Цветы умирают в забвении

      — О чем это он? О каких тайнах? — спросил Чонгук, переводя взгляд с одного на другого.       — Может, это какая-то шутка? — пожал плечами Тэхен.       — Шутка длиной в несколько лет? По-моему, он говорит довольно серьезно, — сказал Хосок. — Будто знает что-то такое...       Чимин взял письмо из рук Намджуна и пробежал по нему глазами.       — Тайны, которые все разрушат, — задумчиво произнес Пак. — Готов поспорить, это как-то связано с сексом.       Шесть пар глаз уставились на него.       — Что? Все всегда связано с сексом. Или деньгами. А ваша реакция только подтверждает, что я угадал, — усмехнулся Чимин.       Никто ему не ответил, но реакция парней дала понять, что в чем-то он прав. Несколько секунд они молча переглядывались, будто гадая — кто из них может что-то скрывать.       — Он знал, — сказал Юнги спустя некоторое время. Все посмотрели на него, ожидая пояснений. — Он знал, что болен уже тогда, на выпускном. Он говорил кому-нибудь из вас?       Вся компания ответила отрицательно. Особое внимание Юнги обратил на реакцию Тэхена — он уставился в пустоту перед собой и явно о чем-то сильно задумался. В те времена они еще считались лучшими друзьями, но он о подобном даже не слышал. В груди неприятно кольнуло осознание, что он упустил нечто важное. Теперь Тэхен пытался сложить в голове события того времени как кусочки головоломки.       — Это похоже на начало фильма ужасов, — усмехнулся Чонгук и продолжил низким голосом. — Компания молодых людей оказывается в глухом лесу. Некий маньяк-убийца собрал их, чтобы заставить раскрыть тайны, которые они хранят. Но они не поддались и стали пропадать по одному...       — Чонгук, кажется, ты все еще смотришь слишком много кино, — засмеялся Чимин. — Никто нас здесь не держит, у каждого есть сотовая связь, а еще несколько автомобилей под боком. Да и что такого мы могли бы скрывать, что стоило бы убивать нас за это?       — Да, Чонгук. Давай признавайся первым, что ты скрывал, — подначил Джин.       Тот пожал плечами и серьезно ответил:       — Ничего такого не припомню.       Джин засмеялся, а за ним следом и Тэхен с Чимином. Чонгук — последний, от кого следовало бы ожидать сокрытия страшных тайн. Он всегда был открытой книгой для остальных. Ярким, светлым и чистым. Даже сейчас его улыбка немного разряжала напряженную атмосферу.       — Ладно, раз никто не хочет сознаваться в страшных грехах, то может подумаем об обеде? — предложил Джин.       — Что думаете насчет рамена? Сто лет его не ел. А вечером устроим барбекю во дворе.       — Поддерживаю идею Юнги, — сказал Хосок.       Остальные согласились тоже. После чтения писем все еще чувствовали легкое напряжение, но с радостью ухватились за возможность отвлечься на еду.       Юнги вышел на веранду покурить, Чимин вышел с ним за компанию. Теперь Пак чувствовал себя гораздо комфортнее в окружении парней, в сравнении с предыдущим вечером, и хотел воспользоваться моментом и немного сблизиться со старым другом, которого ему так не хватало. Запах сигареты Юнги, окутавший Чимина, был удивительно родным и навевал давно забытые воспоминания.       Джин и Тэхен отправились на кухню. Поставив кастрюлю с водой на огонь, Джин развернулся к парню, пока тот доставал упаковки рамена из пакета.       — К слову о записках, — начал Джин приглушенным тоном. Он достал из кармана клочок бумаги, который достался ему накануне при выборе мест. — Почему ты отправил Чонгука на диван вместо меня?       Тэхен лишь мельком взглянул на листок. Он и без того знал, что выпало Джину.       — Решил, что это будет его наказание за опоздание. А тебе гораздо лучше будет провести две ночи в комнате.       — Спасибо? — неуверенно сказал Сокджин.       — Уже есть, за что меня благодарить? — уголки губ Тэхена поползли вверх. Кончики ушей Джина моментально покраснели, и он поспешил отвернуться.       Намджун, Хосок и Чонгук в гостиной активно обсуждали занятия на вечер — карты, настольные игры или что-то более физически активное.       