Дом там, где…

Машины всегда восхищали Дина так же, как большинство людей восхищаются, например, космосом. Издалека это круто до безумия, но вблизи всё гораздо сложнее и запутаннее. Может, в другой жизни у него бы хватило смелости или возможностей превратить этот мимолётный интерес во что-то большее или хотя бы купить что-то более интересное, чем Приус. Не то чтобы его Приус был плохой машиной, он купил его не просто так. Отличная экономия топлива и экологичность, что ещё нужно? Особенно для кого-то вроде Дина, который использует машину лишь, чтобы дважды в день добраться из точки А в точку Б и обратно. Всё остальное в автомобиле для Дина было бы лишним. По крайней мере, так он всегда себе говорил. На самом деле, находясь в пути, с открытыми окнами и музыкой на фоне, Дин тайно желает, чтобы Приус был чуть более… мощным. Он сжимает руки на руле, давит на газ, и впервые ощущает, что чего-то не хватает. Гул двигателя и отсутствие тяги при выезде на очередное шоссе не приносят такого удовлетворения, как хотелось бы Дину. Или, возможно, он просто глупо фантазирует, увлечённый тем, что делает, и чувствует, будто всё вокруг, включая саму атмосферу, должно быть так же увлечено, как и он. Приус — стабильная и надёжная машина, но она определённо не захватывающая. Тем не менее, поездка пока что приятна. Кастиэль спокойный пассажир, и хоть Дин замечает, что у него наверняка миллион вопросов и он, вероятно, всё ещё размышляет, собираются ли его убить или оставить на каком-то привале вдоль шоссе I-70, но он ничего не говорит. Просто откидывается в кресле, мечтательно глядя в окно, украдкой поглядывая на Дина, когда тот не смотрит, и закидывает ногу в кроссовке на панель. В обычной ситуации это вывело бы Дина из себя, но почему‑то в случае с Кастиэлем он находит это милым. Дин достаёт смартфон, открывает карту и убеждается, что им предстоит ехать по этой трассе ещё несколько часов, после чего поворачивает телефон к Кастиэлю.  — Не хочешь найти нам отель? — спрашивает он. Кастиэль вздрагивает, бросает взгляд то на телефон, то на Дина, и осторожно берёт устройство.  — Прошло много времени с тех пор, как я пользовался чем‑то подобным, — задумчиво говорит он, пальцы скользят по экрану. — Они изменились. — Он замолкает и кладёт телефон к себе на колени. — Я не хочу его повредить. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что тут больше, чем простое незнание техники. Часть Дина хочет спросить напрямую, но он достаточно тактичен и знает, как выглядит «я не хочу говорить об этом», чтобы дать мужчине пространство. На обочине дороги появляется указатель на место для стоянки с фастфудом менее чем в миле, и Дин перестраивается в правый ряд, готовясь остановиться.  — Прошло уже пару часов, — говорит он как ни в чем не бывало. — И ещё часа три, прежде чем доберёмся до Вашингтона. Что скажешь, если мы заедем в туалет, купим что-нибудь поесть, а потом я научу тебя пользоваться этой штукой? — Он поднимает брови, глядя то на Кастиэля, то на дорогу. Когда тот медлит с ответом, Дин начинает возиться с радио, стараясь не смущаться, пока Кастиэль внимательно наблюдает за ним. Наконец тот говорит не то, что Дин ожидал (хотя, возможно, должен был). — Почему ты так ко мне добр? Простой вопрос, и удивительно, но у Дина действительно есть простой ответ. — Не знаю, — пожимает он плечами с лёгкой печальной улыбкой. — Может, мне просто надоело быть одному. — Он смотрит на Кастиэля и замечает, что тот задумчиво смотрит в ответ, руки сложены на коленях, обе ноги стоят на полу. — Может, я надеюсь, что, раз ты был достаточно безумен, чтобы согласиться на это со мной, то я тоже. — Дин плавно сворачивает с трассы на стоянку, замечая, что там одно большое здание со всеми удобствами. Он припарковывает машину рядом с входом и глушит двигатель, продолжая держать взгляд на руле, ожидая ответа Кастиэля. — Хмм, — произносит тот, и Дин оборачивается к нему с недоверием. — Хмм? Серьёзно? Это всё, что ты скажешь? — Но Кастиэль лишь улыбается, отстёгивает ремень, прогибается, чтобы