Давным-давно

Четверг, 3 января Габриэль пытался звонить. Много раз. Потом звонила Майкл, а затем их адвокаты. Азирафель позаботился о том, чтобы заблокировать каждый номер. Третьего января он отправился в полицейский участок с папкой такой толщины, что даже Толстой позавидовал бы. В ней было все, что смогли раскопать Ред и Чоки, плюс изрядное количество материалов от Сейбла. Конечно, расследование касалось пожара в книжном магазине, но Азирафель считал себя добросовестным гражданином, который обязан сообщить полиции о каждой мелочи... Да, в душе он был тот еще засранец... Азирафель заставил всех троих работать не покладая рук последние пару дней, вплоть до самого кануна Нового года, но никто не жаловался, учитывая более чем щедрый чек. А затем он сам сидел в комнате для допросов и часами отвечал на все вопросы. Если уж он взялся за это, то должен был сделать все как следует. Кроули вызвался составить ему компанию, но Азирафель не хотел, чтобы тот томился в коридоре на неудобном стуле часами. А он прекрасно понимал, что это будут именно часы, ведь у него накопилось много, слишком много информации для передачи. Так что вместо этого Кроули пошел навестить Айрис и предложить ей свою помощь. Которая, конечно, не была принята, потому что ему все еще нужно было беречь травмированную руку. После примерно получаса светской беседы Кроули отправился к детям. И даже тогда ему отказали в праве поиграть на PlayStation, которую он сам купил. Какова наглость! Так что эта история с рукой становилась настоящей проблемой. Но, по крайней мере, ему больше не нужно было ездить в больницу для смены повязок – Азирафель охотно делал это дома. Дом. Ха. Даже думать об этом было странно. И, честно говоря, это место не особо ощущалось как дом. Очевидно, Кроули считал бы домом любое место, где находился Азирафель, потому что к этому моменту ангел и был его домом. Они могли бы жить в картонной коробке, и этого было бы достаточно. Но, возможно, в этом и была суть. Поместье было во всех отношениях слишком. Слишком грандиозным. Слишком дорогим. Слишком много давно умерших родственников, которые, казалось, дышали Азирафелю в затылок и, вероятно, молча осуждали его с того света. А вот книжный магазин всегда ощущался домом. Одним из немногих мест, что действительно были домом, помимо маленькой квартиры-студии, которую мама Кроули сняла, когда ему было три, и которую они покинули, когда ему исполнилось семь – после того как она сменила работу и ее зарплату сильно урезали. Все последующие квартиры лишены были этого ощущения уюта, да и жили они в каждой меньше полугода. Но книжный магазин стал домом с той самой минуты, как он впервые туда вошел. Когда он с ЭТИМИ пошел прогуляться в сады Сент-Мартин, и дети тут же побежали к ближайшему дереву, соревнуясь, кто заберется первым, у Кроули появилась идея. Теперь он знал о банковском счете и о том, как хорошо продавалась книга... Да и куда еще, собственно, ему девать все эти деньги? Азирафель дал ему номер этой женщины – Люсиль, – и Кроули позвонил ей, пока Адам и Пеппер вежливо, но жарко спорили, кто первым добрался до вершины. Кроули заранее знал, кто из них выиграет этот спор. – Здравствуйте. Люсиль Стар на связи. – Я… эм… да, здравствуйте. – Здравствуйте и вам. Как я уже сказала. – Я получил ваш номер от Азирафеля... Фелла, то есть. Меня зовут… – Энтони Кроули, это вы? Что ж, заинтриговали, определенно! – Я… что? – Пожалуйста, зовите меня Люсиль. Ха, я честно думала, что он просто выдумал псевдоним, судя по всей этой секретности и тому, что вы никогда не были доступны для обсуждения контрактов. Думала, это его способ обойти своего дерьмового кузена. Кроули хмыкнул. Эта женщина ему явно нравилась. – В любом случае, рада узнать, что вы настоящий мальчик, Пиноккио. Чем могу помочь? – Я подумал, что мог бы опубликовать что-то еще, но я не знаю никого в издательском деле, а у меня есть ваш номер, так что я просто… – Меня ты тоже не знаешь, милый, но это можно быстро исправить. Давай я угощу тебя ужином как-нибудь. – Я… эм… я не… – Ох, господи! Не в этом смысле. Я в прекрасных отношениях со своей девушкой уже