Цветы умирают в забвении

      Утро принесло Джину головную боль и давящее тягостное чувство в груди. Еще не открыв глаза, он мысленно проклял себя за пару не самых лучших решений, принятых накануне вечером — красное вино и Намджун. Сокджин прислушался к громкому размеренному сопению с соседней кровати — по всей видимости, Намджун еще спал. Других звуков в доме слышно не было.       Через тонкие шторы пробивался яркий солнечный свет, утро плавно перетекало в день. Будь Сокджин один дома в подобном состоянии, он непременно остался бы в постели до самого вечера — отдыхать и жалеть себя. Но здесь было иначе. Тревога наполнила тело и просто жизненно необходимо было сделать что-то, чтобы ее разогнать.       Джин выскользнул из постели и как был, в пижаме, вышел из комнаты. Проклиная свою непредусмотрительность, он тихо, чтобы не разбудить Чонгука, открывал кухонные шкафчики в поисках какой-нибудь таблетки. Отыскав упаковку аспирина, он выпил одну и оставил пачку на столешнице.       Желая себя чем-то занять, Джин включил кофеварку и решил приготовить что-нибудь на завтрак. Так было легче гнать от себя ненужные мысли. Легче не думать о том, что будет с ним и Намджуном после совместной ночи. Он знал, что если все закончится как в прошлый раз — избеганием, полным игнором и молчанием длиной в несколько лет — то он больше не соберет свое сердце по кускам.       Сокджин поглядывал в гостиную, надеясь, что не потревожил Чонгука. Но тот безмятежно спал, замотавшись в одеяло до самых ушей. На часах был почти полдень, но чистый лесной воздух способствовал крепкому сну. Внезапно тишину пронзил громкий резкий звонок телефона. Чонгук, моментально проснувшись, схватил телефон со столика и ответил. Джин старался не прислушиваться к чужому разговору, но по спокойному тону было похоже, что ничего серьезного не произошло. Спустя несколько минут Чонгук, растрепанный и слегка опухший, зашел в кухню.       — Доброе утро, Джин.       — Доброе. Все в порядке?       — Да. Еженедельный звонок от родителей с проверкой.       Сокджин понимающе кивнул, хотя в их семье было принято обходиться редкими сообщениями.       Пока Чонгук ушел в ванную, в гостиную спустились Юнги и Тэхен. Тэхен определенно выглядел свежее остальных, и Джин задумался, является ли его отказ от алкоголя осознанным выбором ради здоровья или чем-то иным. В отличие от остальных он даже кофе не пил. Но так было и раньше — ему просто не нравился вкус. Хотя сигареты в картину здорового образа жизни никак не вписывались. Сокджин так глубоко погряз в своих размышлениях, что совсем забыл о хлебе, который он поджаривал на сковороде за неимением тостера. Юнги, налив себе большую чашку кофе, проходя мимо плиты между делом перевернул уже достаточно подрумяненные кусочки хлеба. Уголки губ Джина подпрыгнули вверх.       Вскоре спустился Хосок, а затем и Чимин. Не хватало только Намджуна. Все были довольно тихими и неторопливыми. Будто за эти пару дней они влились в ритм спокойной загородной жизни. Жаль только, что это время подходило к концу.       Наконец, дверь спальни приоткрылась, и Намджун юркнул в ванную. Джин постарался сделать максимально незаинтересованный вид, продолжая накрывать стол для завтрака. И все же, ему было любопытно, Намджун действительно только встал или отсиживался в комнате, не желая встречаться с ним. Впрочем, его помятый вид и след подушки на щеке говорили в пользу того, что он действительно только проснулся.       Пока все рассаживались за столом и рассыпались в благодарностях Джину, он поймал на себе напряженный взгляд Хосока. Он мог бы подумать, что ему почудилось, но непривычно молчаливый Хосок время от времени бросал похожий взгляд и на Намджуна. «Неужели он что-то слышал вчера ночью», пронеслось у Джина в голове. Не мог. Хосок спал в самой дальней комнате. Если уж о ком и стоило переживать, то о Чонгуке. Но тот вел себя обычно. Да и Джин с Намджуном старались быть тихими.       Намджун вкрадчивых взглядов не замечал. Судя по тому, как он хмурился и потирал висок, он мучался головной болью и думал лишь об этом. Сокджин встал, принес упаковку аспирина и бросил ее на стол перед Намджуном. Тот поднял на него глаза, вымученно улыбнулся и одними губами сказал «спасибо».       Джин не ожидал такой живой реакции. Неужели на этот раз все пройдет по другому сценарию? Когда он вспоминал утро после их совместной ночи пять лет назад, по спине бежал холодок. Сокджин тогда не знал, чего ожидать, ведь это было просто пьяным сумасшествием, но привело к катастрофе. Проснувшись утром, Намджун до самого отъезда избегал Джина, даже боялся встретиться с ним взглядом. Уже после Сокджин попробовал ему написать и позвонить, но быстро бросил стучать в двери, которые закрылись для него, казалось, навсегда. И вот теперь они снова здесь, зачем-то наступили на те же грабли. Но последствия были пока не ясны.       