достать рюкзак с заднего сиденья. Порывшись в нём, он находит небольшую косметичку и вытаскивает её, открывая и демонстрируя кучу пузырьков с таблетками и заначку с травкой. — Два вопроса, — спокойно говорит он. — Можно ли мне здесь покурить? И хочешь ли ты? — Его глаза блестят, пока он набивает трубку, не отрывая взгляда от неё, и лишь загораются, когда Дин кивает, слишком ошарашенный, чтобы осознать происходящее. Кастиэль вдыхает, задерживает дым в лёгких и передаёт трубку Дину. Тот думает сказать «нет», должен сказать «нет», он же за рулём, но раньше он много курил в колледже и уверен, что лёгкий кайф не сделает его опасным на дороге. К тому же, разве не ради таких моментов он тут? Он берёт предложенную трубку и делает затяжку, хоть и намного меньше, чем Кастиэль. Улыбка Кастиэля становится шире, когда он выдыхает с лёгким кашлем, и Дин снова ловит себя на том, что улыбается в ответ.  — Что? — спрашивает он. Кастиэль пожимает плечами, забирает трубку и вновь закуривает.  — Ничего, — отвечает он, дым медленно клубится изо рта, странно соблазнительно, по мнению Дина.  — Я думал, ты точно скажешь «нет». Ты такой… — Он замолкает, показывая рукой вверх и вниз на внешний вид Дина. — Я не такой, — раздражённо отвечает Дин, хотя Кастиэль и не сказал ему ни слова. — Честно, я не такой зануда, как выгляжу. — Кастиэль запрокидывает голову и смеётся, глаза у него искрятся, и, к удивлению Дина, он не может разозлиться на него.  — Ладно, Кас, — дуновением губ отвечает он. — Извини, — говорит Кастиэль, но улыбка выдаёт обратное, — я никогда раньше не слышал, чтобы кто‑то называл себя «занудой». — Дин выдыхает, закатывает глаза и скрещивает руки на груди.  — Наша первая ссора, — продолжает Кастиэль, слегка толкая Дина в бицепс, прежде чем убрать трубку и закрыть рюкзак. Дин фыркает и откидывается на спинку кресла, пытаясь не улыбаться, но понимая, что ничего не может с собой поделать.  — Значит, нам теперь надо помириться? — Хмм, — снова протянул Кастиэль, и Дин мгновенно понял, как это прозвучало. — Чёрт, — быстро замялся он, спеша загладить неловкость. — Кас, я не звал тебя сюда для того, чтобы… эм… ну, это странно, — он тихо понизил голос, пытаясь собраться. — Я никогда бы не стал предполагать, что между нами… то есть, что ты бы… — Эй, если хочешь чего‑то добиться, ты должен либо что‑то дать, либо сделать что‑то сам, либо заплатить, — неожиданно солнечно сказал Кастиэль, но в его улыбке уже не было прежнего тепла, а глаза оставались холодными и серьёзными. — Нет, — резко, почти дерзко сказал Дин, протянув руку и крепко схватив Касово запястье. Кастиэль слегка удивлённо расширил глаза, но не отстранился. — Слушай, Кас… мы уже об этом говорили. Это безумно. Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Но, по какой‑то странной причине, мне хочется узнать тебя. И можешь понимать это как хочешь, но я не прошу у тебя ничего, кроме твоей компании. Понял? — Кастиэль медленно кивнул. Воодушевлённый, Дин говорил дальше, почти не контролируя слова:  — У меня больше денег, чем я успеваю потратить, и нет никого, с кем можно было бы их разделить. Так почему бы не с тобой? — Он сделал паузу, глубоко вдохнул. — Но давай проясним: ты мне ничем не обязан. Если тебе это неприятно, можешь считать, что я пытаюсь извиниться. За то, что игнорировал тебя последние месяцы и проходил мимо. Мне действительно стыдно. И я хочу загладить это. — Он мягко отпустил запястье мужчины, откинулся назад и приготовился услышать то, чего боялся: что Кас сочтёт его сумасшедшим и уйдёт, ловя первый попавшийся транспорт обратно в никуда. Но вместо этого Кастиэль наклонился через консоль и лёгко коснулся губами щеки Дина. Тот почувствовал, как у него неожиданно разгорелся румянец. — Спасибо, — тихо произнёс Кас. — Давно никто не относился ко мне как к человеку. — С этими словами он открыл дверь и вышел, наклонившись, чтобы добавить тихо:  — Мне нужно в туалет. Возьми бургер, если ты все-таки собираешься платить. Для человека, привыкшего к сухим контрактам и холодной