пять лет. У меня включился голос продавца, да? Иногда такое случается. Не нарочно, конечно. Извини, если показалась хищницей или что-то в этом роде. Мне просто понравилась твоя антология, и я подумала, что это лучше обсудить за ужином, а не по телефону. – А… да. Хорошо. Я могу... На ужин... – Отлично! Мне нужно подстраиваться под высокий вкус или ты нормальный человек, который может оценить прелести хорошей забегаловки с рыбой и картошкой? – Конечно. В смысле, да, второй вариант. – Отлично! Я напишу тебе подробности. Это твой номер, я так понимаю? – Да. – Увидимся, мистер Кроули. – Просто Кро… – начал Кроули, но Люсиль уже повесила трубку. Он с минуту смотрел на телефон, а затем тот снова зазвонил. – Это опять я. Пришли мне черновик. – Что? – Твое новое произведение. Пришли черновик. Это будет отличной темой для разговора на нашем ужине. Я напишу тебе свой имейл. – Эм… да. Конечно. – Отлично. Пока! Ладно… она вроде бы была… милой? Хотя, по правде сказать, Люсиль казалась еще той штучкой. Но она оставалась единственным человеком в издательском мире, которого он знал, а Кроули совсем не хотелось, чтобы Азирафель брал на себя хлопоты с публикацией его историй. Ему было важно сделать это самому – так он узнает, действительно ли его произведения хороши сами по себе, а не потому, что его бойфренд, обладает громким именем. Бойфренд. Ха! Вот это было еще одно новшество - называть Азирафеля так. К этому нужно было привыкнуть. Но у них теперь было время, верно? Все время мира. Он разблокировал телефон и отправил Азирафелю эмодзи сердца просто потому, что мог. Дискуссия между ЭТИМИ становилась все более драматичной с каждой секундой, и Кроули подумал, что кто-то из них может свалиться с дерева, так что пришлось пойти разбираться с проблемой. Суббота, 20 января – Ангел? Они сидели за обеденным столом, когда Кроули впервые поднял эту тему. Ужины были настолько уютными, насколько это возможно в поместье восемнадцатого века. – Да, дорогой? – Азирафель отпил немного вина и улыбнулся слуге, который принес им еду. Кроули чувствовал себя как в викторианском романе, и он обнаружил, что ему это не особо нравится. Ему не нравилось, что за ним ухаживают, связывая его по рукам и ногам. Ему не нравилось, когда его называли «сэр», те, у которых – он был чертовски уверен в этом – образование получше, чем у него. Ему не нравилось, что в доме они жили не одни. Это было камнем преткновения. Ему хотелось свободно бродить по коридорам голышом среди ночи. Хотелось не зарываться в подушку каждый раз, когда Азирафель пользовался своим грешным ртом так, как ему и положено. Хотелось иногда приносить ангелу завтрак в постель. Он попробовал однажды, и Джонс чуть не выставил его из кухни, заявив, что это территория прислуги, а ему там делать нечего. Кроули это ненавидел. Конечно, Азирафель платил щедро – в этом Кроули не сомневался. Но его все равно коробило от мысли, что в двадцать первом веке классовый разрыв по-прежнему так велик. И дело было даже не в том, что он сам относился к другому классу. Весь персонал был вежлив с ним до крайности, но эта вежливость казалась немного фальшивой. Кроули предпочитал более честное человеческое общение. Он прекрасно знал, кто он есть, и быть принятым за напыщенного болвана в его планы не входило. Обычного болвана – совсем другое. Но для этого у него были Би. Азирафель тоже, похоже, не особо это любил. Он всегда вежливо улыбался и сыпал всяческими похвалами. Но Кроули видел, что все это вызывает у него дискомфорт. Это было еще одной причиной, почему он вообще поднял эту тему. – Ангел, я тут подумал… может, когда полиция закончит вести расследование в книжном… может, мы могли бы восстановить его? Я посмотрел банковские выписки, и, кажется, у меня хватит денег, чтобы свести концы с концами. И я поговорил с Люсиль и… – О ком ты говоришь? – Мисс Стар. Ты дал мне ее номер, помнишь? – Конечно, помню. Но при чем тут банк? – Ну, я думаю, на все разрешения уйдет время, но я подумал, что мы могли бы восстановить книжный магазин. С правильной противопожарной системой. И камерами наблюдения! – Определенно с камерами, – хмыкнул