Чонгук, сидя в кресле лицом к веранде, увидел, как Чимин, только что мирно стоящий рядом с Юнги, вдруг резко набросился на него и ударил кулаком в нос. У того сразу хлынула кровь. Это все было настолько внезапно, что Чонгук на мгновение замешкался, но потом подскочил и в одних носках, как был, выбежал на веранду. Он как раз успел схватить Чимина, готовящегося к повторной атаке, встал перед ним, ограничивая его движения.       — Что? Что ты сделал, Юнги?! — крикнул Чимин, и на крик сбежались остальные.       Юнги стоял как вкопанный, стараясь вытереть кровь тыльной стороной ладони. Но не пытался спрятаться или оправдаться.       — Что тут у вас происходит? — воскликнул Намджун.       — Юнги, кровь, — Тэхен опомнился первым и тут же вернулся в дом за салфетками.       — Объясните же, что случилось.       Джин встал между парнями на случай, если придется их разнимать и Чонгук не справится.       — Этот придурок что-то сделал моей сестре. Признавайся, козел!       Это было весьма громкое и серьезное обвинение, поэтому взгляды устремились к Юнги. Без его слова не удалось бы увидеть всю картину происходящего.       В этот момент подоспел Тэхен с салфетками, и Юнги принялся вытирать размазанные по лицу кровавые разводы.       — Это правда, — коротко ответил он.       Чимин снова бросился в его сторону, да так, что Чонгуку едва удалось его удержать.       — Парни, давайте все успокоимся, зайдем в дом и спокойно поговорим, — примирительно сказал Хосок.       Внутри Чимина закипала ярость, лишь слегка приглушенная удачным ударом. Но ему все равно нужно было услышать, что скажет Юнги, даже если он не поверит ни единому слову.       Компания вернулась в дом, старательно разводя Чимина и Юнги подальше друг от друга. Тэхен мягко подтолкнул Юнги к кухне, чтобы там помочь ему умыться и приложить холод к носу. И заодно выключить кастрюлю для рамена — в ближайшее время никто из них не вспомнит о еде.       — Чимин, расскажи все по порядку, — попросил Хосок.       Чимин метал глазами молнии в Юнги и сжимал кулаки, не в силах успокоиться.       — Эти дурацкие записки... Я прочитал письмо Сонхи. Она пишет, что не знает, сможет ли пережить то, что произошло. Ей очень больно, и она не хочет его видеть, поэтому должна уехать, чтобы у нее был шанс на нормальную жизнь. Что я должен думать?!       Парни переглянулись и с сомнением посмотрели на Юнги, который был неподалеку, но садиться не стал.       — Да, звучит все действительно паршиво, — сказал Джин и поспешил добавить, — но я уверен, всему есть объяснение, так ведь, Юнги?       Юнги тяжело вздохнул, понимая, что должен рассказать все то, что тяготило его долгие годы.       — Сонхи и я, мы встречались.       Чимин недоверчиво нахмурился:       — Чушь, этого просто не могло быть! Я бы знал!       — И тем не менее это так. Она настояла не говорить никому, пока все не станет серьезно. Я согласился. Мы встречались несколько месяцев. Я был влюблен.       — Влюблен? И что же случилось с твоей любовью, что моя сестра сбежала в другую страну с разбитым сердцем? — ядовито спросил Чимин.       — Сонхи забеременела, хоть мы и предохранялись. Поначалу мы оба были в полном шоке, не знали, что делать. Но я обдумал все хорошенько и сказал, что мы справимся. Мы можем пожениться, и я буду заботиться о ней и ребенке. Сонхи не захотела для нас такой жизни: без работы, без денег, без перспектив. Я не смог ее убедить оставить ребенка. Но это было ее право. И ее желание уехать и больше не быть со мной, — на одном дыхании выпалил Юнги, боясь, что его снова перебьют.       Он договорил и ощутил, как ослабляются узлы, стянувшие его грудь на долгие годы. Тайна, разрушившая дружбу с Чимином, была наконец раскрыта.       — Какой бред! Это не может быть правдой! — прохрипел Чимин из-за появившегося в горле кома.       — Все это правда, — тихо сказал Чонгук, но Чимин его расслышал и повернулся. — Она сама мне рассказала. Той весной, на последнем курсе, мы столкнулись в больнице. Она была подавлена и выложила мне всю историю.       — Поверить не могу, это все звучит как кошмарный сон, — Чимин закрыл руками голову.       — Ей непросто далось это решение. Но она сама приняла его. И знала, что для нее это единственный верный вариант, — закончил Чонгук.       Все молча переваривали эту историю.       — Почему же никто не сказал мне?.. Ни сестра, ни мой лучший друг... — горечь предательства жгла горло.       Чимин резко встал, заставив всех снова напрячься. Он направился наверх в спальню, но его шаги уже не были полны ярости, скорее были побегом от боли и отчаяния.       Юнги хотел было пойти за ним, но Чонгук его опередил:       — Поговорите позже, когда он остынет. Пока побуду с ним.       Оставшиеся в гостиной парни были шокированы произошедшим не меньше Чимина.       — Я и представить такого не мог, — признался Намджун.       — А вот я догадывался. Замечал что-то такое между вами, — Хосок похлопал Юнги по плечу. — Вы начали встречаться в новый год или около того?       Юнги молча кивнул, всем своим видом показывая, что не желает обсуждать подробности.       — Давайте все же поедим, — не дожидаясь согласия, Джин направился на кухню.       Напряженная атмосфера постепенно растворилась в приготовлениях к обеду.       Юнги открыл баночку пива, сделал большой глоток, а затем вытащил из холодильника упаковку пива для остальных. Алкоголь мог либо немного остудить накал страстей, либо усугубить. Он надеялся на первый вариант.       Когда рамен и закуски были на столе, Хосок позвал Чимина и Чонгука. Некоторое время ели молча. Первым внезапно заговорил Чимин:       — Значит, Донхва и правда неспроста написал те слова. О тайнах, разрушающих дружбу, — он бросил взгляд на Юнги. Тот замешкался, не зная, должен ли он что-то отвечать.       — Он ведь и сам скрывал свою болезнь, — добавил Намджун.       — И не только это... — сказал Тэхен и продолжил медленно жевать, испытывая терпение заинтригованных парней.       — О чем ты? — не выдержал Джин.       — У него был еще один секретик. Все вокруг думают, что он и Джиу сошлись после выпуска, спустя время после того как мы расстались. Но это не так. Они были вместе уже тогда.       — Тэхен... — парни шокированно уставились на него. — Когда ты узнал?       Тэхен и Джиу встречались около трех лет и считались стабильной и счастливой парой. Но на последнем курсе будто немного отдалились. Друзья думали, что это временный кризис перехода в новый жизненный этап, и верили, что все наладится. Однако пара все же рассталась. Потом из соцсетей стало известно, что Джиу и Донхва теперь вместе. Ситуация щекотливая, но в жизни всякое случается. Их никто напрямую не осудил, но и дальнейшее общение с парой не заладилось. Хотя рассказ Тэхена теперь все раскрыл под другим углом. Он собирался хранить этот секрет и дальше. Годы прошли — кому теперь до этого дело? Даже зная о предательстве, Тэхен не хотел рушить образ друга в глазах остальных. Теперь же он решил быть до конца честным, как просил Донхва.       — Застал их целующимися в Белый день.       — Почему же ты сразу ничего не сказал? Ждал несколько месяцев, чтобы расстаться.       — Давал им шанс быть честными, попутно разбираясь, что чувствую сам. В итоге все зашло слишком далеко и после выпускного я положил этому конец.       — Нам очень жаль, Тэ.       Тэхен вздрогнул от слишком дружеского нежного обращения. Будто на мгновение вернулся на пять лет назад.       — Мы начали ссориться. Думаю, все и так шло к разрыву. Мне хочется так думать. Но это не отменяет подлости их поступка.       — В голове не укладывается. Почему они так сделали? Почему сразу во всем не признались? — возмутился Чонгук.       — Думаю, все дело в Донхва, — предположил Намджун. — Если он уже знал, что болен, то, наверное, не хотел втягивать в это Джиу.       Тэхен затравленно посмотрел на Намджуна. Картинка в его голове стала чуть яснее.       — Нет-нет, я их ни в коем случае не оправдываю, просто пытаюсь понять мотив.       — Думаешь, мотивы важнее поступков? — резко спросил Джин.       — Нет, не важнее. Но без мотива иногда картина выглядит совсем иначе.       Джин фыркнул. В воздухе витало, что за этими словами для них прячется нечто большее.       — Несмотря на нашу размолвку, я рад, что он не проходил все это в одиночку. Он был моим лучшим другом, и я скучал по нему, — голос Тэхена дрогнул. Джин, сидевший рядом, похлопал его по плечу.       — И все-таки я был прав. Все действительно завязано на сексе, — пробурчал Чимин слишком уныло для фразы «а я говорил».       Вскоре обед был закончен. Всем будто потребовалось немного личного пространства или времени все обдумать. Поэтому они разбрелись по своим делам, стараясь отвлечься. Солнце светило ярко и грело так, что находиться на улице было комфортно и приятно. Юнги расположился на улице за обеденным столом с книгой. Время от времени он отрывался от страниц и задумчиво смотрел куда-то перед собой, думая о чем-то своем либо размышляя над книгой. Через некоторое время к нему молча присоединился Чонгук, он что-то чертил или рисовал в блокноте.       Джин какое-то время слонялся без дела, дважды обошел вокруг уличного стола для пинг-понга, раздумывая, стоит ли искать ракетки и мяч. Потом хотел погулять по лесу, но остановился позади домика на спортивной площадке с единственным баскетбольным кольцом. Это место пробуждало в нем множество счастливых и не очень воспоминаний. Прошлое накрыло слишком резко.       Джин держал мяч в руках, чувствуя, как по телу разливается усталость после тренировки. Футболка липла к спине, дыхание еще не до конца восстановилось, но он ни за что бы не отказался от возможности потренировать трехочковые с Намджуном. Тот стоял сбоку от Джина, внимательно наблюдая за каждым его движением.       — Не зажимай кисть. Для силы броска нужна большая амплитуда, — сказал Намджун.       Джин сделал бросок — и мяч отскочил от кольца, не долетев совсем немного.       — Лучше, — с улыбкой похвалил Намджун. Он подошел совсем близко и коснулся запястья Джина, показывая движение. — Попробуй вот так, еще раз.       Джин сосредоточенно поджал губы, и мяч идеально вошел в корзину. Намджун похлопал его по плечу.       — Хватит на сегодня. Ты хорошо потрудился.       После тренировки они шли по улице, не торопясь. Намджун увлеченно говорил о книгах, Джин слушал, улыбаясь про себя. Ему казалось, только Намджун умеет смотреть на вещи так глубоко и рассказывать так, что даже самое скучное становилось интересным.       Почти каждую среду они ходили в кино по студенческим скидкам. Они делили ведро попкорна на двоих, Джин время от времени подкидывал шутку, Намджун смеялся, и смех мягко разлетался по небольшому темному залу. Джин очень дорожил такими моментами, когда можно просто быть собой и не думать о проблемах, когда кто-то рядом понимает тебя с полуслова. Джину хотелось, чтобы так было всегда. Но однажды что-то пошло не так.       Из воспоминаний Сокджина вырвал ритмичный стук мяча.       — Сыграем? — спросил Намджун. Он увидел, как Джин застыл на площадке, и наверняка догадывался, о чем тот думает. Он и сам снова и снова прокручивал в голове картинки прошлого. Хотел ли он заставить Джина вспомнить? Да. Знал ли он, что это будет болезненно? Тоже да. Но пока они не решат их прошлые проблемы, они не смогут шагнуть в будущее. Намджун уже устал ходить по кругу в своих мыслях. Он хотел поговорить, но все равно не решался сделать первый шаг — его сдерживал страх ошибиться и окончательно все испортить. Потому и ходил за Джином, собираясь с духом и подгадывая подходящий момент.       — Что-то не хочется. Может, позже.       Попытка сближения — мимо. Счет 0:0. Пока ничья. Все атаки Намджуна оказывались отбитыми. Но он не терял надежды отыграться.       