Шестая Хокаге.

Терраса постепенно пустела. Гул голосов оседал где-то внизу, как тёплый туман над садом. Розоволосая стояла в полумраке, всё ещё ощущая мягкое прикосновение к душе — то, что так неожиданно вернуло утраченное. Рядом — фигура с серебристой прядью, спокойная и уверенная, словно опора, которой ей так давно не хватало. Она хотела что-то сказать — простое «спасибо», или «не уходи ещё». Но вместо слов вышел лишь тихий вздох. — Не перегружай себя, — негромко произнёс бывший командир, будто читая её мысли. — Даже ты не выдержишь сразу всё: деревню, врага, восстановленные чувства… Она едва заметно усмехнулась: — А если не выдержу? — Тогда я подхвачу. Твоя задача — просто честно сказать, что тяжело. Она замолчала. Для неё именно это — говорить о слабости — всегда было сложнее любого боя. За её плечами колыхнулся занавес света. На террасу выходил очередной гость — но голос Хинаты, позвавшей Рок Ли к фонарям, отвлёк пришедшего, и они снова остались вдвоём. Но внизу, под тенью клёна, другой мужчина видел всё иначе. Свет фонаря падал так, что красноватые волосы казались огнём на ветру. Казекаге стоял неподвижно, но внутри бушевало то, что он давно считал мёртвым. Он видел, как она смотрит на наставника — так мягко, так тепло, будто всё вокруг переставало существовать. И сердце, привыкшее быть пустыней, дёрнулось. Песок в чаше у его ног дрогнул второй раз — уже сильнее. Я… теряю её? Мысль ударила неожиданно. И куда больнее, чем любой клинок. Когда праздник закончился, деревня погрузилась в редкую ночную тишину. И тогда начался разрыв. Сутки, двое, трое — и Хокаге снова вернулась к привычному ритму. День — бесконечные отчёты, вереница комиссий, карты с исчезнувшими отрядами. Ночь — обход госпиталя, проверка защитных печатей, отчёты о восстановлении деревни. А где-то между строк документов — два имени, два силуэта. Один — здесь, в Листе. Говорил спокойно, держался чуть в стороне, не давил, но всегда был рядом, когда она едва не падала от усталости. Другой — далеко, за горами. Писал короткие, строгие послания. Всего несколько фраз, но каждая — словно удар ветра в грудь. Она читала строки, и сердце сжималось так сильно, будто кто-то тянул его в разные стороны. Иногда, поздно ночью, она ловила себя на том, что стоит у окна и смотрит на северо-восток — туда, где за горизонтом была пустынная страна. А иногда — что задерживает взгляд на знакомой маске в дверях, чувствуя странное тепло. Но решение не приходило. Она просто слишком много чувствовала. Слишком сильно. И потому — почти не спала. Подруги заметили это первыми. Блондинка заглянула в кабинет без стука: — Ты когда последний раз нормально ела? Скажи честно. Ответа не последовало — и этого было достаточно. Красноволосая сенсор обнаружила её в библиотеке около полуночи. Девушка с бьякуганом — под утро у ворот, пока Хокаге разговаривала с АНБУ о планах патрулей. Темари — связалась через ястреба, потребовав «перестать изображать из себя бессмертную богиню». Их обеспокоенность росла. Однажды вечером девушки собрались у Хинаты. — Если так продолжится, она себя просто выжжёт, — тихо сказала наследница Хьюга, ставя чай. — Она не справляется с тем, что чувствует сразу к двум людям. И не даёт себе… времени. Блондинка глубоко вздохнула: — Надо вмешаться. Мягко. Но… вмешаться. Карин, поправляя очки, кивнула: — У меня есть идея, как помочь ей разобраться. И при этом — не навредить. Но для этого придётся сделать так, чтобы оба… — она подчеркнула слово, — оказались рядом. В одном месте. И в один момент. — Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Хината осторожно. — Это лучшая возможность, которая у нас есть. Её рвёт изнутри, и если мы не дадим ей остановиться хотя бы на минуту… она сломается. Темари фыркнула, забирая у Карин лист с планом: — Это похоже на ловушку. — Нет, — возразила сенсор, — это возможность. Для неё — наконец понять, что у неё есть право на личное счастье. Комната погрузилась в тишину. Блондинка первой выдохнула: — Значит, делаем. Ради неё. Все кивнули. А за стенами дома шумела тёплая летняя ночь. И где-то в этот момент в кабинете Хокаге, розоволосая снова переворачивала очередной свиток, не замечая, что глаза уже устали, а сердце — истончилось от разрывов. Впереди её ждала встреча, от которой зависело больше, чем она готова была признать.