Азирафель, но было ясно, что он шутит. Он протянул руку через стол, поглаживая ладони Кроули. – И это библиотека, а не книжный магазин. – Что? – У меня достаточно денег, чтобы я не знал, что с ними делать. Мне не нужно продавать книги, чтобы зарабатывать на жизнь. – Ты и не продавал их так уж много. – Ох, тише. Я уже продал достаточно. Или, по крайней мере, больше, чем хотел бы. И я решил прислушаться к твоему совету: лучше уж сделать из этого публичную библиотеку. – К моему предложению? – Да. Ты, наверное, шутил тогда, но мне идея очень понравилась. Думаю, это будет хорошая библиотека. Бесплатная, конечно. – Так… ты тоже хочешь восстановить? – Конечно хочу! Это мой дом. Я не могу вечно жить здесь, чтобы люди исполняли каждую мою прихоть. Это просто напрягает, честно говоря. Плечи Кроули расслабились от облегчения. – Я надеялся, что ты это скажешь. – Не думай, что я не заметил, как тебе здесь некомфортно. Я заметил. И я планирую это исправить как можно скорее. Нам просто нужно потерпеть пару месяцев. Или мы могли бы снять номер в отеле или небольшую квартиру, если хочешь? Кроули знал, что любит ангела. Знал это всем сердцем. И все же… тот говорил такие вещи и всегда его удивлял. Можно ли любить его еще больше? Наверное, нет, ведь настройки любви Кроули были на максимуме. Но даже предлагать такое, имея великолепный дом… ангел был просто совершенством. – Не. Не нужно. Я могу пару месяцев потерпеть. Могу даже дольше, если ты предпочтешь остаться здесь. – Это исключено. Я не намерен проводить здесь ни минутой больше, чем необходимо. Персонал замечательный. Правда замечательный. Но… это не мое. И это вызывает довольно много не самых приятных воспоминаний. – Ох? – Я когда-нибудь рассказывал тебе о моих подростковых годах, дорогой? – Кажется, нет. – Ну... Это были не лучшие времена. Видишь ли, мои родители… они были очень требовательны. И их не особо волновали мои пристрастия к книгам или… – К парням? – Да. Именно. Это были отношения, которые я надеялся забыть. Так что, видишь, я не собираюсь жить в месте, где происходили такие неприятные вещи. И я подозреваю, что мои другие предки, вплоть до тех, кто строил это место, придерживались схожих взглядов. – Мне жаль, ангел. – Не о чем жалеть, – Азирафель продолжал гладить его ладони, и Кроули не мог не удивляться нежности всего этого. – А теперь, что за чушь ты говорил про банк? Ты знаешь, что я вполне способен… – Нет! – Кроули даже сам удивился своему внезапному выкрику. Азирафель отстранился. – Нет, я имел в виду… ты можешь сделать это? Для меня? – Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. – Мне нужно это сделать. Если мы хотим назвать это нашим домом. Конечно, я не хочу ничего предполагать… – Предполагай сколько угодно, дорогой. Конечно, это будет наш дом. Но я все еще не понимаю, к чему ты клонишь. – Я знаю, что ты можешь щелкнуть пальцами и все восстановить, если захочешь. Я знаю, что деньги для тебя не проблема. Но для меня – проблема. И мне нужно это сделать, если я хочу когда-либо назвать это своим домом. Азирафель кивнул, но промолчал. – Я понимаю, что из нас двоих я не могу очень многого предложить в плане настоящего партнерства, но, думаю, что хотя бы это я могу сделать, по крайней мере. И это заставит меня чувствовать себя чуть менее… – Я понимаю. Теперь настала очередь Кроули молча кивать. Что он собирался сказать? Обязанным? Не соответствующим стандартам? Что бы это ни было, Азирафель не хотел, чтобы такие слова прозвучали. Да и сам Кроули – тоже. Он был выше подобного. Он старался быть выше. – Я хочу, чтобы мы начали это новое дело как равные, ангел. – Мы всегда были равными, мой дорогой. Я знаю, тебе трудно мне поверить, когда я это говорю. И деньги никогда не были проблемой. «Деньги никогда не проблема для тех, у кого они есть», – мрачно подумал Кроули, но не мог произнести эту мысль вслух. Это показалось бы просто жестоким. – Но я понимаю, о чем ты говоришь, Кроули. И если это важно для тебя, то, конечно, мы сделаем так, как ты хочешь. Я серьезно говорил, что это твой дом тоже. Ты должен чувствовать себя хорошо в своем доме. Не как гость или что там