Хосок снова пронзительно посмотрел на Намджуна. Джин мысленно молился, чтобы кто-нибудь прервал тишину. У самого любые слова встали комом в горле.       Юнги потянулся к коробочке с таблетками.       — Пожалуй, тоже выпью одну.       — Годы берут свое. Может, тебе уже стоит поменьше пить? — Чимин попытался шуткой разрядить атмосферу.       — Нос болит, — спокойно отозвался Юнги.       Чимин виновато поджал губы, сходил на кухню и поставил перед другом стакан с водой.       — Извини.       — Заслужил, — отмахнулся Юнги.       Этот короткий обмен любезностями вызвал у остальных легкие улыбки. Стало ясно, что для их дружбы не все потеряно.       — Чем сегодня займемся? — спросил Чонгук, оглядывая друзей.       — Можем снова во что-нибудь сыграть, — откликнулся Джин.       — Если только никто не хочет еще чем-нибудь поделиться, — Тэхен демонстративно смотрел в свою чашку с чаем, нарочно не обращаясь к кому-то конкретному. Да и был ли у этих слов адресат?       — Думаешь, есть что-то еще? — нахмурился Чонгук.       Тэхен лишь пожал плечами в ответ, продолжая крутить в руках чашку.       Несколько мгновений все молчали, не решаясь продолжать эту тему.       — Кто-то останется до утра или вечером поедем по домам? — прервал тишину Хосок.       — Я поеду сегодня. Завтра рано на работу, — с сожалением ответил Чонгук.       — Подбросишь меня до города? Если нет, то я вызову такси, — откликнулся Тэхен.       — Конечно, подброшу. Без проблем.       — Я бы тоже, наверное, поехал сегодня, — сказал Намджун.       Джин поймал на себе его короткий нечитаемый взгляд. Его можно было расшифровать как «хочу поскорее сбежать подальше от тебя» или может «предложи меня подвезти, и мы проведем какое-то время наедине». Еще десяток возможных вариантов промелькнул у Сокджина в голове, и он еле сдержался от ядовитых комментариев. Ведь взгляд мог не значить ничего.       — Если большинство за, то и мы поедем сегодня, — ответил Чимин за себя и Юнги.       Джин равнодушно пожал плечами. Может и хорошо, что все это поскорее закончится.       Когда завтрак закончили и убрали со стола, все остались в гостиной. Никто не искал других занятий или уединения, не избегал компании. Все будто чувствовали потребность быть вместе перед предстоящей разлукой. Предложения поиграть были встречены вяло. Чонгук взялся за свой скетч-бук, Намджун лениво листал какую-то книгу с иллюстрациями, найденную на полке. Остальные о чем-то болтали, но Джин потерял нить разговора. Головная боль утихла, но тревога внутри разрасталась, несмотря на комфортную атмосферу. Молчаливые взгляды Хосока напрягали.       Чимин сидел на диване рядом с Юнги, почти сложив на него ноги, и чувствовал себя вполне расслабленно. Он пытался уговорить того сходить куда-нибудь вместе в ближайшее время и не принимал никаких отговорок. Юнги фыркал и хмурился, и кажется, это Чимина только забавляло. Отставать он был не намерен. Юнги вынужденно обещал найти время.       Потом разговор снова вернулся к воспоминаниям о прошлом и к выпускному году в частности. Взгляд Хосока все темнел. Когда упомянули победу баскетбольной команды на матче между университетами, он не выдержал и воскликнул:       — Нет, я больше не могу молчать! Раз уж мы вспоминаем все наши косяки, то должны обсудить и это!       — О чем ты?       — О том, что мы сделали с Джином пять лет назад.       Джин растерянно непонимающе озирался, но почему-то возникло желание сбежать. Чимин и Чонгук тоже выглядели немного растерянными и заинтригованными. Остальные, кажется, понимали в чем дело.       — Я не понимаю, о чем речь. Объясните кто-нибудь, — попросил Чонгук.       — Тогда, на последнем курсе пошли кое-какие слухи о Джине. И мы постепенно отдалились от него и перестали общаться, — тщательно подбирая слова пояснил Тэхен.       — Я не перестал. Мне было все равно. Просто со временем Джин сам стал избегать всех, — уточнил Юнги.       — Погоди, это поэтому ты ушел из баскетбольной команды? — прервал Чимин.       — Я не сам ушел, меня выперли оттуда! — заявил Джин. Все смотрели на него и ждали, скажет ли он о причине случившегося. — Тренер где-то услышал, что я гей, и решил, что мне нельзя находиться с другими парнями в раздевалках и душевых. И вежливо попросил свалить по-хорошему, не поднимая шума.       — Я думал, ты покинул команду из-за какой-то травмы, — шокировано произнес Чонгук. — Клянусь, если бы я знал... Той весной как-то слишком многое навалилось: я провалялся в больнице месяц, потом пропал мой пес... Мне очень жаль, Джин. Я и понятия не имел обо всем этом.       — Ничего, Чонгук. В конечном итоге я действительно сам от всех отдалился. Так боялся, что меня отвергнут, что намеренно остался один.       — Нет, Джин, это не твоя вина, а наша. Я участвовал в этом и мне стыдно. Я был тем, кто говорил с тренером, — Хосок нервно теребил руками диванную подушку. — Тогда я впервые столкнулся с подобным, у меня было много непонятных страхов и стереотипов. Мне очень жаль...       