Давным-давно

Среда, 27 июня – Пойду отключу его, хорошо? – Азирафель выдохнул в волосы Кроули и получил в ответ пару худых, но сильных рук, крепко обвивших его, потому что Кроули вел себя упрямо и прикинулся мертвым грузом на его груди. К несчастью для него, если бы его разум не был в полном тумане, он мог бы вспомнить вчерашний вечер и то, что Азирафелю не составляло труда обращаться с ним, будто он весил не больше веточки. Очень маленькой и хрупкой на вид веточки. И несмотря на то, что прошлым вечером Кроули нашел это горячим, как все девять кругов ада вместе взятые, он не мог не поворчать, когда ангел схватил его за зад и переместил на другую сторону кровати, чтобы встать и разобраться с этим телефонным бедламом. – Ты сказал, что никто не покидает спальню весь день. – Да, но для этого мне нужно повесить табличку на окно, что магазин сегодня закрыт, так что мне все равно придется спуститься. – Ты уже спускался сегодня утром, – ухмыльнулся Кроули и получил легкий шлепок. – Демон. – Тебе нравится. – Да, нравится. Но, дорогой, телефон, да? – Ладно, хорошо, наверное. Я никуда не уйду. Тебе придется драться со мной, используя зубы и когти, чтобы вытащить меня из этой кровати. – О, да ты и правда угроза. – Конечно, ангел. – Хорошо. Я быстро. – Ты невозможное создание, знаешь об этом? – Кроули громко рассмеялся в подушку, когда Азирафель наклонился и чмокнул его в щеку, а затем ушел, оставив взгляд Кроули задержаться на этой более чем идеальной попе. Так, розы, или, возможно, цветы апельсина и обед в Ritz, решил он, вылезая из кровати и направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем он поднял с пола рубашку Азирафеля и накинул ее, застегнув всего три пуговицы и пытаясь уложить волосы в элегантный пучок. Не получилось. Ну и ладно, к черту. Сегодня в меню был «хорошо оттраханный пучок», похоже. И это было чистой правдой, улыбнулся он себе, метнувшись в ванную еще раз, чтобы рассмотреть в зеркале фиолетовые отметины на шее, ключицах и ниже на груди. Нужно убедиться, что он наденет футболку с самым глубоким V-образным вырезом и будет носить эти отметины, как знак отличия. Или, может, сначала проверит дресс-код в Ritz. Он не хотел разочаровать Азирафеля, если его не пустят внутрь. Кроули решил, что разберётся с этим позже. Сейчас он привёл себя в порядок и вернулся в спальню – и там столкнулся с Азирафелем, стоящим в дверях и смотрящим на него так, будто именно он, Кроули, развесил звёзды на небе. А ведь нет. Он их не вешал. Просто очень много о них знал, вот и всё. Взгляд Азирафеля, скользящий по нему, вытворял с его внутренностями такие вещи, что Кроули едва держался. Но он больше не восемнадцатилетний мальчишка, и знал, что рассыплется, если они снова начнут. По крайней мере, в данный момент. – Ангел, ты должен перестать так на меня смотреть. Мы уже не подростки. Давай позавтракаем, да? Пришлось признаться, что видеть Азирафеля в одном халате и с этим ненасытным взглядом слегка сбивало Кроули с толку, но им нужно было взять передышку. У них ведь было все время в мире, верно? Так что он взял поднос и поставил его на середину кровати, дождавшись, пока Азирафель сядет, прежде чем положить голову ему на колени и посмотреть на него так, будто он… ну, ангел. Азирафель тоже бросал на него косые взгляды, и… это что, румянец? Причем румянец уже спустился до самой груди? Этого не должно было происходить, ни в коем случае. Азирафель буквально трахал его до упора всего десять минут назад, а теперь выглядел как викторианская барышня. Нет-нет. Не надо сейчас притворяться невинным. Кроули приподнялся на локте и попытался покормить его кусочком тоста, но крошки, которые разлетались повсюду, в сочетании со взглядами, которые бросал на него Азирафель, стали решающими факторами того, почему ему следовало прекратить это делать.