***

Утро едва успело окрасить крыши золотом, когда в доме Ино все собрались. Комната была наполнена запахом чая, свежих пирожков, и… тяжелой тишины. Розоволосая не пришла — её отговорили. Слишком уставшая. Слишком разрываемая чужими и собственными чувствами. А вот остальные — почти всей своей разношерстной компанией — сидели, переминаясь, словно перед каким-то экзаменом. Инициатором сбора была блондинка. Она ходила от окна к столу, нервно крутя в пальцах ленту. — Так дальше нельзя, — наконец сказала она, останавливаясь. — Она не спит. Не ест. Живёт на одном упрямстве. Если так пойдёт и дальше… сломается. Темари, стоявшая, скрестив руки, кивнула: — Между двумя огнями никто долго не протянет. Тем более когда один из них — её командир, другой — наш Казекаге. Хината тихо добавила: — Она… будто боится сделать шаг, чтобы никого не ранить. — Ха, — фыркнул парень с рыжими полосами на щеках, — типичная Сакура. — Не помогло, Киба, — сразу оборвала блондинка. — Нам нужно решить, как её вытянуть. Сай спокойно поставил чашку: — Ты уверена, что нам всем нужно в это вмешиваться? Эмоции — личная сфера. — Она — Хокаге, — напомнила Темари. — Если лидер не в ресурсе — страдает деревня. И союз с Песком, — добавила она с явным подтекстом. В комнате воцарилась пауза. Каждый понимал: проблема не только в любовной путанице. Проблема — в усталости, в бесконечной ответственности, которую розоволосая не научилась делить. Дверь резко скрипнула. На пороге появился стратег — с привычно задумчивым лицом, руками в карманах и выражением «сейчас всё объясню». Он окинул взглядом собравшихся: — Ну что, без меня уже расписали её будущую личную жизнь? Или только планируете начинать? — Мы пытаемся помочь! — возмутилась блондинка. — Я вижу, — протянул он, прислоняясь к стене. — Только, пожалуйста, без романтических засад под окнами. Мы всё-таки шиноби. На слове «романтических» дверь скользнула ещё раз, и внутрь вошли двое. Первым — высокий тёмноволосый мужчина, от которого внезапно все притихли. За ним — красноволосая сенсор. В комнате повисло изумление. — Ты?! — хором выдохнули трое. Учиха сделал вид, будто ничего особенного не произошло. — Я услышал разговор у ворот, — кратко объяснил он. — И пришёл. — И зачем? — прищурилась Темари. Он пожал плечами: — Если она вымотается — наша миссия по поиску твари провалится. Мне это не выгодно. Но уголок губ выдавал: это была только половина правды. Карин тем временем села ближе к Ино, подтянув к себе свитки: — Я здесь потому, что у неё чакра нестабильная. Если начнёт давить на собственные эмоции — снова может сорваться уровень контроля. — Вот, — выдохнул стратег, — наконец-то дельное замечание. Блондинка отложила ленту: — Хорошо. Тогда давайте чётко сформулируем, что мы собираемся делать. Она посмотрела на всех по очереди. На Хинату — мягкую. На Темари — резкую. На Канкуро и сенсора. На Сая. И, наконец, на двух мужчин, чьё присутствие здесь уже само по себе многое значило. — Мы должны помочь ей разобраться в чувствах — без давления, без выбора «или-или». Пусть услышит своё сердце. — Проблема в том, — тихо сказала Хината, — что она перестала его слушать. Из-за чувства долга. Из-за того, что боится разочаровать кого-то. Или потерять. Стратег вздохнул: — Слишком много лет она сама себе доказывала, что должна быть сильной. А сейчас это сыграло против неё. Темари начала шагать по комнате, остро соображая: — Нужен план мягкий. Такой, чтобы она ненавязчиво оказалась рядом с теми, кто ей дорог. Чтобы сама почувствовала, где легче дышится. — И где — болит, — добавила Карин. — И кто — действительно нужен, — закончил Наруто, появляясь в дверях с подносом еды, будто так и должно быть. — К кому она тянется, даже когда сама этого не замечает. Он поставил поднос на стол и сел между Хинатой и Нара. — У нас один шанс, — продолжил он серьёзнее, чем обычно. — Как только враг снова объявится, ей будет не до чувств. До этого времени… мы должны помочь ей вернуть себя. Комната погрузилась в одобрительный гул. План начал складываться. Яманака наклонилась над листом и быстрым почерком написала: «План восстановления Л.Х. Конфиденциально. Не сжигать».* — Первое, — произнесла она, — создать ситуации, в которых она будет общаться с каждым из тех, с кем её связывали чувства. Без давления. Без ожиданий. Темари усмехнулась: — О, это я могу. Я и Гаару подготовлю. Сай мягко добавил: — А я смогу помочь ей не закрываться. Мой навык наблюдения… пригодится. Наруто качнул головой: — Я за то, чтоб рядом был кто-то спокойный. Например, Хината. Хьюга покраснела, но кивнула: — Я сделаю всё, что могу. Учиха не вмешивался. Только произнёс: — Главное — не толкать. Она должна решить сама. Стратег взглянул на присутствующих: — Именно. Мы создаём условия, но выбора не делаем за неё. Узумаки поднял руку: — И ещё одно! Давайте… поддержим её. Не как Хокаге. Как… как нашу Сакуру. Ту, что всегда была с нами. Тишина стала теплее. И в этот момент стало понятно: это действительно не заговор. Это — семья. Пусть странная, шумная, поцарапанная войной… но настоящая. Блондинка приготовилась писать: — Итак… по порядку. Начнём с малого. И план начал рождаться.