вежливости, такой ответ был самым странным и откровенным согласием, которое он когда‑либо слышал. Но для Дина это было нечто большее. Это было лучшее согласие, которое он когда‑либо получал. Он решил: он купит Кастиэлю тысячу бургеров. Под предлогом того, что он не хочет есть за рулём и что он ещё не помог Касу разобраться с телефоном, Дин заправляет машину и паркуется в стороне, чтобы они могли спокойно съесть свои бургеры. Они вкусные, возможно, это лучшее, что он ел за последние месяцы, учитывая, что он ел в качестве пищи (или не ел). Он отпускает шуточку про «Мастер Клиренс, и Кастиэль смотрит на него как на сумасшедшего, что, учитывая их обстоятельства, действительно заставляет задуматься о глупости употребления разбавленного лимонного сока, смешанного с кленовым сиропом и кайенским перцем. Записано, — думает Дин. Больше никаких диет. Хотя это и какая‑то посредственная забегаловка, вкус сочного мяса с сыром на языке — это просто праздник, но и рядом не стоит с тем блаженством, которое читается на лице Кастиэля. Дин ест, почти не думая, хотя обычно считал это настоящим грехом, но не может оторвать глаз от своего спутника. Кас ловит его взгляд, но не прячет своей радости от еды. — Они… делают меня очень счастливым, — вздыхает он, а рот набит до отказа. После того как он поглотил два бургера и большую порцию картошки фри, Кас нажимает кнопку, чтобы кресло откинулось назад и с счастливым видом кладет руку на живот. — Дин, — стонет он. — Это было… божественно. Я не ел так целую вечность. Спасибо. — Не за что, чувак, — отвечает Дин, слегка смущённо. — Серьёзно, если уж мы это делаем, давай забудем про деньги напрочь, договорились? Кас прищуривается и поворачивает голову к нему. — Легко сказать тому, у кого их хватает, — замечает он, и Дин уже готов возразить, но Кас отмахивается рукой. — Но если ты настаиваешь. — Та самая странная, но уютная улыбка возвращается на его лицо, и Дин решает принять это, как есть. Но это только подстегивает его ещё сильнее, он хочет разгадать, что же движет его новым знакомым. — Ладно, — говорит он, меняя тему, вытирая рот и пальцы салфеткой, собирая весь их мусор и засовывая его в бумажный пакет от бургера. — Слушай, смотри, это просто. — Кас приподнимается, наклоняется, чтобы посмотреть, как Дин достаёт телефон, открывает браузер и вводит «Отели в Вашингтоне, округ Колумбия». Дин даёт ему пару советов, а потом протягивает телефон. На этот раз Кас выглядит менее неуверенным, и, когда Дин заводит машину, он замечает, что тот уже отлично ориентируется в браузере. Похоже, он совсем не знаком с этой технологией, но, возможно, он просто быстро учится. Когда он выезжает на шоссе, Кастиэль задумчиво листает страницы и напевает, постукивая по экрану. — Я слышал, что ты сказал, но не могу не заметить, что всё это довольно дорого, — произносит он. Дин только пожимает плечами, стуча пальцами по рулю. — Не парься, Кас. Просто выбери то, что тебе нравится, может, даже глянь, есть ли что‑нибудь с крытым бассейном? — Он копается в кармане, достаёт кредитку и протягивает её. Кас смотрит на него настороженно, но Дин озвучивает своё решение, делая свое самое настойчивое лицо и помахивая карточкой, пока тот не берёт её осторожно, будто она может взорваться. Внутри Дин спорит сам с собой: стоит ли держать разговор непринужденным или приоткрыть дверь и пустить Каса хоть немного в свою жизнь. По ходу дела, он понимает, что если не сделает этого сейчас, они так и останутся на уровне разговора про деньги. — Эта поездка была идеей моего отца, — наконец признаётся он после нескольких минут тишины, пока Кас заканчивает ковыряться в телефоне, похоже, найдя отель, который его заинтересовал. Дин прочищает горло и смотрит на дорогу, стараясь не казаться замкнутым козлом. — Знаешь, когда я звонил и говорил ему, что меня выкинули с Сандовера… он наверняка подумал, что я тупо гублю свою жизнь. И знаешь что? Я начинаю думать, что он не так уж и ошибался. Чёрт возьми, за эти три часа я получил больше удовольствия с тобой, чем за