Джин все-таки нашел в шкафу с хозяйственным инвентарем потрепанные жизнью ракетки для настольного тенниса и позвал Намджуна сыграть партию. Тот и не подумал бы отказаться, даже несмотря на то, что ракетку последний раз брал в руки в средней школе и выглядел с ней крайне смешно. Победа неминуемо оказалась на стороне Джина. Следом за ними играли Чимин и Тэхен. Они даже толком счет не вели — без конца роняли мячик и много смеялись. Смех был искренним и расслабляющим. От этого звука всем становилось легче.       Хосок подошел к Юнги и Чонгуку, сидящим чуть поодаль. Юнги отложил свою книгу и рассказывал о ее сюжете.       — Это очень интересно, надо будет тоже почитать, — ответил Чонгук, отвлекшись от своего блокнота.       — Что у тебя там? — заинтересовался Хосок.       — Да так, рисую немного, — он показал лист с наброском дома в лесу.       — У тебя отлично получается! Очень красиво.       Чонгук благодарно улыбнулся.       — Хорошо здесь. Так тихо и спокойно, — вздохнул Хосок.       Юнги и Чонгук выразительно посмотрели на него. Распухший, несмотря на холодный компресс, синеющий нос Юнги был свидетельством того, что спокойной поездку явно не назовешь.       — Да я не об этом. Просто хорошо побыть на природе, вдали от суеты города. Мне нечасто удается куда-то вырваться.       — Много работы?       — Да, работы. И других забот.       Хосок выглядел довольно уставшим, что было неожиданно, ведь парни думали, его ждет беззаботная и благополучная жизнь. Он должен был получить место в компании отца и обеспечить себе безбедное существование. Но его одежда и даже машина говорили об обратном.       К ним подошел Джин и предложил заняться ужином:       — Давайте разожжем костер для барбекю. Что-то я проголодался. Хочется просто выпить и ни о чем не думать.       Идею Джина поддержали с энтузиазмом, аппетит на свежем воздухе у всех был отменный. Хосок и Чонгук занялись костром, а остальные едой. На кухне царили шум и суета.       — Совсем как в старые добрые времена, — задумчиво сказал Чимин. Он еще не отошел до конца от ситуации с Юнги, о чем говорила морщинка между бровями, но стал спокойнее и мягче.       — В те времена мы вряд ли могли себе позволить такую говядину, — усмехнулся Тэхен.       — Рядом с вами, ребята, я готов питаться одним рисом и раменом, — добавил Чонгук.       — Давайте оставим все как есть! Я рад, что сейчас у меня есть возможность просто нормально питаться. Не рискуя своим здоровьем или здоровьем других, — отозвался Намджун.       Ребята, слишком хорошо знакомые с его кулинарными талантами, засмеялись.       — Но была особая прелесть в том времени, хоть мы и были бедными уставшими студентами.       На деле их компания вовсе не была бедной: простые семьи и обычные студенческие подработки. Семьи Тэхена и Хосока жили значительно лучше среднего, но они не выделялись среди друзей и не брали у родителей лишнего. Иногда накануне зарплаты приходилось жить на рисе с кимчи или делить три пачки рамена на всех. Трудности тогда переносились легче — потому что переживались вместе.       — Это точно! Сейчас я бы не смог всю ночь не спать, готовясь к экзаменам, утром сдать его, а после еще отправиться на вечеринку.       — Сейчас никто из нас и не выпьет столько же, сколько тогда.       — Как мы вообще выживали? На чем держались? — спросил Тэхен.       — На энергетиках, сигаретах и мечтах о светлом будущем.       — На молодости и дружбе, — серьезно ответил Джин.       Повисло неловкое молчание. Парни действительно прошли через многое вместе. Тем грустнее было осознавать, что некоторые беды их дружба не пережила.       — Пойдемте на улицу, — тихо позвал Юнги.       Они взяли овощи, мясо, тарелки с закусками и бутылки с алкоголем, чтобы переместиться за уличный стол. Вечер был довольно теплым, к тому же жар от костра делал пребывание на улице довольно комфортным.       Чонгук помогал Джину выложить мясо на решетку. Тэхен и Намджун расставляли одноразовую посуду на столе.       