еще бродит в твоей прелестной голове. – Прелестной, да? – ухмыльнулся Кроули. – Изысканной, дорогой. – Можно сказать, что у тебя была первоклассная недвижимость, а я пришел с деньгами на восстановление, и тогда это будет… – Настоящее партнерство, – Азирафель улыбнулся ему и поцеловал его руку. По какой-то причине это всегда заставляло Кроули чуть ли не падать в обморок. Очевидно, ему не нравились другие аспекты жизни в почти викторианском романе, но такая старомодная нежность всегда его трогала. Это было так очаровательно, так идеально, так в стиле Азирафеля… – Я подумал… я, конечно, постараюсь сохранить все как было… но можем ли мы добавить детский отдел? Или уголок для чтения или что-то такое? Не обязательно что-то большое, просто место, где я, может быть, смогу читать что-то для ЭТИХ, когда они будут заходить. – Думаешь, они будут часто заглядывать? – Ох, я не… если ты не хочешь, чтобы они… – Дорогой мой. Конечно, они могут заходить в любое время. А что касается твоего маленького уголка, ну, я на самом деле купил помещение рядом еще до всей этой ерунды. Я ждал разрешений, чтобы снести стену. Хорошо, что это занимает целую вечность, иначе пожар был бы еще масштабнее. – Кофейня? Но ты же любишь это место! Кто бы мог подумать, что ты откажешься от тех восхитительных датских булочек. – Ох, не кофейня, упаси боже! Эм… то, что с другой стороны. – Что, ты имеешь в виду… о, ангел! Ты купил себе тот самый магазинчик для взрослых. Я одновременно удивлен и невероятно возб… – Кхе-кхе, – Азирафель откашлялся, как раз когда слуга пришел долить вина. Кроули откинулся на спинку стула и молчал, пока не услышал, как дверь столовой щелкнула, закрываясь. – Видишь? Вот о чем я говорю. – Знаю, дорогой. Знаю. – Я хочу иметь возможность говорить что угодно и когда угодно в своем доме. – Совершенно понятно. А теперь продолжи и расскажи мне подробнее, что ты при этом почувствовал, – сказал Азирафель, улыбнувшись с легким лукавым оттенком, и Кроули любил его за это еще сильнее. – Для этого будет время позже. Ты говорил, что мы можем расширить книжный магазин? – Библиотеку. – Библиотеку, да. Я видел это место. Оно большое. Достаточно большое для… – Настоящий детский отдел, а не просто уголок. И место для хранения старинных книг, которые я хотел бы оставить только для личного пользования, чтобы никто к ним не прикасался. И, конечно, наверху достаточно пространства. Может, мы сделаем тебе кабинет? Для того, чтобы писать. Если ты, конечно, захочешь продолжать. – Думаю, захочу… да. Как я сказал, я говорил с Люсиль. Отправил ей «Стеклянную башню». Жду ответа. Ну, вообще-то она сказала, что хочет пригласить меня на ужин. Это было… странно. – Ох, это просто ее манера, не обращай внимания. Думаю, ей понравится, дорогой. И я очень тобой горжусь. Тень пробежала по лицу Азирафеля, но быстро сменилась на легкую улыбку. К сожалению для Азирафеля, Кроули знал его достаточно хорошо, чтобы сразу это заметить. – Что такое, ангел? Что-то не так? – Ничего, дорогой. – Ангел! – Я… ну, я просто думал о концовке. Я имею в виду, все произведение прекрасное, но оно довольно мрачное. – Пожалуй. – Но я уверен, ей абсолютно понравится, – он слабо улыбнулся Кроули и продолжил есть, словно этим все было сказано. Среда, 5 февраля – Мне нравится! – воскликнула Люсиль и засунула в рот сразу три картофелины фри. Кроули пришлось признать, что она совсем не такая, какой он ее ожидал увидеть. Судя по фото, которое Кроули нашел в Google, чтобы узнать Люсиль, когда та появится в пабе (к слову, заметно более обшарпанном, чем он ожидал для вкуса главы издательства), она должна была выглядеть шикарной дамой. Всегда в брючном костюме или чем-то в том же духе. Всегда с безупречной укладкой. Чем-то напоминающая Барби – если бы Барби умела улыбаться, как акула. А вместо этого к нему подошла женщина в рваных джинсах и кожаной байкерской куртке, с волосами, собранными в небрежный пучок. – Эм… привет. – Привет и тебе. Ты просто бальзам для моих больных глаз. Неудивительно, что Ази хотел держать тебя в секрете. «Ази?» – повторил про себя Кроули, пока она поворачивалась к бару, чтобы привлечь