последние годы в этой гребаной конторе. И, без обид, но бесконечно ехать по трассе — это не так уж весело. — Без обид, — спокойно отвечает Кас. Когда Дин оборачивается, он видит, что тот сидит, закинув ногу на сиденье, опёрся локтем о колено и положил подбородок на руку, слушая. Это выглядит настолько мило, что Дин и злится, и рад одновременно, и у него есть идеальный повод отвести взгляд: нужно смотреть на дорогу. — Слушай, — продолжает Дин. — Знаешь, когда я думаю об этом, я даже не понимаю, как вообще оказался здесь. Всегда уважал отца, а он совсем не такой, как я. — Он кивает на себя, замечая, что Кас задумчиво кусает губу. — Мой отец — хороший человек. Любит жену, любит детей, держит свою мастерскую. Он не богат, но счастлив, счастлив как почти никто, кого я знаю. Думаю, если я чувствую себя потерянным, то могу поступить ещё хуже, чем просто последовать его совету. В машине воцаряется тишина. Слышно лишь тихое жужжание мотора и приглушённую рок‑музыку. Наконец Кас говорит: — Твой отец посоветовал тебе подобрать бездомного, перевезти его через всю страну и опустошить свой счёт ради него? Дин неожиданно громко смеётся и бросает взгляд на Каса. Тот, разумеется, широко улыбается. — Ты же знаешь, что ты — саркастичный придурок? — усмехается Дин. — Говорили, — серьёзно кивает Кас. Он опускает ногу и снова откидывается на сиденье, зевая и потягиваясь. — Мы с тобой больше похожи, чем ты думаешь, Дин, — говорит он загадочно, зевая. — Думаю, мы можем стать отличными друзьями. Дин облизывает губы, пытаясь придумать что‑то остроумное в ответ, но тут его выручает Кас, когда почти сразу же Дин услышал тихое сопение. Он поворачивает голову и видит, что Кас крепко заснул, одна рука закинута за голову, другая лежит на животе. Его неопрятные волосы падают на лоб, и он выглядит удивительно спокойно, гораздо спокойнее, чем Дин когда‑либо видел его на улице. И если грудь у Дина слегка сжимается и становится тепло при виде этого, ну, это уже личное. Вашингтон, округ Колумбия Петляя по забитым улицам Вашингтона, Дин снова искренне радуется, что у него Приус. Маленькая машинка легко варьирует между пешеходами, велосипедистами и машинами, и Дин чувствует себя куда спокойнее, чем мог бы, будь у него что-то погабаритнее: не кажется, будто он вот-вот заденет нескончаемый ряд машин, припаркованных вдоль тротуара. Отель, который выбрал Кастиэль, оказался прямо в центре, на Капитолийском холме. Дин не спрашивал и ему, по правде, плевать, но Кас уверяет, что цены там вполне разумные. Сам Кастиэль чуть ли не носом прижат к стеклу, пока Дин ведёт машину, указывая на разные здания и явно радуясь, что из их отеля виден Капитолий. — Это очень волнительно, — пробормотал он как-то, и Дин даже не уверен, что тот осознал, что сказал это вслух. — Никогда тут не был, Кас? — Дин бросает на него взгляд, но Кастиэль не отлипает от окна, а Дин продолжает тараторить: — Я приезжал однажды, через пару месяцев после того, как меня взяли в Сандовер. Была конференция, хотели, чтобы я засветился, вроде как хорошая почва для знакомств. В итоге наладил кучу контактов, обернувшихся целой пачкой сделок, но за всё время так ни разу и не вышел из отеля. — Дин тяжело выдыхает. — Сейчас жалею об этом. Кастиэль наконец оборачивается и улыбается. — Я тоже был здесь однажды, но это будто было в другой жизни. — Он берёт свой кофе и диетический чай, который прихлёбывает Дин, суёт ему в руку стакан и чокается. — За новые воспоминания. — За новые воспоминания, — задумчиво откликается Дин, замечая нужный отель и сворачивая под навес зоны разгрузки. «Парковка только для гостей», — гласит табличка над списком тарифов, но Дин отвлекается от их изучения из-за внезапного сдавленного звука, доносящегося от его попутчика. — Не думал, что парковка выйдет почти в половину стоимости номера, — говорит Кастиэль с явным отвращением, хотя Дин так и не понимает к ценам или к себе самому относится его выражение. Он лишь пожимает плечами: — Город, Кас. Тут всё дорого, — спокойно отвечает он. Кастиэль поднимает