***

Вечер в Конохе постепенно угасал, но в одной из комнат башни тихо шуршали свитки и перемигивались фонари. За столом собралась странная компания, которую редко увидишь в одном месте без формального собрания. Среди них — тонкая фигура с бледными глазами, Яманака у окна, кукольник, хмурый стратег, и рядом — двое, способные довести друг друга до белого каления одним взглядом. Та, ради кого они собрались, даже не подозревала об этом. — Так дальше не может продолжаться, — первой нарушила тишину обладательница Бьякугана. Руки аккуратно лежали на коленях, но голос дрожал от тревоги. — Она снова не спала. — И сегодня ела один раз, — глухо добавила рыжая. — Я проверила. Пульс скачет, чакра истощается. — И она избегает вообще всех, — вмешалась та, что сидела у окна. — Даже меня. А я-то её лучшая подруга, между прочим! Стратег, сидевший чуть в стороне, покосился на неё устало: — Ты драматизируешь. — Я — констатирую! — вспыхнула девушка. — Видели, как она вздрогнула сегодня, когда к ней подошли с документами? Или как замерла, когда услышала голос из-за угла? Она боится… В комнате повисла тяжёлая тишина. Все понимали, о чём речь. Когда чувства вернулись — они обрушились на неё сразу, как лавина: старые раны, новые привязанности, неясность, в которой тонет сердце, если любит двоих. И работа Хокаге, которая не терпит слабостей. Наруто вздохнул, потерев затылок: — Она же сильная… Но сейчас — слишком много всего. Какаши-сенсей тут, Гаара там… И оба… ну… — он смутился и замолчал. Тень у стены, та самая, что до этого делала вид, будто случайно забрёл, резко вскинула голову. — Не начинай, — прошептал Учиха, будто заранее защищаясь. — Чужие чувства — не наше дело. — Но её состояние — наше, — резко оборвала светловолосая. — Если она сломается, деревня рухнет следом. Стратег вмешался, подняв руку: — Ладно, успокоились. Мы собрались не чтобы обсуждать личное. А чтобы придумать, как ей помочь пережить это без разрушений. — У тебя есть план? — спросил блондин с надеждой. — Вы что сомневались? — сухо отозвался теневой мозг Листа. — Конечно есть. Все наклонились ближе. Шикамару развернул свиток: — Нам нужно сделать так, чтобы она не осталась со всем этим одна. Каждому — своя роль. — Это вмешательство, — мягко сказала Хината. — Она не любит, когда за неё решают. — Поэтому всё делается без неё, — холодно ответил Нара. — Главное — создать условия, при которых она сама сделает шаги, необходимые ей, а не тем, кто на неё смотрит. — Звучит… правильно, — задумчиво произнесла красноволосая. — Но что именно мы должны сделать? Он перечислил: 1. Напарницы и подруги. — Со стороны тех, кто ближе всего: создать спокойные моменты. Увести от стола, напомнить, что она не одна. Тепло. Стабильность. Белоглазая кивнула, ТенТен сжала кулаки. 2. Мужская часть. — Вы двое, — он указал на Наруто и Саске, — держите её эмоциональный баланс. Вы связаны с ней с детства. Напоминайте, что команда всё ещё семья. Учиха нахмурился, но медленно опустил взгляд — соглашаясь молча. 3. Те, кто вне команды. Он посмотрел на Канкуро и Карин: — Вам — дистанция. Она должна сама понять своё сердце, а не реагировать на чужие эмоции. Марионеточник фыркнул, но всерьёз. 4. И последнее. Нара вздохнул так, что все напряглись: — Нам придётся… показать ей, что никто из них не будет тянуть её в свою сторону. Ни Лист, ни Песок. Нельзя давить на неё ни вниманием, ни молчанием. Тишина накрыла комнату. — А как это поможет? — не выдержала ТенТен. — Она перестанет бояться сделать выбор, — ответил стратег. — И перестанет мучиться тем, что может ранить кого-то из них. И когда казалось, что обсуждение подошло к концу, тихий голос из угла произнёс: — Пропустили один пункт. Все обернулись. Учиха поднялся, расправив плечи. — С ней должен поговорить кто-то, кто знает, каково это — носить на себе то, что кажется непосильным. И кто видел, как она стояла между жизнью и смертью… не один раз. Кто не будет ни давить, ни тянуть. И кто способен сказать правду, даже если она ранит. Стратег приподнял бровь: — И кто же это? Учиха ответил без тени колебаний: — Хатаке. Комната замерла. Даже Наруто моргнул, поражённый логикой старого товарища. — Он — единственный, кому она позволит говорить честно. Единственный, кто не станет бороться за неё против её воли. И единственный, кто… отпустит, если она выберет другого. План дополнился. Стал чётче. Глубже. И теперь — впервые — выглядел не вторжением, а заботой.