Юнги отошел в сторону, чтобы закурить. Спустя минуту к нему нерешительно направился Чимин. О чем говорили эти двое, слышно не было, но время от времени на них поглядывали, чтобы сразу понять, если эмоции возьмут верх. Судя по тону, Чимин говорил эмоционально, но внешне сдержанно. Юнги по-прежнему оставался непроницаем: по его лицу было трудно понять, что он чувствует. Но после откровенного разговора днем он стал как будто менее напряженным.       — Может еще все у них наладится. Все-таки они были лучшими друзьями, — сказал Хосок, принеся бокалы.       — Как раньше уже не будет, — нахмурившись ответил Джин. Его голос звучал устало и тихо.       Намджун наблюдал за ним украдкой.       — Даже если так, можно начать сначала, — сказал Чонгук.       Джин подошел к Намджуну, как только увидел, что тот не может открыть банку, и показал, как это сделать легче. Намджун остался в замешательстве. Все это время он ощущал какие-то двойственные сигналы от Джина. Тот избегал разговоров о прошлом, не поддерживал попытки поговорить о настоящем, но при этом держался рядом, как раньше. Это сбивало с толку, и вопросов становилось только больше, тогда как Намджун отчаянно искал ответы.       Юнги подошел к Чонгуку и забрал у него щипцы для мяса, чтобы занять чем-то руки и мысли. Итог их разговора с Чимином был не ясен, но хотя бы разошлись мирно.       Наконец, все расселись за столом и наполнили бокалы кто чем. Только Тэхен пил газировку и оставался трезвым. Остальные же пьянели довольно быстро, стремясь скорее расслабиться.       Когда голод был утолен, кто-то предложил сыграть во что-нибудь. Игра в правду или действие была решительно отвергнута большинством. При этом все как-то подозрительно переглянулись, будто жаждали разгадать чужие тайны, но не выдать своих. Решено было играть в шарады. Играли командами и попарно. Это занятие всех встряхнуло и развеселило. После часа заливистого смеха и ярого соперничества, выяснилось при подсчете очков, что победу одержала пара Джина и Намджуна. Хотя, кажется, удивлены этим были только они сами.       — Мы были обречены на провал. Вы всегда понимали друг друга с полуслова, — сказал Чонгук, все же немного расстроенный проигрышем.       — Не думал, что это повлияет. Мы ведь не виделись с выпускного, — пожал плечами Джин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не посмотреть на Намджуна.       Тот в свою очередь под взглядами парней до дна осушил стакан и с громким стуком поставил обратно. По его сложному выражению лица было видно, что слова, которые он хотел сказать, застряли комом в горле.       — В любом случае… я рад, что мы сегодня здесь, — тихо сказал Джин, пытаясь смягчить атмосферу. — Нам есть что хорошего вспомнить.       — Взять хотя бы ту поездку в горы, когда все пошло не по плану. Помню, как мы грелись по очереди под одним пледом и делили последний кимпаб, а Намджун и Донхва искали помощь. Или поездку на Чеджу на третьем курсе — там было здорово. Я никогда так много не смеялся, как в те дни.       — А еще та вечеринка после зимней сессии — после нее я буквально ничего не помню. Я вообще не думал, что сдам этот экзамен, — пожаловался Чимин. — Хотел не идти на него и все бросить. Но Юнги и Тэхен заставили меня выкурить сигарету и потащили на экзамен силком.       — Мы бы и не сдали, если бы не Хосок, — добавил Юнги. — Он столько раз объяснил нам причины финансового кризиса и обвал рынков, что думаю, они ему потом часто приходили в кошмарах.       — Да, это было не просто. Я уже и не вспомню, сколько раз находил Чонгука спящим в библиотеке.       — Ты приносил мне сэндвичи и дописывал за меня задачи, — он с улыбкой посмотрел на Джина.       — Подумать только, тогда мы так переживали за учебу. Сейчас это кажется таким пустым, — тихо произнес Тэхен, глядя куда-то мимо остальных.       — Я продрог, вино уже не помогает. Пойду схожу за одеялом или чем-то вроде того, — Чимин поднялся со стула.       — Мы можем все переместиться в дом. Вся еда уже готова. И действительно сильно похолодало, — предложил Юнги.       Солнце медленно опускалось за горизонт, и домик в лесу накрыло сумерками. Очертания деревьев стали темнее, создавая более уединенную и угрюмую атмосферу.       