брови и смотрит на Дина так, будто тот специально строит из себя невозмутимого ради него, но Дин и правда не парится. Сколько ещё раз ему придётся объяснять Касу, что деньги сейчас последнее, о чём стоит думать? Впрочем, поймав его взгляд, он смягчается и проглатывает саркастическую фразу, уже готовую сорваться с языка. Всё-таки на месте Каса он бы и сам подумал, что тот слегка не в своём уме. — Поверь, — говорит он вместо этого. — Если я говорю, что разберусь, значит разберусь. — Если ты настаиваешь, — уклончиво отвечает Кастиэль. Они отстёгивают ремни и хватают сумки; Дину приходится перекладывать кое-что из сумки в чемодан, он паковал в спешке, чтобы оставить что-то одно в машине. Через секунду, подумав, он швыряет в сумку вторые купальные плавки, мало ли. Он почти уверен, что Кас точно не таскает такое в своём потертом рюкзаке. Надо будет прикупить ему и нормальную одежду, - думает Дин, отдавая ключи швейцару без лишних раздумий.  Тёплая куртка, средства гигиены, нормальная бритва и зубная щётка явно будет лучше, чем та убитая, что у него есть. Сам того не замечая, Дин примеряет Каса мысленно на себя и решает, что тому, наверно, подойдут его вещи, и это мысль его слегка заводит, в не совсем платоническом смысле. Он ломает голову, как предложить все это, не прозвучав при этом покровительственно и не заставив Кастиэля чувствовать себя ещё более неловко из-за их изначально неравного финансового положения. Он так погрузился в мысли, что врезался прямо в спину Каса, останавливаясь в середине лобби.  — Моя вина, — говорит он, но Кас и не обращает внимания, весь в восхищении осматривает просторное, светлое помещение. — Это прекрасно, — выдыхает тот, глядя на заложенные прямо над головой световые люки и на стену окон, выставленных по диагонали к улице. Вечер уже, и весь этот стеклянный эффект слегка теряется, но Каса, кажется, это не волнует. Пока они идут к стойке регистрации, он проводит рукой по мягкой мебели, украшающей вестибюль, и на его лице сменяются разные выражения, которые, как сильно подозревает Дин, означают тоску, последующее осознание того, что ему здесь рады, а затем стыд. Последнее выражение больно видеть, и Дин как никогда полон решимости навсегда стереть его с лица друга. Осознание того, что Кас внезапно перестал быть просто удобной компанией и стал кем-то, о ком Дин действительно начинает заботиться, чуточку сбивает его с толку, но он пускает это на самотёк — это же одно из того, ради чего, по идее, весь этот эксперимент. Пока они стоят в очереди, Дин поглядывает на Каса и видит, что тот всё ещё смотрит по сторонам с открытым ртом. Он приберегает мысли при себе и надеется, что растущий интерес не окажется нежеланным. При заселении на две ночи, которые он просил забронировать, Дин узнаёт, что использованная им карточка та ещё штучка — с бонусами, и их автоматически апгрейдят до люкса. Увидев реакцию Каса на лобби, Дин чуть не отказался, но в последний момент думает: да пошло оно. Люкс — это больше пространства, и учитывая, что они ещё почти незнакомцы, это только к лучшему. Может, Кас не будет чувствовать себя комфортно, засыпая с ним в одной кровати, и у него должны быть варианты. Дин принимает ключи и кивает, слушая указания администратора о том, как добраться до их номера, и отмахивается от портье, который предлагает донести их сумки. И только тогда он замечает: кроме рюкзака, Кас тащит ещё и свой потрёпанный спальный мешок, будто ожидает, что его заставят спать на полу.  Чёрт возьми, — думает Дин. — Надо нам срочно уладить это. Они едут на лифте, Кас молчит, но Дин видит, как побелели пальцы там, где он держит ремень сумки. Он аккуратно толкает его локтем:  — Ты в порядке?  Кас поднимает лицо к Дину, на нём улыбка, которая явно что-то скрывает, и кивает.  — Я… приспосабливаюсь, — говорит он, и Дин соглашается. Это честно. Остальная поездка до номера проходит в тишине, чуть неловко, пока они выходят из лифта и идут по коридору, ориентируясь по номерам. Дин открывает дверь ключом и замечает, как Кастиэль резко втягивает воздух. Номер правда очень хорош, а Кас явно не привык к такому, и это видно. В стиле замечается сдержанный серо-белый интерьер и оранжевые акценты, немного напоминает квартиру, которую Дин оставил, только ярче. Оранжевый ему нравится; жалко, что он сам не догадался использовать такой в своем жилище. Может в следующий раз, думает он, бродя по комнате. Здесь и полноразмерный обеденный стол, огромный мягкий угловой диван, большой телевизор и отдельная спальня с кроватью размера «Кинг-Сайз». Ванная комната мраморная, с роскошной ванной и душем, и Дину приходится признать, что апгрейд до люкса был хорошей идеей. Пока он оборачивается, в комнате стоит Кас, неуверенно прижавший к себе вещи, будто боится, что кто-то их украдёт. — Ладно, — говорит Дин, поднимая руки и опуская их в жесте капитуляции. — Как нам это преодолеть? Или ты не хочешь? Взгляд Каса резко отрывается от окна с видом на Капитолий и устремляется на Дина.  — Что?  — Не делай этого, чувак. Не относись ко мне, как к дураку. Послушай, если ты о чём-то сожалеешь, ничто не обязывает тебя оставаться со мной. Я привёз тебя сюда и отвезу обратно в Колумбус, если в этом проблема. Или куда угодно, куда ты захочешь. Мы купим тебе билет на автобус, поезд или самолёт, и мы разойдёмся, без обид. Ты этого хочешь? Дина удивляет то, что Кастиэль выглядит таким разрывающимся на части, но всё труднее и труднее понять его упорное нежелание принимать помощь. Не то чтобы Дин был экспертом в отношениях, и уж точно нельзя сказать, что то, что у них с Касом, хоть как-то к этому приближается. Но немногие люди, в основном, женщины, с которыми он ходил на свидания за последние десять лет, всегда с готовностью принимали его деньги. Все они были более чем счастливы, когда их баловали и заботились. Ни одна дама не спрашивала и не задумывалась, что она может дать Дину взамен. Ему даже в голову не приходило, что кто-то может быть не таким, как они. Хотя, конечно, все эти женщины либо оказывались всего лишь на одну ночь, либо сами его бросали, так что какой уж тут опыт? — Дело не в этом, Дин, я… — Кастиэль запинается. — Мне очень приятно проводить с тобой время, — тихо говорит он, крепче сжимая рюкзак, но не отпуская его. — Я ценю твою щедрость и, конечно, не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Думаю, мне просто интересно, чего ты... ждешь от меня... Он замолкает и медленно поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Дином, терпеливо ожидая, пока Дин уловит смысл его слов. У Дина уходит мучительно долгая минута, чтобы понять, но наконец всё складывается. — Ты имеешь в виду… Господи, Кас, — выдыхает он, проводя рукой по коротким волосам. — Что, ты подумал, будто это какая-то история в духе «Красотки»? — Дин поражён, что именно так себя выставил, но, если оглянуться назад, в этом выводе Каса нет ничего удивительного. — Чёрт возьми, — бормочет он, бросая сумки и направляясь к дивану, на который падает, закрыв лицо руками. — Я даже не знаю, радоваться мне или обижаться от того, что сама мысль показалась тебе такой нелепой, — произносит Кастиэль. — Но ради нашей дружбы я выберу радость. — Он тоже направляется к дивану и опускается на тот край, который Дин не занимает. Дин убирает руки от лица и бросает на него тоскливый взгляд. — Так это поэтому ты меня поцеловал? — неожиданно спрашивает он. Кастиэль хмурится, явно не сразу понимая. — Поцеловал? Я… А, на парковке, — вспоминает он. — Нет, вовсе нет. Я поцеловал тебя потому, что ты был… добрым и милым. — Так что же изменилось? — Ничего, — Кас отрицательно качает головой. — Ты прав. Это моя проблема, Дин. Я не привык, что люди проявляют доброту или интерес без скрытых мотивов. Дин резко выпрямляется, разворачиваясь к нему всем корпусом, его жесты искренние, ладони открыты вверх, словно он показывает, что у него нет тайн. — Я не из таких, Кас. Меня так не воспитывали, во мне этого нет. — Ты работал на Сандовер, — сухо напоминает Кастиэль. — И если ты слушал меня, то знаешь, что это была ошибка. Пара ярко-синих глаз