Джин сидел, будто немного съежившись. Этот разговор возвращал его в один из самых тяжелых периодов его жизни. Он хотел бы убежать и скрыться от этих воспоминаний, но ноги стали ватными. Может это и к лучшему, решил он. Расставить все точки над и. И больше не тяготиться этими мыслями.       — Прости меня, Джин, — сказал Хосок дрогнувшим голосом.       — Никто даже не поговорил со мной об этом. После разговора с тренером я все ждал, кто из вас хотя бы будет со мной честным. Но все мои друзья продолжали делать вид, что ничего не произошло. И я остался наедине со всем этим.       Джин не обращался ни к кому лично, но Намджун чувствовал, что эти слова относятся в первую очередь к нему. Они с Джином были не разлей вода, но Намджун оказался еще большим трусом, чем остальные. Краска отлила от его лица, сделав его болезненно белым. Но никто этого не заметил, все взгляды были обращены к Джину. Они были готовы выслушать, через что он прошел.       — А это вообще правда? — нарушил молчание Тэхен. Джин непонимающе посмотрел на него. — Ты гей или это были только слухи?       Джин горько усмехнулся и потер переносицу:       — Вообще, я бисексуал. Спасибо, что спросил.       — О, правда?       — Я ходил на свидания и с девушками тоже. Даже встречался несколько месяцев. Но тогда на последнем курсе, — Джин сделал паузу, — мне нравился один парень. Видимо, об этом стало известно.       — Я повел себя как стадное животное тогда, но я очень сожалею, Джин, — мягко произнес Тэхен, глядя парню в глаза. — За это время я многое переосмыслил. Теперь я не считаю это чем-то постыдным. Даже ходил на свидание и целовался с парнем.       — Что?!       Удивленные взгляды уставились на Тэхена. Даже Джин опешил.       — А что такого? Оказалось, нет особой разницы, — пожал плечами Тэхен.       — Ты меня удивил, — пораженно смотрел на него Хосок. — Я тоже пересмотрел свое отношение, правда без таких смелых экспериментов. Я приму любые ваши отношения, главное, чтобы вы были счастливы.       Джин кивнул. Тема казалась исчерпанной. Парни воспользовались случившейся заминкой. Юнги вышел покурить, Чонгук направился в туалет. Намджун встал, чтобы налить себе воды. Ему нужно было немного успокоиться, чтобы сделать то, ради чего он сюда приехал.       Парни были немного выбиты из колеи. Чимин все еще был растерян из-за того, что открылось. И продолжил причитать.       — Это ужасно, что все не выяснилось тогда. Все можно было исправить. Если бы я только знал... Я и представить не мог, что у каждого из нас есть такие скелеты в шкафу.       Тэхена разозлила эта фраза, что-то резкое мелькнуло на его лице.       — А что по поводу твоего скелетика, Чимин? — с ехидной улыбкой он приподнял бровь.       — О чем ты? — настороженно отозвался тот.       — Лучший студент на факультете, ответственный староста и пример во всем, — ядовито сыпал Тэхен. — Кидаешься в нас обвинениями, но ты ведь недалеко ушел от нас.       Чимин напряженно сканировал его взглядом, пытаясь понять, блефует он или правда знает о нем что-то неприглядное. Хосок и Сокджин заинтересованно смотрели то на одного, то на другого. Даже Намджун отвлекся от своих мыслей и вернулся из кухни со стаканом воды. Чонгук вернулся из туалета, сразу уловив напряжение в воздухе.       — Сам расскажешь, как наступил на горло другу ради собственной выгоды, или это сделать мне?       Чимин едва слышно ахнул — он точно понимал, о чем говорит Тэхен.       — Давайте подождем Юнги, раз дело касается его, — предложил Намджун.       — Речь не о нем, — сказал Тэхен.       Чимин взглянул на Хосока и опустил глаза, но тот успел заметить:       — О чем он говорит, Чимин?       Спустя минуту гнетущей тишины стало понятно, что Чимин не заговорит. Тэхен исполнил свою угрозу:       — В выпускной год вы оба собирались подавать заявки на стажировку от универа.       — Так и было. Чимин выиграл и получил работу там. Это нормальная конкуренция, — ответил Хосок.       — Вот только никакого честного соревнования не было, ведь так, Чимин? — Тэхен повернулся к парню, давая ему последний шанс на честность.       — Так, — прохрипел Чимин. — Я не подал твою заявку. В итоге, я участвовал один, потому и победил.       — Что? Я не понимаю... Я же...       — Я случайно услышал, как ты попросил отнести и твои документы тоже, потому что куда-то поторопился. Но когда спустя время я зашел в кабинет преподавателя, он упомянул, что только Чимин подал заявку, — пояснил Тэхен.       — Но почему, Чимин?! — воскликнул Хосок в искреннем непонимании.       — Мне нужна была эта работа! — отчаянно вскрикнул Чимин, подняв на парня затравленный взгляд. — У тебя и так было место в корпорации отца, тебе и делать ничего для этого не нужно было. Твоя семья настолько богата, что ты мог даже не работать. Для тебя это был просто один из вариантов, а для меня единственный шанс чего-то добиться. Я не мог его упустить!       