​​​​​​​​​​​​​​​​ Так что Азирафель ел свой тост в тишине, и даже Кроули откусил уголок ломтика, а затем снова устроил голову на пухлом бедре Азирафеля. В своих попытках устроиться поудобнее он умудрился развязать пояс халата ангела, и теперь его щека покоилась прямо на обнаженной коже. Он изо всех сил старался сдержать дрожь от этого опьяняющего ощущения – прикосновения к коже Азирафеля и почти электрического разряда, бегущего по кончикам пальцев. Рука сама собой начала исследовать все больше этой дивной плоти: ладонь скользнула по животу, а затем поднялась выше, к груди. Азирафель положил свою руку поверх его, полностью останавливая. – Разве ты не говорил, что мы уже не подростки, дорогой? Кроули все еще не знал, что делать с этим «дорогой». Он слышал его от Азирафеля постоянно, но каждый раз оно звучало так, будто ангел произносил его впервые. – Я ничего непристойного не делаю, – рискнул он ответить и ухмыльнулся ангелу в своей дерзкой манере, зная, что это заставляет Азирафеля фыркать. Но на этот раз этого не произошло. Он просто посмотрел на него с теплой улыбкой и мягко сжал его руку. – Все, что ты делаешь, непристойно, хочешь ты того или нет. Как ты и сказал мне несколько месяцев назад, и каким же я был дураком, что не поверил тебе тогда: все в тебе неподобающее. Кроули хмыкнул и игриво покачал бедрами. – Ты подтверждаешь мои слова, дорогой. – Ну, у нас весь день впереди. Кто этот козел, осмелившийся звонить в магазин в рабочее время? Он заслужил легкий толчок, но Азирафель не смог сдержать улыбку. – Понятия не имею. Я же сказал, что магазин сегодня закрыт, так что это не совсем рабочее время. И я не хотел отвлекаться на какого-нибудь грубияна, который хочет избавить меня от моих первых изданий. Я просто отключил телефон от розетки. – Ты что? – Ох, не делай такое лицо. Мобильное устройство тоже поставил на беззвучный. Я не хочу, чтобы сегодня что-то отвлекало. Кроули собрался было выдать тираду о том, что никто, кроме людей в технических видео, не называет телефоны «мобильными устройствами», но решил воздержаться. В конце концов, именно это и составляло очарование ангела. То, что делало Азирафеля самим собой. Его трогательная технологическая безграмотность, которая порой граничила с «очаровательной». Его чудовищный вкус в одежде, которая на любом другом смотрелась бы нелепо, но на нем выглядела безупречно. И на ощупь была такой же безупречной – Кроули скользнул рукой по рубашке, в которую был одет, той самой рукой, что не покоилась сейчас на сердце Азирафеля. Рубашка пахла божественно и была удивительно мягкой. Как сам ангел. Как теплые, обволакивающие крылья. Как его абсолютная стервозность, которую он умудрялся сочетать с добротой – самой искренней и глубокой, какую Кроули встречал в жизни. А уж стервозность можно было наблюдать ежедневно, если только знать, куда смотреть. Он вспомнил взгляд, которым Азирафель одарил своего дворецкого, заставив того мгновенно замолчать. Он также ценил все маленькие уловки, которые тот придумывал, чтобы отвадить покупателей от покупок, и высокомерный тон, который он использовал, когда фразы вроде «касса сломалась», «книга уже зарезервирована», «мы не принимаем кредитные карты» и «как это сюда попало, о нет, нет, это часть моей личной коллекции» не срабатывали. Кроули нравилось, как Азирафель наслаждался сплетнями. Как закатывал глаза, когда Книжная девчонка упоминала что-нибудь оккультное, и выдавал маленькие язвительные комментарии о силе целебных кристаллов. Как он задавал, на первый взгляд, невинные вопросы о загробной жизни, когда Трейси проводила свои сеансы, – вопросы, которые сбивали с толку ее клиентов, пытавшихся найти подходящий ответ, – и как смотрел при этом с искренним