Привилегия

Если Гию спросят, в какой именно момент Хакуджи появился в его жизни, он не сможет ответить. Это произошло настолько незаметно, настолько мимо него, что сейчас, сидя на одном из матов в спортивном зале и наблюдая за его разминкой, Томиока поймал себя на мысли, что его просто грамотно наебали. Безусловно, было понятно, что вся эта хрень с дополнительными тренировками была придумала Хакуджи с какой-то определённой целью. С какой — Гию не понимал. У этого парня всё в порядке с физической подготовкой, в баскетбол он играет просто отлично. Да, до уровня Гию он пока не дотягивает, но вся эта ерунда про недостаточную выносливость казалась просто пустым звуком. Почему согласился? Можно было бы ответить, что из-за просьбы тренера. Тенген настоятельно потребовал помочь одногруппнику, но если бы Гию хотел, то мог бы отказаться, сославшись на какую-нибудь вескую причину. Однако этот парень вызывал интерес. Не то чтобы Гию в принципе кем-то интересовался. Ему не нужны были друзья, потому что лишние люди — лишние проблемы, так он считал. Но было в Хакуджи что-то, что цепляло взгляд и заставляло задуматься. К примеру, вся эта невероятно глупая история с его именем. Аказа. Да, не поспоришь, звучит ярко и громко, вполне его образу подходит. Но для чего вообще потребовалось отказываться от имени, данного ему родителями? Гию мысленно порассуждал немного на эту тему, когда услышал в первый раз. Ну, может, с матерью и отцом не заладилось, может, обиду какую держит. Может, вообще голова съехала, и решил новым человеком стать. Имеет право, конечно. Но Гию не нравится это его дурацкое прозвище. И каждый раз, случайно цепляясь взглядом за розоволосую макушку, он убеждался, что нет, не-а. Хакуджи. Не Аказа. Слишком он хорошо умел читать людей. Слишком быстро разглядел, что за всем этим надуманным образом крутого парня с татуировками и цветными волосами скрывается обычный, блядь, человек. Прячущий эмоции за шутками и подъёбами. Поглядывающий на него на парах, когда думает, что Томиока не замечает. Человек, который, кажется, скоро отправит Гию в психушку. Уж лучше в психушку, думал иногда Гию. Потому что терпеть его выходки с каждым разом становится всё труднее. *** Гию ненавидит неизвестность. Ему нравится учёба, она даётся ему легко. В математике цифры, там всё просто и понятно. В языках правила, которые всего лишь нужно выучить, он прекрасно знает, как и где их применять. В физике формулы, как два пальца об асфальт. Он любит спорт. Правило одно: усердно тренируешься — побеждаешь. Но Хакуджи. Этого парня Гию просто не может понять. С другими всё сразу ясно. С некоторыми студентами Томиока неплохо общается на тему учёбы, иногда подсказывая им или объясняя пройденный материал. Но темы, не касающиеся учёбы, предпочитает игнорировать. Другие, преимущественно девушки, открыто проявляют интерес, таскают ему вкусности, от которых он всегда вежливо отказывается. Неинтересно. Однако Хакуджи был для него загадкой. Поначалу Гию ловил на себе его недоумевающие взгляды. Затем эти взгляды стали изучающими, долгими. Он буквально кожей чувствовал, как на него в наглую пялятся, но голову никогда не поворачивал. Временами замечал, как парень пытается подсесть поближе. Спихнул эту мысль на то, что тому просто не даётся учёба, вот и хочет списать или ещё чего. Потом Гию начал замечать за собой, что улавливает перемены в его настроении. Например, запомнил, что, когда Хакуджи нервничает, всегда грызёт карандаш. Когда зол — заламывает пальцы. Когда чем-то расстроен — утыкается в учебник. Но при этом Гию каждый день чувствовал на себе его взгляд. И когда не чувствовал слишком долго, задавался вопросом, какого хрена. Какого хрена он вообще об этом думает, если быть точным. Если совсем откровенно, Гию эту розовую копну заметил ещё до начала учёбы и был совсем немного заинтригован. Они с Танджиро шли из магазина, когда недалеко от них припарковалась незнакомая машина. Да, машин-то полно разных ездит, но Гию ни разу не видел, чтобы оттуда выходил кто-то настолько недовольный. Парень был ему определённо не знаком, в этом он был уверен. Сложно забыть кого-то, кто выглядит так ярко. Нет, на Хакуджи не было пёстрой одежды, в тот день он был одет в простую белую футболку и джинсы, но Гию сумел