Парни быстро переместились в гостиную и уселись вокруг низкого столика. Щеки Чимина раскраснелись от тепла. Намджун разлил всем напитки, добавив себе щедрую порцию виски.       Затем кто-то включил музыку, и веселье незаметно приняло другой оборот. Где, как не в лесу, позволить себе караоке во все горло. Остальные парни, как и в студенческие годы, были не прочь закурить, когда выпьют. К концу вечера компанию Юнги составляли Тэхен, Намджун и Чонгук, и на веранде у этой компании вспыхивали оживленные разговоры.       Чимин, Джин и Хосок присели отдохнуть от своего сумасшедшего танцевального марафона, попивая газировку.       — Джин, что случилось между тобой и Намджуном? Я и представить не мог, что вы перестанете дружить. Кто угодно, но только не вы, — Чимин развернулся лицом к Джину, поджав под себя ноги на диване.       — Я и сам не знаю...       — Врешь... — утвердительно сказал Хосок, не сводя с него внимательного взгляда.       — Ага, — горько ухмыльнулся Джин. — Правда в том, что мы оба наломали дров. И как из этого выпутаться — неизвестно. Когда я ехал сюда, во мне теплилась надежда, что мы наладим общение хоть немного. Но я сам боюсь быть до конца честным. И то, что случилось в прошлом, этого не исправить.       Хосок нахмурился, будто пытаясь что-то припомнить.       — Он обиделся, что ты ушел тогда из команды?       — Нет, Чимин, все было не совсем так. Но тогда я и правда отдалился от всех.       В этот момент с улицы зашли остальные парни.       Джин поймал на себе взгляд Намджуна. Весь вечер он мучился сомнениями, но старался убедить себя в том, что стоит решить все вопросы, чтобы не носить их за собой в следующие пять лет. Мысль о том, что они снова могут разойтись, так и не объяснившись, жгла внутренности похлеще любого крепкого напитка. Но как бы он ни старался подобрать нужные слова, чтобы заговорить, правильного ответа не находилось. Однако алкоголь делал свое дело, постепенно ослабляя все сдерживающие рамки внутри.       Юнги ушел спать первым, потом Хосок. Когда Намджун вновь потянулся за бутылкой, желая наполнить бокал, Джин перехватил ее с фразой:       — Думаю, тебе хватит.       Намджун хотел было возразить, но уловив в голосе парня нотки заботы согласился.       — Да, пожалуй, мне лучше прилечь.       Он встал и на мгновение замешкался, будто ожидая, что Джин к нему присоединится или хотя бы скажет что-нибудь еще.       — Я еще посижу немного, — сказал тот, и Намджун направился в ванную.       Через час, когда парни разошлись, Джин вошел в спальню, не включая свет. В комнате было свежо, будто совсем недавно ее проветрили. Тишина там ощущалась слишком искусственно.       Джин тихо прошел к своей кровати, стараясь не смотреть на Намджуна. Стоя к нему спиной и доставая пижаму из спортивной сумки, он услышал, как позади него скрипнула кровать. Сердце бешено застучало, будто у маленького зверька, пойманного в ловушку. Он сделал вид, что не услышал шагов. На его спину между лопаток осторожно легла теплая ладонь.       — Джин...       Он замер, будто оглушенный звуком собственного имени. Неужели сейчас случится разговор, которого он боится как огня. Который нужен был ему тогда, пять лет назад, но не сейчас. Первой мыслью было: бежать!       Намджун мягко провел рукой вниз по спине, остановился на пояснице и обхватил Джина за талию. Затем лбом коснулся его плеча. От этой невинной близости у Сокджина мурашки побежали по всему телу. Чужое горячее дыхание пробудило в сознании картинки из прошлого, когда в тот последний вечер Джин опустился перед Намджуном на колени. Всего раз Джин поддался своим желаниям, всего раз позволил себе переступить грань. И все рухнуло.       