некоторое время пристально изучает его, и Дин думает, что уже должен был привыкнуть к тому, что его вот так раз за разом оценивают, причем регулярно. — Ты прав, — наконец признаёт Кастиэль. — Я принял твоё предложение, а теперь веду себя… сложно. Просто мне непросто всё это даётся. Дин прочищает горло. — Полагаю, сейчас не самое подходящее время предложить купить тебе новые вещи? К удивлению, Кастиэль не возражает, а лишь мягко усмехается, бросает взгляд на свой потрёпанный рюкзак и снова поднимает глаза на Дина, словно раздумывая. — Ты правда хочешь? Без всяких ожиданий? — Без ожиданий, — подтверждает Дин и тяжело выдыхает. Он достаёт телефон, пару секунд листает что-то , а потом протягивает его Кастиэлю. — Может, так будет понятнее. Кас берет телефон, смотрит вниз, потом на Дина, потом снова на цифры на экране, но молчит. — Ага, — кивает Дин. — Я знаю. Но это всё, что у меня есть. Когда я работал в Сандовер, мне оплачивали жильё. Я платил только за коммуналку, бензин и прочее, но почти не ел и никуда не ходил, кроме спортзала. — Здесь очень много нулей, — замечает Кастиэль, возвращая телефон. Дин закрывает приложение банка. — И толку с них, если они просто лежат? — Они приносят ещё больше нулей, насколько я понимаю, — отвечает Кас, и Дин бросает на него взгляд, но замечает улыбку. Он дразнит. Осознание этого разливает по телу тепло до самых кончиков пальцев. Чувство неожиданно приятное. — Серьёзно, Кас. Давай раз и навсегда закроем этот спор. Это всего лишь деньги, они не имеют значения. Я хочу видеть, как они могут сделать нас обоих счастливее. — Ты ведь совсем меня не знаешь, — осторожно произносит Кастиэль, но без отталкивающих ноток. Это просто констатация факта. Дин кивает. — Тогда давай это изменим. На губах Каса появляется широкая улыбка. По наитию Дин протягивает руку для рукопожатия, как бы предлагая сделку. Но, к его удивлению, Кастиэль обхватывает её обеими руками и крепко сжимает. — Я бы этого хотел, Дин, — говорит он, всё так же широко улыбаясь. И Дин определенно воодушевляется.  Оказалось, что неподалёку есть «Валмарт»,и Дин отвозит туда Кастиэля за самыми необходимыми вещами. К счастью, после их разговора что-то всё же дошло до Каса: он не возражает, лишь тихо благодарит Дина и, пока они идут обратно к машине, берёт его за руку, мягко сжимает её и отпускает, усаживаясь на пассажирское сиденье Приуса. Дин изо всех сил старается не зацикливаться на том, какой Кастиэль трогательный, как приятно ощущать нежные прикосновения, хотя подозревает, что эти эмоции сродни тем, что испытывает сам Кас — благодарность за проявленную щедрость. Они снова останавливаются, чтобы купить бургеры, потому что это любимое блюдо Кастиэля, а он нашёл на картах место с отличными отзывами, и Дин даже не возражает, что уже второй раз за день ест что-то жирное. Прошло слишком много времени с тех пор, как у него был настоящий, вкусный ужин, и он устал морить себя голодом ради надуманных «правильных» принципов. Хотя он берёт на заметку, что утром им обоим нужно будет съесть немного фруктов. Когда они возвращаются обратно в отель, часы показывают уже почти десять вечера, и Дина начинает накрывать усталость целого дня за рулём, да ещё и после всего произошедшего. Воспоминания о том, как он сидел в офисе у Захарии и собирал вещи в своей квартире, кажутся событиями недельной давности, хотя прошло всего часов двенадцать, не больше. Кастиэль уходит принимать душ, унося в ванную целый пакет новеньких вещей, а Дин щёлкает пультом от телевизора и устраивается на диване. Он уже готов прикинуться, будто засыпает прямо здесь, если придётся, лишь бы Кас занял единственную кровать, всё-таки тот месяцами спал на голом бетоне. Он это заслужил. К тому же у Дина всегда была способность вырубаться в самых странных местах, хоть он и пользовался этим в последний раз ещё в студенчестве. Впрочем, он уверен, что при случае смог бы заснуть и в Приусе. Под аккомпанемент какого-то убогого реалити-шоу, бездумно мелькавшего на экране, веки Дина начали тяжелеть. Сказалась