рассмотреть линии татуировок, оплетающих руки и шею, розовые волосы, что было нетипично для жителей их городка, и очень, очень недовольное выражение лица. Парень буквально психовал, выкидывая чемоданы из багажника автомобиля, и что-то нервно бубнил себе под нос. Успокоить его смогла только девушка, вышедшая из машины следом за ним. Такая миниатюрная и привлекательная, с тонким нежным голосом. Гию прекрасно помнит, что тогда она взяла его лицо в свои руки и сказала «Хакуджи, успокойся, ты привыкнешь к этому городу». Тогда Томиока подумал, что они, наверняка, встречаются. На них с Танджиро приехавшая в их район новая семья внимания не обратила, однако Гию почему-то решил их запомнить. Не то чтобы специально. Но имя этого парня заняло отдельную комнату в огромном дворце его памяти. *** Когда Гию увидел, как Хакуджи достаёт Танджиро на трибунах, он был зол. Когда Гию услышал от Тенгена просьбу позаниматься с ним, он был заинтригован. Он этому парню зачем-то нужен. И если поначалу Гию этот факт раздражал, то теперь появился какой-то нездоровый интерес. Интерес не к самому Хакуджи. А к его мотивам и действиям. Было безумно интересно, чем обернётся вся эта ситуация. *** Гию провалялся в постели добрых полторы недели. Танджиро великодушно приносил ему конспекты, переданные одногруппниками, поэтому с учёбой проблем никаких не возникло. Танджиро вообще много чего дня него делал, раз уж на то пошло, и Гию в долгу никогда не оставался. Пусть он и вёл себя с окружающими холодно, порой грубо, но с Камадо всё было иначе. Их отношения в какой-то момент переросли в нечто тёплое и братское. Танджиро хотелось помогать, его хотелось защищать и оберегать, хотя в защите он никогда, на самом-то деле, не нуждался, сам любого подонка может на лопатки уложить на раз-два. Уж Томиока позаботился о том, чтобы его этому научить. Хакуджи не объявлялся. По всей видимости, решил дать ему спокойно поболеть, заключил он. Стоит признать, что без вечно сопровождающих взглядов и уже привычной гадкой ухмылки этого парня Гию чувствовал себя спокойно. Да, определённо. На пятый день своей болезни Гию решил, что надо бы найти одногруппников в соцсетях. Всё-таки он с этими людьми обучается, мало ли что. Начал с аккаунта Хакуджи. Просто первое, что в голову пришло. Естественно, найти его удалось только под именем Аказа. На фото профиля было изображение какого-то клыкастого демона. Томиока этому факту усмехнулся. Помимо этого была ещё одна фотография. Девушка, которую Гию иногда видел рядом с ним — Коюки. На снимке она улыбалась в камеру, а Хакуджи сидел сзади, уткнувшись в телефон. Гию приблизил фото и присмотрелся. Лица Хакуджи практически не было видно из-за опущенной головы, зато отлично просматривались идеально очерченные бицепсы, не прикрытые закатанными рукавами футболки. Длинные, с сильно выпирающими костяшками пальцы, сжимающие телефон. Узор из переплетающихся вен на руках. Татуировок на тот момент на нём ещё не было. Для чего вообще ему татуировки на таких красивых руках, спросил себя Томиока. Нет, он не засмотрелся, просто руки же объективно красивые. Девчонку Гию рассматривать не стал. Закрыл фотографию, пробежался по плейлисту Хакуджи. Одобрил несколько песен. Больше никакой информации в профиле не нашёл, решил для себя, что аккаунты других студентов, возможно, поищет позже и заблокировал телефон. *** Когда злосчастный бронхит, наконец, отступил и пришло время идти на пары, Гию был счастлив. Сидеть дома оказалось невероятно скучно. Порой, конечно, Танджиро эту его скуку развеивал, притаскивая чипсы с газировкой и включая какой-нибудь супергеройский фильм. Но хотелось выходить на улицу, видеть людей, учиться, заниматься спортом, в конце-то концов. К слову о спорте. Пока болел, Томиока несколько раз подумывал о том, чтобы бросить эту идиотскую затею с тренировками Хакуджи. Получилось ли у него придумать хоть что-то? Очевидно, нет. Поэтому прямо сейчас этот парень выполнял отжимания под чутким руководством Гию в местном спортзале, ключи от которого им услужливо одолжил Тенген. Стоит отдать Хакуджи должное, он не кривлялся, не огрызался, послушно выполнял все упражнения. Гию даже позволил себе думать, что парень, действительно, втянулся в процесс. Ну, моментами, и правда, было интересно. Например, когда