой. Сила внутри неё тянулась наружу, будто рвалась из корней. Колени подогнулись. Она попыталась вырваться, активировать Бьякуго, но метка… не откликнулась. — Сакура! — крикнул Наруто. Гаара, шатаясь, поднял руку, чтобы потянуть песок… но тот дрожал, не слушался. Сущность отключала всё, что касалось чакры. И тогда она увидела в глазах друга — страх за неё. Живой. Честный. И внутри что-то щёлкнуло. Я должна защитить их. Не потому что она Хокаге. Потому что они — её команда. Тепло ударило из груди — в то самое место, где раньше была связь, оборванная ритуалом. Воспоминания — не яркие картины, но чувства — вспыхнули: Гаара, раненый на войне, когда она дрожащими руками закрывала его раны… Наруто, который всегда звал её «наша»… Саске, стоящий рядом, как тень и опора одновременно… Эмоции вспыхнули так ярко, что блок в голове застонал. И треснул. Шестая подняла руку — почти машинально. Но это движение откликнулось в мире. Чакра рванулась. Не светлая, не ровная — хаотичная, рваная, похожая на удар сердца. Сущность качнулась назад, потеряв равновесие на долю секунды. Этой секунды хватило. Наруто сорвался с места, активировав режим Отшельника, чтобы не дать себя «выпить». Правой рукой он ударил в бок сущности — и впервые тварь отлетела, врезавшись в колонну. Гаара поднял ладонь. Песок, наконец, послушался — не быстро, не идеально, но послушался. Он обвил тварь кольцом. Райкаге влетел в центр, как молния. Мизукаге закрыла пространство кислотной дымкой. Цучикаге закрепил ловушку каменными иглами. Существо содрогнулось. И впервые — издало звук. Хриплый, нечеловеческий. Словно мир треснул. И пытался собраться обратно. Шестая стояла посреди зала, тяжело дыша. Метка на лбу мерцала — не ярко, но впервые за долгое время живо. Наруто поднял голову: — Ты… чувствуешь? Она взглянула на него. Впервые за месяцы — не сквозь, а внутрь. И тихо выдохнула: — Да. Чужая тень билaсь в песчаных путaх, извиваясь, пытаясь исчезнуть. Но теперь — уже не могла. Потому что связь вернулась. Не полностью. Но достаточно, чтобы она чувствовала важноe: они — рядом. и она — с ними.