внимание одного из официантов. Ангел наверняка пришел бы в ярость. – Эй, малыш. Я бы хотела рыбу с картошкой для нас обоих. А себе возьму… о, да мы тут, похоже, шикуем, мистер Кроули? – в ее голосе прозвучала ирония. – Тогда тот же дорогой виски, что у него, и пинту London Pride. Кроули внимательно смотрел на нее, не совсем веря, что встречается с уважаемым издателем. В какой-то момент она закинула ноги на подлокотник соседнего стула. Это было после того, как она полностью уничтожила весь арахис на столе и попросила добавки. – Итак, Энтони – можно звать тебя Энтони? Твоя книжка… Тем временем принесли еду, и его собеседница принялась за нее, оставив подвешенной последнюю фразу. – Я знаю, что прошлая была для молодежи, но я подумал, что эта может быть… – Тоже для молодых людей, – сказала она с набитым ртом. – Ох. – Не «охай» мне. Это жанр, который не получает достаточно внимания. Или, по крайней мере, не получает хорошей рекламы. Я знаю, ты играл с более темными темами, но мы можем это обойти. И кто сказал, что молодые люди не могут с этим справиться? Должны, если спросить меня. – Так это было хоть… – Хорошим? Да. Идеальным. – Она дожевала, достала из своей кожаной сумки папку и раскрыла ее прямо посреди стола, хмурясь и перебирая страницы жирными пальцами. Кроули ждал, пока она расправится с картошкой, и сам без особого энтузиазма возил вилкой по тарелке, аккуратно отодвигая пюре из горошка, чтобы не испортить приличную еду. Наконец Люсиль явно наткнулась на нужное, щелкнула застежкой и достала последние сорок с лишним страниц. – Кроме этого… – Я не… – Никаких грустных концовок, милый. Не в моем издательстве. Не тогда, когда реальная жизнь и без того дерьмовая. – Это то, что кажется для них наиболее естественным. Я думал… – Ты думал неправильно. Хочешь печататься у нас, придумай другую концовку. Потому что эта – дерьмо. Ох. Понятно. Кроули кивнул и попытался что-то сказать, но слов не было. Он так долго ждал честного отзыва о своем творчестве. Ангел, конечно, был слишком предвзят, чтобы сказать правду. А теперь Кроули ее узнал. И от этого было больно. Он вытащил из кошелька пару двадцаток и положил их на стол, не отрывая взгляда от темной деревянной поверхности. – Простите, что потратил ваше время, мисс. Думаю, этого хватит, чтобы оплатить счет, – выдавил он, стараясь не дать голосу дрогнуть, и поднялся. Люсиль вытянула ногу, закинув ее на подлокотник стула, и перегородила ему дорогу. – Куда, черт возьми, ты собрался? – Вы только что сказали, что это дер… – Дерьмо? Да. Но только с точки зрения того, чего ждет аудитория. Не качества письма. Так что сядь обратно. Кроули сел – сам не понимая, почему подчинился. Она наверняка была моложе него. И все же один ее взгляд – и ты делаешь именно то, что она хочет. – И ешь свою картошку. А то ветер унесет тебя, как только мы выйдем из этой забегаловки. Кто, черт возьми, эта женщина? – Как я сказала по телефону, зови меня Люсиль. Услышу «Люси» – и ты труп. Кроули уставился на нее с открытым ртом. – Единственная причина, по которой я прошу переписать, – в том, что знаю: ты справишься. Лично мне трагедия всегда нравилась, но книжная индустрия сейчас требует другого, и я их не виню. Так что единственный случай, когда я согласилась бы выпустить это в нынешнем виде, – если бы было продолжение. – Продолжение? – Да, милый. Ты уже сделал основную работу. Это то же фэнтези, что и в других твоих историях, так что с мироустройством проблем не будет. Дай мне серию, исправь конец для этих двоих в следующей книге, и мы в порядке. – Так вы хотите публиковать больше моих работ? – Мхм, да, – Люсиль кивнула с набитым ртом. – Думаю, это и так понятно. Я обычно не встречаюсь с людьми после рабочего дня. По крайней мере, не по издательским делам. Она увидела выражение его лица и хмыкнула. – Это была шутка. Как я сказала – я вся за счастливую пару. Ты будешь это есть? – она указала на его тарелку. – Что? – Горошек. Я видела, как ты его избегал, как чумы. – Эм… можете взять. Горошек был зеленым, так что попадал в категорию слишком здоровой для него еды. – Отлично. А теперь давай поговорим о цифрах.