Хакуджи заявил, что много лет занимался различными видами борьбы в своём старом городе и даже обзавёлся собственными учениками. И если поначалу он казался Томиоке полнейшим раздолбаем, не знающим значения слова «ответственность», то теперь его мнение поменялось, стоило только услышать, с каким трепетом Хакуджи рассказывает о детях, которых раньше обучал. Его глаза искрились огнём и весельем, а в голосе слышалась гордость. Гию был удивлён. Не меньше удивился и сам Хакуджи, когда Томиока предложил спарринг. — Продемонстрируешь, что умеешь? — спросил Гию, вставая со спортивного мата и скидывая толстовку. И он готов поклясться, что в золотистых глазах напротив заплясали чертята. Если по-честному, то в эти глаза сложно было не смотреть. Гию решил, что это его очередная особенность. Глаза Хакуджи были редкого жёлтого оттенка с золотыми прожилками, обрамлённые голубыми склерами, и это выглядело не только необычно, но и до невозможного притягательно. Эти глаза могли за мгновение передать десяток различных эмоций, и Гию порой ловил себя на мысли, что совсем немного залипает. Хакуджи этого не замечал. Исключительно научный интерес, конечно. Томиока просто не мог понять, как у человека глаза могут быть такие чисто янтарно-жёлтые, такие хищные, будто … — Кошачьи. — А? — Хакуджи посмотрел на него с недоумением, приподнимая бровь. Гию дал себе мысленную оплеуху за то, что сказал это вслух. — Забудь, — отмахнулся Томиока, — задумался просто. — Ты какой-то потерянный. Точно долечился? Гию на его вопрос лишь коротко кивнул. — Спарринг. Хакуджи хищно ухмыльнулся и начал двигаться. Это его стихия, столько лет тренировок, он и подумать не мог, что повалить Томиоку на мат — это задачка со звёздочкой. Гию отлично двигается, его техника и комбинации отточены, он умело защищает все слабые места, в которые нацеливается Хакуджи. Другими словами, достойный спарринг-партнёр. Томиока внутри ликовал. И без того нездоровый интерес разогрелся ещё сильнее, Хакуджи открывался для него с новых сторон, и появилось необъяснимое желание эти стороны изучить. Опять же, научный интерес. И когда Хакуджи всё-таки повалил его на мат, Гию не понимал, что испытывает. Он был зол на самого себя за поражение, но в то же время был восхищён тем, как именно этот парень действовал. Гию задался вопросом, а зачем Хакуджи вообще сдался этот проклятый баскетбол, если он мог выбрать секцию по борьбе и быть там лучшим. Его янтарные глаза искрились азартом, и это было настолько заразительно, что Томиока невольно улыбнулся. — Предлагаю такой вариант, — ровным, тихим голосом сказал Гию, всё ещё прижатый лопатками к мату и не отрывающий взгляда от его кошачьих глаз, — я продолжаю тренировать тебя столько, сколько ты посчитаешь нужным, а ты устраиваешь со мной тренировочные спарринги до тех пор, пока я сам не уложу тебя на мат. Хакуджи тяжело дышал, его розовые волосы были влажными от пота и небрежными прядями спадали на глаза. Лицо и шея покрылись румянцем от притока крови. Одной рукой он держал Гию за запястье, вторую положил рядом с его головой, опираясь на мат. Он смотрел на Томиоку сверху вниз, практически касаясь волосами кончика его носа, и видел, как бьётся его пульс в области сонной артерии. Зрелище столь завораживающее, что Хакуджи едва поборол в себе желание прикусить тонкую кожу на его шее. Отдышавшись, он вернул взгляд к глазам Гию. — Так сильно хочется быть лучшим во всём? Голос Хакуджи был тихим и хриплым, но даже так в нём слышались самодовольство и насмешка. Томиока не мог объяснить себе, почему его так увлекает происходящее. Почему не так уж сильно расстраивает поражение, почему он до сих пор прижат к дурацкому мату, почему хищные глаза напротив вдруг кажутся ему такими опасными. — Да. Его зрачки чуть заметно расширились, когда Хакуджи оскалился и наклонился к его уху, обдавая горячим дыханием кожу. — Ты становишься всё интереснее, Гию Томиока, — произнёс практически шёпотом, растягивая каждое слово, смакуя его имя на губах, — я согласен. Можешь попробовать уложить меня на лопатки, если тебе хватит сил. Гию отпихнул его от себя, поднимаясь. Подхватил кофту, валявшуюся на полу, вытащил пачку и зажигалку из рюкзака и направился в сторону выхода. В дверях остановился. — Нужно покурить. Идёшь?