Чужая близость распаляла Джина. В нем снова закипали те чувства, что он старательно подавлял в себе за эти годы. Обида, горечь, злость... жажда, страсть, желание. Он резко развернулся лицом к Намджуну и замер на мгновение, давая себе шанс передумать. Но измученный собственными мыслями, он не мог рассуждать здраво. Он с напором впечатался губами в губы Намджуна, заставив того попятиться. Сделав два шага назад, Намджун не выпустил Джина из объятий. Он поспешил ответить на поцелуй, но слишком сосредоточенный на своих мыслях Джин даже этого не понял.       Немного прикусив нижнюю губу парня, Джин отстранился. Кончики его ушей пылали, горячая волна прокатилась по всему телу. Намджун тяжело дышал. Джин не открывал глаза, ожидая реакции — Намджун оттолкнет, сбежит или забросает вопросами. Но тот притянул парня обратно к себе, заключив в крепкие объятия. Джин напрягся от неожиданности. Намджун мягко коснулся губами его щеки, затем снова, раз за разом приближаясь к губам. Джин не знал, куда деть руки и что делать с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди. Сколько бы он ни пытался себя убедить, что его чувства к Намджуну в прошлом, в этот момент он почувствовал себя лжецом. Эти чувства не стерлись под воздействием времени, не сгинули в ворохе обид. Когда Намджун поцеловал его, мягко проникая языком в рот, Джин осознал, что все эти годы продолжал его любить и где-то глубоко в душе надеялся, что судьба сведет их, даже если сам до ужаса боялся этой встречи. В этот момент казалось, что не было всех этих лет. Они оба пылали страстью, как и тогда.       Намджун приземлился на кровать, потянув парня за собой. Он помог Джину разместиться на своих коленях. Поза получилась довольно тесная и интимная, Джин вплотную прижимался пахом к Намджуну и старательно исследовал его рот языком. Намджун держал ладони на ягодицах парня, мягко сжимая. Горячими влажными поцелуями он расчертил шею Джина, спускаясь к ключицам. Одна ладонь скользнула под футболку и нежно погладила поясницу. Мысленно Джин отметил, что в этот раз Намджун действует гораздо смелее и активнее, хотя инициатива исходила не от него. Они будто поменялись ролями. В прошлый раз первый шаг сделал Намджун. Мысль улетучилась так же быстро, как и появилась. Голова гудела — то ли от выпитого алкоголя, то ли от затопивших мозг эндорфинов.       Уверенным движением Намджун надавил ладонью на выпирающую область паха, и Джин глухо застонал. Он запустил руки в волосы Намджуна и до боли сильно впился в его губы. Намджун не глядя быстро расправился с пуговицей и ширинкой на джинсах Джина и запустил руку под белье, вновь вырывая из него сладострастный стон.       Джин совсем не ожидал такой смелости и пылкости. Это вышибло последние крохи здравого смысла из его головы. Он ощущал, как твердое возбуждение Намджуна упирается ему в пах. Рука Намджуна на его собственном члене двигалась неторопливо вверх и вниз, дразня и заставляя дрожать от нетерпения.       Наконец Джину удалось приспустить спортивные штаны Намджуна и освободить истекающий смазкой от возбуждения член парня. Забыв стеснение, Джин смотрел вниз, стараясь запечатлеть эту картину в памяти. В голове то и дело всплывали флешбэки из прошлого, и ему хотелось бы, как тогда, медленно доводить Намджуна языком до исступления. Джин всегда любил неторопливые тягучие ласки. Но не сейчас, когда напряжение между ними достигло своего пика, а Намджун, скованный бедрами Джина, безуспешно пытался толкнуться в его кулак. Джин постарался подстроить движение руки под ритм, они оба уже были на грани, торопливо лаская друг друга в погоне за наслаждением. Их лица, покрытые испариной, находились в миллиметрах друг от друга, разделяя горячее дыхание. Джин ловил каждый сбитый вздох и каждый стон своего любимого человека, не надеясь услышать их вновь. Эта мысль стучала в голове снова и снова. Он любит его. Любит его сейчас, как любил пять лет назад и несколько лет до этого. Он любит Намджуна. Эти слова едва не сорвались с его губ, когда он достиг пика наслаждения, а следом за ним и Намджун.       Тягостное молчание, последовавшее за этим, говорило о том, как оба напуганы произошедшим. Вместо того, чтобы разрешить накопленные проблемы, они только что создали новую.