Хосок долго смотрел на Чимина, пытаясь что-то разглядеть в глазах, а потом внезапно расхохотался. Громко, безудержно, почти безумно. На этот звук зашел с улицы Юнги и стал свидетелем непонятной ситуации. Все настороженно и даже сочувственно смотрели на смеющегося парня, а он не мог остановиться.       — Нет никакой работы в корпорации отца, — смех Хосока прекратился, и он утер уголки глаз, в которых стояли слезы. — Ты, наверное, заметил, на чем я приехал, как одет. Ничего нет, Чимин. Уже тогда не было.       — Но как же... — растерянно пролепетал парень. Он действительно заметил, что марка машины друга слишком простая, но думал у этого есть разумное объяснение.       — Отец с партнерами занимались чем-то незаконным, уходили от налогов. На фоне стресса у него случился инсульт. Пока он заново учился ходить и говорить, его бывшие друзья под шумок сделали его крайним и скинули всю вину на него. Только чудом ему удалось избежать тюрьмы, но он все потерял.       Парни слушали ошарашенно, никто из них прежде не знал этого.       — Когда это случилось?       — На последнем курсе, осенью. Спустя время нам пришлось продать машину, поменять квартиру на жилье попроще. У меня ведь еще двое младших. Мама никогда много не зарабатывала. Много денег ушло на реабилитацию отца. Мы не стали нищими, но уровень жизни стал совсем другим.       — Почему же ты никому не сказал? — спросил Юнги.       — Хотел хотя бы с вами остаться прежним — веселым, энергичным, беззаботным. Дома я превратился в сиделку, няньку и повара.       — Хосок... Если бы я только знал... Мне так жаль, я не должен был... Никогда себе этого не прощу, — сбивчиво бормотал Чимин.       — Теперь это не важно. Да и, вероятно, ты все равно обошел бы меня.       — Важно! Это важно! Я должен был сказать тебе, что думал...       — И я. Я тоже должен был сказать сразу...       Повисло молчание. В каждом трепетала мысль о том, что многого, что с ними случилось, можно было избежать просто поговорив.       — Эти выходные похожи на какой-то кошмарный сон, который все никак не закончится, — пожаловался Чимин, закрыв голову руками.       — Это ты нас тут всех собрал. Теперь не жалуйся, — усмехнулся Джин, похлопав парня по плечу.       — Я?! Да это вообще была не моя идея!       — А чья же?       — Намджун написал мне после похорон Донхва и предложил встретиться всей компанией. Тогда я думал, что это хорошая идея.       — Намджун? Ставлю миллион вон на то, что это никакое не совпадение и он обо всем этом знал, — Юнги ухмыльнулся и перевел прищуренный взгляд на Намджуна.       Тот поджал губы, но отпираться не стал.       — Да ладно? Это все и правда подстроено? А я ведь говорил! Как в кино! — веселился Чонгук.       Прежде чем начать говорить, Намджун прочистил горло:       — Я говорил с Донхва. Месяцев пять назад. Он мне рассказал все о нем и Джиу. Сказал, что хотел бы повернуть время вспять и поговорить с Тэхеном начистоту.       Услышав это, Тэхен зло фыркнул, но промолчал.       — Он не вдавался в подробности, но сказал, что не у одного него были тайны, которые разрушили нашу дружбу. Он сказал, что хотел бы вернуться сюда с нами. Когда я узнал о его смерти, не мог думать ни о чем другом, кроме того, что мы должны собраться здесь.       — Ты знал, что он болен? — спросил Джин.       — Нет... Он выглядел похудевшим, усталым. Но я не думал, что все так...       — Это ведь не все, — сказал Хосок, чуть наклонив голову и пристально глядя на Намджуна.       — Верно. Есть еще одна причина, почему я хотел оказаться здесь с вами, — он перевел взгляд на Джин, собираясь с духом сказать то, что давно должен был. — Джин, это я виноват в том, что тренер попросил тебя уйти из команды. Я рассказал ему о тебе и попросил разобраться с проблемой.       — По правде, мы вместе сделали это, — добавил Хосок, но на это никто не обратил внимание.       Джин немигающим взглядом смотрел на Намджуна, его лицо будто окаменело, ни одна мышца не дрогнула.       — Я знал... Я догадывался, что это был ты. Кто еще это мог быть?! Мой лучший друг, самый близкий человек, который вонзил нож в спину, — кривая усмешка исказила его красивое лицо.       Намджун не смел отвести взгляд, хотя сгорал под ним от стыда и чувства вины.       — Прости меня. Я трус и слабак.       — А я твоя проблема, — добавил Джин. Он вскочил с дивана, сунул ноги в кроссовки и выбежал на улицу.       Намджун пошел за ним, задержавшись, чтобы одеться и взял заодно куртку Джина.       Тот расхаживал перед домом взад-вперед, размахивая руками, выпуская наружу злость и сыпя проклятиями. Дверь за ними закрылась и стало не слышно, о чем они говорят. Но было видно, что Джин жестом показал не приближаться к нему. Парни с интересом и волнением наблюдали за происходящим.       — А вам не кажется, что там есть что-то большее? — осторожно сказал Чимин.       — Только узнал о Джине и теперь будешь его кругом подозревать? — отозвался Хосок.       — Я уверен, что что-то есть, — своим заявлением Тэхен привлек всеобщее внимание. — Не буду вдаваться в детали, но я кое-что видел на выпускном. В этом самом доме. Кажется, у меня есть особый талант появляться вовремя в нужном месте.       — Что?!       — Да ладно!       — Так значит, мне возможно не послышалось сегодня ночью, — удивленно прошептал Чонгук, будто опасаясь, что парни на улице его услышат.       — Ого... —Хосок был совершенно ошарашен. — Теперь понятно, почему Намджун был так растерян. Конечно, это его не оправдывает. Еще и я поддержал эту глупость. Господи, какими мы были придурками, — он нервно потирал пальцами переносицу.       — Джин, пожалуйста, оденься. Ты замерзнешь.       — Не подходи ко мне! Не то заразишься гейством и тебя придется изолировать от людей, — Джин ударил этими словами будто плетью, и Намджун замер.       — Все это время я понимал, что только ты мог узнать это наверняка. Догадаться, почувствовать, понять по моему поведению. Только с тобой я был собой. Ты имел доступ к тренеру, чтобы убедить его избавиться от меня. Но я надеялся, убеждал себя, что мой друг никогда так со мной не поступил бы, — на последних словах его голос дрогнул. — Что даже если тебе неприятна моя компания, ты бы сказал мне это честно, а не лишил бы меня друзей и команды. Как же я ошибался.       — Прости меня. Как бы мне хотелось исправить и искупить...       — Как ты узнал? — резко перебил Джин, нуждавшийся в объяснениях, а не извинениях.       — Твой телефон. Ты уже ушел на тренировку, а мне понадобилось фото с темами докладов, и я взял твой телефон. А там... Ты знаешь... И я посмотрел на нашу дружбу под другим углом. Это меня напугало.       — Я был тебе другом. Поддерживал, заботился. Никогда не переходил границ!       — До выпускного.       — Ты сам это начал, Намджун! Я... я п-просто поддался тебе и своему желанию хоть раз почувствовать, каково это — быть для тебя кем-то большим, — Джина трясло не то от холода, не то от переизбытка эмоций. У него даже промелькнула идея сесть в машину прямо сейчас и уехать без оглядки.       — Джин, прошу тебя, пойдем в дом или надень куртку. Ты можешь заболеть. Я обязательно все тебе объясню.       — Скажи мне только одно, зачем это тебе было нужно?       — Я запутался. Хотел понять, что я чувствую относительно этого всего...       — Не продолжай, — отрезал Джин и пошел в дом, обняв себя руками. В голове набатом била мысль, что видимо эксперимент оказался неудачным, раз после всего Намджун оборвал все связи.       Хосок усадил Джина на диван и укутал в плед. Чимин налил ему чашку кофе. Никто не стал расспрашивать этих двоих, видя, что разговор разбил обоих. Намджун с потерянным взглядом сел в кресло подальше от Джина.       — Что ж, наверно глупо будет предложить вам встретиться здесь снова через год-другой? — сказал Чимин громко, но будто сам себе.       — Ты действительно хочешь собрать нас вместе снова? — удивился Тэхен.       — Да, хочу, — твердо ответил тот. — Хочу знать, что у вас все хорошо, хочу вспоминать наши счастливые моменты. Можете считать меня идиотом, но думаю, сейчас мы стали близки как никогда. Когда нам уже нечего скрывать друг от друга. — Чимин нервно крутил салфетку в руках, почти изорвав ее. — Чего я точно больше не хочу — так это потерять одного из вас, оставив его в одиночестве.       Воцарилась такая тишина, что стало слышно тиканье старых часов на кухне.       — Помните, весной перед выпуском я лежал в больнице около месяца, — внезапно сказал Чонгук.       — Да, у тебя было что-то вроде гастрита или отравления, — вспомнил Чимин.       — Верно, я попал в больницу с отравлением, — как-то неуверенно подтвердил парень.       — Постой, вчера ты сказал, что встретил Сонхи в больнице, когда она... ну... — Юнги замялся произносить снова вслух то, о чем все уже знали, и покосился на Чимина, — но в этот момент ты сам лежал в другой больнице. Как это возможно?       — Мы встретились у кабинета психотерапевта, — Чонгук медлил, собираясь с мыслями. — Тот год выдался непростым для меня. Я очень плохо справлялся со стрессом — учеба, поиск работы, страх будущего, чувство одиночества. И в общем я... — у него не хватило духа договорить под этими пристальными сочувствующими взглядами.       — Боже, Чонгук, только не говори, что ты... — в ужасе зашептал Джин и протянул руку к парню, чтобы сжать его плечо.       — Таблетки. Мама сказала врачам, что я превысил дозу по ошибке из-за бессонницы. Я пожалел о сделанном почти сразу, но мне все еще нужна была помощь. Так я оказался у кабинета психотерапевта.       Джин пересел ближе, чтобы обнять парня за плечи. Он, как и все остальные, даже представить не мог, что всегда улыбчивый отзывчивый Чонгук безуспешно сражается со своими внутренними демонами. И они не хотели думать, что было бы, если б он окончательно проиграл.       — Почему же ты не рассказал никому из нас?       — А почему вы все молчали? — Чонгук резко ответил Тэхену, но тут же смягчился. — Я не мог винить вас, что каждый был занят своими собственными проблемами. Тогда мы почти не собирались вместе. Даже когда пропал мой пес, только Намджун вызвался помочь мне с объявлениями.       — Мне жаль, — Тэхен отвел взгляд. — Как ты сейчас?       — В порядке, насколько это возможно.       — Вот об этом я и говорю. У нас не очень хорошо получается справляться в одиночку. Может, лучше все-таки вместе? — с надеждой в голосе предложил Чимин.       Услышав последнее признание, парни не могли скептически отказываться и молча кивнули.       — Может, поедим? У меня от всех этих серьезных разговоров аппетит проснулся, — подал голос Хосок.       Юнги отправился на кухню посмотреть, что можно приготовить из остатков продуктов. Чонгук предложил ему помощь, чтобы чем-то занять руки и сбежать от внимательных сканирующих взглядов. Чимин пошел за ним, не отходя ни на шаг. Но он умел быть тактичным и ни о чем больше не спрашивал.       Тэхен вышел на веранду и закурил. К нему подошел Хосок и, убедившись, что остальные заняты делом и не слышат их, сказал:       — Мы не должны никому говорить о том, что мы сделали.       — Никогда, — согласился Тэхен. — Особенно после того, что мы узнали.       Хосок еще раз кивнул в ответ.       — Все еще не пьешь?       — С того самого дня.       Из дома вышел Намджун и обратился к Хосоку:       — Оставишь нас на минутку?       — Да, конечно, — он похлопал Тэхена по спине и вернулся в дом.       — Хочешь поговорить со мной о нем? — спросил Тэхен, продолжая наблюдать за парнями внутри дома. Дом ощущался островком света и тепла в непроглядном темном море реальной жизни.       — Хочу отдать тебе это, — Намджун вынул из кармана джинсов сложенный немного смятый конверт и протянул собеседнику. — А ты сам реши, стоит ли читать.       Намджун мог бы настаивать, просить, давить на жалость, чтобы заставить Тэхена прочитать послание умершего друга. Но, к сожалению, он слишком хорошо знал, что парень упрям и всегда поступает по-своему.       Намджун ушел, оставив друга наедине с крайне сложным решением. Тэхен крутил в руках конверт с выведенным на нем рукой друга собственным именем. Он не знал, готов ли вступить в этот разговор, в котором его реплики останутся без ответа. Готов ли выслушать, не имея возможности нападать и защищаться.       В доме тем временем Чимин и Хосок сидели рядом и говорили, видимо о чем-то серьезном, судя по их лицам. Потом Хосок обнял Чимина и гладил по волосам, пока у того вздрагивали плечи. В другой стороне Джин что-то говорил Чонгуку, держа того за руку.       Тэхен отвернулся от этой картины и сел на скамью под фонарем. Быстро открыв конверт, пока не передумал, он пробежал глазами по строкам. Закончив, перечитал вдумчиво. Затем снова. Одинокая слеза покатилась вниз по щеке. «Мне жаль, что я все разрушил...», «ты был мне самым близким...», «единственное, о чем жалею — что потерял тебя». Горечь, обида, злость и безумная тоска по человеку, которого уже не вернуть. Узнав о смерти Донхва, Тэхен не проронил ни слезинки. Он лишь терзался противоречивыми чувствами. Сейчас этот клубок эмоций распутался и на первый план вышла скорбь. Еще несколько мокрых дорожек побежали по лицу. Тэхен сложил лист обратно в конверт и надежно спрятал во внутренний карман пальто. Он глубоко вдохнул, и холодный воздух обжег ноздри.       Когда Тэхен вошел в дом, все готовились к обеду, но как-то медленно, рассеянно.       Признание Чонгука и история Джина расшатали едва установившееся равновесие. Тэхен не стал садиться, а привалился плечом к стене, перекрестил руки на груди и смотрел на друзей. Ну и наворотили же они дел. Промахи, тайны, предательства, обиды. И вот, спустя пять лет они здесь, чтобы понять, что самой главной их ошибкой была попытка справляться со всем в одиночку и тянуть за собой весь груз прошлого.       Тэхен заметил, что Джин и Намджун стараются не пересекаться взглядами и в пространстве. Но было в них нечто такое, что позволяло думать: их история на этом не окончена. Тэхен лишь надеялся, что следующий шаг не заставит себя ждать несколько лет.       Сам он тоже собирался сделать шаг навстречу своим страхам. Например, предложит Чонгуку сходить вместе в кино или куда-нибудь еще. Или может напишет Хосоку или Чимину.       За столом у них все-таки случились те самые скучные взрослые разговоры о работе, о планах на отпуск и покупку жилья в пригороде. Притворяться кем-то другим больше не хотелось. Им почти тридцать, и жизнь давно перестала крутиться вокруг экзаменов и студенческих вечеринок. Было приятно вернуть воспоминания о тех днях. Но узнавать друг друга заново было интереснее.       Прощаться было непросто. Они оттягивали этот момент до последнего, рискуя встать в пробки на въезде в город. Но уезжать из домика, ставшего невольным свидетелем их истории, совсем не хотелось. Слова были бессмысленны, никто не обещал попусту скорых встреч или даже звонков. Лишь крепкие рукопожатия и объятия с теплым дружеским похлопыванием по плечу.       