интересом и открытостью, терпеливо дожидаясь, пока те заикались и пытались что-то придумать. Он прекрасно знал, что делает, этот абсолютно невозможный человек. Кроули любил, когда Азирафель притворялся, что не слышит звонок телефона, когда не был настроен отвечать, ссылаясь на свою техническую безграмотность, хотя оба знали: разбирается он куда лучше, чем показывает. Но Кроули также нравилось что Азирафель позволял студентам читать часами, не намекая на то, что это не публичная библиотека. Он даже иногда заваривал им чай и расспрашивал об их заданиях, чтобы помочь, и приносил идеальные книги для работы. Азирафель был членом нескольких благотворительных организаций. Он предлагал книги и предложил пожилым дамам района устроить маленький книжный клуб, и даже присоединялся к ним, когда мог. Он продолжал оплачивать полный штат персонала в поместье, несмотря на то, что даже там не жил, потому что «как же им жить иначе?». Кроули любил, когда Азирафель давал чаевые больше, чем стоил его заказ в кафе напротив, потому что «у Дженни скоро будет малыш» и «Алану тяжело совмещать учебу и работу» и «если люди, которые могут себе это позволить, не будут этого делать, то кто тогда». Он ценил, как Азирафель подружился с Трейси и помог ей, несмотря на сложное и бурное прошлое, на которое большинство людей его круга смотрели бы с презрением. Как он никогда не хотел избавляться от чего-либо, если это все еще «работало»; его ноутбук, про который даже коринфяне сказали бы, что немного устарел, был ярким примером. Его телефон-кирпич – еще один. «Ну, не стоит быть расточительным. И, насколько я понимаю, в них используются какие-то редкие металлы, которые закончатся, если мы будем покупать новые каждые десять лет или около того». Кроули хотел поправить его и сказать, что, скорее всего, каждые два года, но это только расстроило бы ангела. В какой-то момент он узнал от Книжной Девчонки, что Азирафель провел два своих выходных, посещая пару приютов, читая детям и даже даря им некоторые из своих драгоценных книг. Когда его прижали к стенке по этому поводу, Азирафель ответил: «Я понятия не имею, о чем ты говоришь, дорогой мальчик». И, конечно, все это даже без упоминания того, насколько Азирафель был ослепителен. Как он всегда умудрялся вызвать улыбку на лице Кроули. Как искренне интересовался его мнением. Как у краев его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался. Как светилось все его лицо. Какие невероятно мягкие у него были руки – и одновременно непостижимо сильные, когда это требовалось. Какие нежные кудри под пальцами, словно зарываешься руками в облако. Розовые щеки, застенчивые взгляды, невероятно голубые глаза, в которых поблескивали золотые искры, если смотреть в упор. И разве он не делал именно это? Так… так близко. И, конечно, прошлая ночь, после которой Кроули все еще витал где-то вне Земли, потому что это превзошло даже самые смелые его мечты. А ведь он думал, что погибнет только от того, что будет слушать, как Азирафель ест. Ничто не могло подготовить его к тому, как плотина вдруг треснула, и все эмоции хлынули наружу, как могучий водопад, едва он услышал свое имя в прерывистом шепоте ангельских губ. И, о Сатана, помоги ему, эти губы… Он почувствовал теплую ладонь, обхватившую его щеку, и понял, что Азирафель что-то сказал, пока его последние две работающие клетки мозга были заняты поэтическим восхвалением чистого чуда, которым был ангел. – Мм? – Я сказал, что у тебя невероятно выразительные глаза, дорогой, – повторил Азирафель с улыбкой. Кроули замер. Примечание автора: Не забывайте о рассказе внутри рассказа. Он еще вернется и укусит вас за задницу :)) В следующей главе мы вернемся назад во времени и встретимся с Анафемой. Просто чтобы вы знали, – эта история нелинейна.