Я встречу тебя 109 лет назад

             Письмо от Китти пришло в обычный конверте, без каких-либо опознавательных знаков, но Роберт почувствовал его вес ещё до того, как вскрыл. Он сидел в своём кабинете, пытаясь сосредоточиться на отчёте о чистоте плутониевой сферы, когда секретарь положила конверт ему на стол.       Триша, сидевшая на подоконнике и якобы читавшая книгу по квантовой механике, подняла голову. Её взгляд стал острым, предчувствующим.       Роберт вскрыл конверт. Письмо было коротким, деловитым, написанным твёрдым почерком, в котором угадывалось давно зревшее решение.       «Роберт, — начиналось оно, без всяких «дорогой» или «любимый». — Я встретила человека. Его зовут Артур, он инженер, работает на строительстве нового корпуса лаборатории. Он не гений, и в этом его главное достоинство. Он приходит домой вовремя, играет с детьми, спрашивает, как мой день. Он... присутствует.»       Роберт читал, и слова сливались в одно пятно. Он не почувствовал ни боли, ни ревности. Лишь странное, пустое облегчение.       «Я знаю, что наш брак давно стал формальностью. Мы оба делали вид ради детей. Но Питеру и Кэтрин нужен отец, который видит их не раз в неделю за ужином. Я приняла решение. Мы с детьми переезжаем к Артуру. Он готов принять их как своих. Думаю, это будет лучше для всех.»       Подписи «Китти» показалось ему достаточным итогом их совместной жизни.       Он опустил письмо на стол и уставился в стену. Годы, страсть, дети, ссоры, примирения — всё это рассыпалось в прах от нескольких строчек. И он понимал, что она права.       Триша бесшумно подошла к столу. Она не стала читать письмо, просто смотрела на него.— Ну что, создатель миров? — тихо спросила она. — Разрушил ещё один, на этот раз собственный?       Он поднял на неё глаза. В них не было обиды на её слова, лишь усталое признание.— Она права. Я был ужасным мужем и отцом. Я был одержим работой. Я приносил домой свою одержимость, свою нервозность. Дети... они почти не знают меня. Им будет лучше с кем-то, кто может дать им нормальное детство.       — И что ты будешь делать? — спросила девушка из будущего, подпирая подбородок рукой.— Что я могу сделать? Дать им развод. Не мешать. Это единственное, что я могу им дать. Свободу.       Триша внимательно изучала его лицо.— Ты не испытываешь ревности? Горя? — Нет, — честно ответил он. — И это хуже всего. Это доказывает, что она права. Я был с ней не из-за любви. Сначала из-за страсти, потом из-за долга, из-за детей. А теперь... я даже долг чувствую смутно. Всё поглотила «Штучка».       Он горько усмехнулся.— Может, это и к лучшему. Теперь ничто не будет отвлекать меня от работы.       — Кроме меня, — заметила Триша без тени улыбки.— Кроме тебя, — согласился он.       Она помолчала, а потом сказала нечто, что удивило его своей прямотой:— Ты волен действовать так, как считаешь нужным, Роберт. Не оглядываясь на мнение общества, Гровса или даже на моё. Это твоя жизнь. Твои решения. Даже если они кажутся ошибкой со стороны. Ты несешь ответственность только перед собственной совестью.       В её словах не было одобрения или осуждения. Была констатация факта. Факта, который она, как существо из мира, пережившего коллапс, понимала лучше кого бы то ни было.       Разговор был прерван урчанием в животе Роберта. Он с удивлением посмотрел на часы — он не ел с самого утра.— Опять забыл поесть, — пробормотал он.       — Это уже вошло в привычку, — констатировала Триша. — Китти перестала следить за тобой, а ты и не заметил. Иди в столовую. Сейчас ещё есть остатки от ужина.       — Поздно, я ещё должен...— Роберт, — её голос прозвучал твёрдо. — Иди. Поешь. Ты не сможешь расщепить атом на пустой желудок. Даже тебе это не под силу.       Он послушался. В почти пустой столовой он взял подсохший бутерброд и чашку остывшего кофе. Триша сидела напротив, наблюдая, как он ест. Это было странное ощущение — быть под наблюдением призрака, который заботился о его физическом состоянии лучше, чем его собственная жена.       Когда он закончил, она кивнула с одобрением, словно дрессировщик, гладящий послушного зверя.— Видишь, не так уж это и сложно. Теперь можешь возвращаться к своим грифельным доскам и концу света.       Он шёл обратно в кабинет, и письмо Китти в кармане казалось ему уже не таким тяжёлым. Он потерял семью. Но приобрёл... что? Своего личного ангела-хранителя, пропитанного пеплом? Или демона-искусителя, ведущего его к пропасти?       Он не знал. Но знал, что впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему свободным. Свободным для того, чтобы закончить свою работу. И встретить будущее, которое ждало его за горизонтом, глядя на него глазами молчаливой девушки, досказавшей фразу: «...и мне больше не на кого оглядываться.»