Первым уехал Хосок, за ним Джин, следом Чонгук с Тэхеном. Чимин закрыл дверь на замок и отошел на несколько шагов, чтобы напоследок окинуть домик взглядом. Затем сел в машину, где его уже ждали Юнги и Намджун.       Проснувшись утром у себя дома, Сокджин чувствовал себя паршиво. Не помогли ни кофе, ни контрастный душ. Физически он был в порядке и даже неплохо выспался, но на душе скребли кошки, а в мыслях и чувствах был полный хаос. События прошедших двух дней казались сном, но пара синяков на боках и темная отметина на ключице были неоспоримыми свидетельствами произошедшего. Джин уже дважды принял дома душ, но ему казалось, что его тело все еще хранило аромат леса, старого деревянного дома и запах Намджуна.       Джину было так паршиво, что он позвонил на работу и отпросился поработать из дома. Кое-как он, не вылезая из постели, выполнил срочные поручения, ответил на важные е-мейлы и снова заснул, накрывшись одеялом с головой. Когда он проснулся во второй раз, был уже вечер. Первым делом ему захотелось убрать подальше с глаз дорожную сумку. Поэтому он вытряхнул из нее все вещи, не разбирая закинул все в стиралку, а сумку убрал на верхнюю полку в шкафу. Желудок заурчал, напоминая, что не видел полноценной еды почти сутки. Стоять у плиты сейчас совершенно не хотелось, поэтому Джин открыл приложение доставки и быстро выбрал все самое вкусное. Хорошая еда пусть и не лечит душу, но точно поднимает настроение. Хотелось пить, и Джин замер у открытого холодильника, размышляя, стоит ли взять себе пиво или бокал вина. Впрочем, он быстро отказался от этой идеи. Алкоголь лишь на время приглушит словомешалку в голове, а наутро все вернется опять, да еще и с головной болью в придачу. Так что придется переживать душевные терзания на трезвую голову.       В ожидании еды Сокджин слонялся по квартире, маялся, не находя себе место и занятие, пока взгляд не упал на фотоальбом на одной из книжных полок. Что ж, если рвать душу на части, то до конца. Джин устроился в кресле и начал листать. Со снимков на него смотрели молодые и беззаботные парни и девчонки. Их яркая студенческая жизнь, счастливые и запоминающиеся моменты. Этот альбом был результатом стараний Чимина. Он бережно собрал лучшие снимки всех лет и создал ностальгическую бомбу. Там были и фото с баскетбольных соревнований — Юнги, Хосок, Донхва, Намджун, закинувший руку на плечи улыбающегося Джина. Фото было сделано примерно за пару недель до дня, когда все изменилось.       Сокджин стал торопливо листать дальше. В конце было фото из домика в лесу. Ребята гурьбой разместились на диване, радостные и еще совсем трезвые. У Джина сжалось сердце: еще вчера он сидел на том же самом диване с большинством из них. Грустные размышления прервал звонок в дверь. Джин забрал у курьера внушительного размера ароматный пакет и поблагодарил. Пока он расставлял на журнальном столике перед диваном коробочки с едой, он понял, что явно переоценил свой голод — большая часть еды останется на завтра. В дверь позвонили снова. Джин решил, что зачем-то вернулся курьер и открыл, не глядя в глазок. На пороге стоял Намджун, серьезный и напряженный. Он выглядел совсем иначе, чем на выходных, — в деловом костюме и пальто, строгости добавляли очки в тонкой оправе.       — Джин, мы можем поговорить? Пожалуйста.       Джин был так растерян, что молча отступил, разрешая войти.       — Вот так просто? — с нервным смешком спросил Намджун, оказавшись в квартире.       — По-моему, мы достаточно избегали разговоров, — тихо сказал Джин, указывая следовать за ним в комнату.       Джин приземлился на диван, Намджун, отбросив пальто, сел с другого края. Внешне он был спокоен, но Джин знал его слишком хорошо, чтобы разглядеть в лице признаки напряжения.       — Извини, что так внезапно ввалился к тебе. Но я должен все объяснить тебе и извиниться еще раз. Прости, что был непроходимым идиотом. — Намджун смотрел прямо на него, ожидая реакции.       Джин все еще был зол на Намджуна. И рассержен. И обижен. Но на него вдруг накатила такая смертельная моральная усталость, что сил вступать в словесную перепалку просто не было. Физических сил тоже не было, еще немного и с ним случилось бы головокружение от голода. Намджун заметил этот тоскливый взгляд на токпокки и поспешил сказать, робко улыбаясь:       — Прости, что помешал твоему ужину. Поешь. Мои душевные излияния могут подождать.       Обдумав все пару мгновений, Джин подвинул одну из коробочек Намджуну и протянул палочки. Сам тоже принялся есть. На голодный желудок он не способен был переварить тот факт, что тот сидит в его гостиной.       — Как ты узнал мой адрес? — с набитым ртом спросил Джин.       — От Чимина, — ответил Намджун и увидев замешательство на лице, пояснил, — он отправлял тебе альбом после выпускного и адрес сохранился.       Тогда Джин избегал личных встреч с друзьями, поэтому воспользовался курьерской доставкой. Иронично, что именно это решение привело Намджуна к нему в дом.       — Но я в любом случае нашел бы способ с тобой связаться. Думал об этом много месяцев.       — Потому и подбил Чимина позвать нас в дом в лесу?       — Да, из-за этого тоже. Но я и правда хотел это сделать ради всех нас, и ради Донхва.       Джин едва заметно кивнул. Он пока не понимал, ради чего затеян весь этот разговор. Неужели Намджуну так важно было очистить свою совесть.       — Когда я нашел те фото в твоем телефоне, я сразу все понял. Я очень разозлился. Мне казалось, ты предал меня, нашу дружбу. Что все было ложью.       Джин недовольно фыркнул, услышав это. Конечно, было что-то неправильное в его поступке, и секрет он хранил немаленький. Но и предателем себя точно не считал. Намджун продолжил:       — И тогда я совершил самую серьезную глупость в своей жизни — настоял, чтобы тебя убрали из команды. Хотел максимально дистанцироваться. Но сделав это, я осознал, как сильно мне тебя не хватает. Я думал о тебе постоянно, и эти мысли сводили меня с ума. Тогда я решил проверить свои догадки...       — Догадки? — непонимающе нахмурился Джин.       — О своей ориентации. О том, что я на самом деле к тебе чувствую. Только перебрав с алкоголем после выпускного, я решился тебя поцеловать. Та ночь была потрясающей, Джин.       — А наутро ты решил сделать вид, что между нами ничего нет, — горько напомнил Джин.       — Я был в ступоре. Я осознавал новую для меня реальность. Я оказался не тем, кем себя считал.       Утром после их жаркой совместной ночи Намджун с разбегу окунулся в кризис ориентации. Такое объяснение звучало искренне и логично для Джина, но от этого было не менее больно. Пока Намджун через него познавал себя, Джин рассыпался на части будучи брошенным и отвергнутым.       — Я должен был тебе позвонить или написать. Но я ушел в отрицание. Я пробовал ходить на свидания, построить отношения, но все это ощущалось неправильно. Я снова и снова мысленно возвращался к тебе. Мне действительно понадобилось слишком много времени, чтобы это понять. И я не знал, как сделать первый шаг. А самое страшное, я не знал, нужен ли тебе еще. Эта поездка подвернулась как нельзя кстати.       Джин молчал, внимательно разглядывая серьезное лицо Намджуна, его напряженные плечи, его длинные изящные пальцы, которыми он крутил кольцо на указательном. Он делал так всегда, когда нервничал. За бешеным стуком своего сердца Джин не слышал собственных мыслей, которые отчаянно пытался понять. Он больше не мог сидеть на месте, встал, медленно подошел к окну и не оборачиваясь спросил:       — И теперь ты знаешь чего хочешь?       — Да! — поспешил ответить Намджун. — Я хочу быть с тобой. Я тебя люблю.       На последнем слове Джин едва заметно вздрогнул и скрестил руки на груди. Намджун немедля встал, подошел к нему сзади, обнял за талию мягко, но крепко и прижал спиной к своей груди.       — Я знаю, как виноват перед тобой. Я совершил ужасную ошибку, но не хочу ошибиться снова и даже не попробовать.       При каждом слове горячее дыхание опаляло затылок Джина. Он не шевелился, не обнимал в ответ, но и не отталкивал.       — Что, если я скажу нет?       — Тогда я буду умолять остаться тебе хотя бы другом, — спокойно сказал Намджун, но рук не убрал. Джин молчал, и тогда Намджун продолжил:       — Но если у тебя все еще остались ко мне чувства... Если то, что случилось между нами на выходных, значит для тебя что-то... Если ты готов дать мне шанс, я буду каждый день до конца жизни заглаживать свою вину.       Влажные губы нежно коснулись шеи сзади. Джин вздрогнул и зажмурился. Душа металась и рвалась пылко ответить на признание. Джин всегда хотел этого — любить Намджуна и быть любимым в ответ. А здравый смысл... молчал. Потому что не было единственного правильного решения в этой ситуации. Потому что не существовало способа наверняка узнать, обернется это счастьем или вновь разбитым сердцем.       Намджун терпеливо ждал. Джин медленно повернулся в кольце рук и положил свои ладони на его плечи.       — Кажется, я все еще люблю тебя. Очень, — прошептал он, не поднимая глаз. Намджун улыбнулся и оставил на его губах короткий нежный поцелуй.       — Я люблю тебя, Джин. Люблю. Люблю. Люблю. Не могу перестать это повторять. И прости меня за все.       — Давай больше не будем о прошлом, — прервал Джин. — Бесполезно загадывать, куда нас заведет жизнь. Мы не знаем, что нас ждет и сколько времени отпущено. Мы и так потеряли столько впустую. Давай просто жить и стараться быть счастливыми — вместе.       Джин притянул Намджун за шею и тесно прижал к себе, получив в ответ такие же крепкие объятия. На душе было легко, а в голове все встало на свои места. Через пару минут Джин отстранился и дразняще сказал:       — Думаю, самое время показать свои чувства на деле.       Через полтора года компания из восьмерых друзей снова забронировала домик в лесу на выходные. Намджун и Сокджин приехали туда вместе.