дорога, и желудок был полон, потому тело с удовольствием поглотил дорогой и мегаудобный диван. Он уже почти задремал, когда дверь ванной отворилась, и вслед за Кастиэлем в комнату ворвался клуб пара. Дин моргнул сонно, а затем распахнул глаза во всю ширь, выпрямляясь и машинально прикрывая пах, когда тело предательски среагировало само по себе. Кастиэль же просто стоял на пороге, его щёки чуть порозовели, на нём были новенькая белая обтягивающая футболка и клетчатые фланелевые штаны для сна. Казалось бы, не самый сексуальный или откровенный наряд, который Дин видел на людях: на футболке ещё угадывались складки от тройной упаковки, но для Дина сейчас Кастиэль выглядел потрясающе. Лицо свежее и почти гладко выбритое, если не считать лёгкой тени щетины, которую, как ехидно подсказал предательский мозг Дина, он, похоже, носит постоянно. Без привычных слоёв одежды и пальто, скрывавших фигуру, Дин с удивлением отметил, что Кас довольно мускулистый и почти не уступает ему самому. И это после месяцев явно не в спортзале. Слишком поздно Дин понял, что пялится уж слишком откровенно. Кастиэль уловил его взгляд, задержавшийся на обнажённых предплечьях и рельефных бицепсах, и, конечно же, поднял глаза, расплывшись в ухмылке. Дин густо покраснел и отвернулся. — Можешь смотреть, — насмешливо заметил Кас и вернулся в ванную, чтобы поднять грязные вещи. — Неплохо, правда? Когда мне бывало скучно или холодно, я ходил в парк и занимался на спортивной площадке. Турники удивительно полезны для развития силы. Могу как-нибудь показать, — добавил он и подмигнул. Он шагнул ближе, избавив Дина от необходимости мямлить неловкий ответ, который, скорее всего, закончился бы восторженным, но смущённым «чёрт возьми, да», и поднял стопку грязной одежды. — Есть идеи, где это можно постирать? Твой телефон не подскажет, есть ли рядом прачечная самообслуживания? Или, может, тут найдется стиральный порошок? Я бы вполне справился и в той огромной ванной. Тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, Дин хватает с журнального столика путеводитель по отелю и пролистывает его, пока не находит нужное. Снимает трубку с телефонного аппарата и набирает номер. — Да, это Дин Смит. Я из Капитолийского люкса, и у меня есть вещи для стирки, их нужно забрать. Хорошо, понял. — Он вешает трубку и улыбается Касу. — Сложи их в один из пластиковых пакетов, которые лежат в шкафу в спальне, и повесь снаружи на ручку двери. Кастиэль смотрит на него с сомнением: — На дверь? Их же кто-нибудь украдёт. Дин пожимает плечами: — Несколько раз я ездил в командировки с Сандовером, отдавал свои костюмы в стирку, и всегда возвращали без проблем. Он вовсе не хотел намекнуть, что его костюмы представляют собой большую ценность, чем поношенные джинсы Каса, но намёк всё равно повисает в воздухе. Кастиэль смотрит на свёрток одежды в своих руках и перебирает ткань пальцами. Его выражение лица кажется немного напряжённым.  — Да, наверное, ты прав, — наконец произносит он, уходя в спальню и возвращаясь уже с пакетом, о котором сказал ему Дин. Тем временем Дин уже заполнил квитанцию для прачечной и отдал Касу. — Кас, мы можем спокойно заехать в прачечную завтра, если тебе так будет удобнее, — предлагает Дин, но Кастиэль слабо улыбается и качает головой. Он идёт к двери, вешает пакет на ручку за тесёмку и снова закрывает её. — Всё в порядке, Дин, — отвечает он. — Я просто слишком сентиментален. Прежде чем Дин успевает расспросить его подробнее, Кастиэль запрыгивает на диван рядом с ним и поджимает ноги. — А теперь подвинься, ты сидишь на моем спальном месте. Дин указывает на него пальцем, а затем медленно переводит его в сторону распахнутой двери спальни: — О нет. Я всё предусмотрел. Та кровать твоя, а я предпочитаю диван. Но Дин сильно недооценивает упрямство Кастиэля. Тот и не думает сдвинуться, только сузил глаза и поудобнее устроился на подушках: — Я не буду занимать единственную кровать в номере, за который заплатил ты, Дин. — Ты её заслужил, Кас! — рычит Дин. — Все эти ночи я спал в постели, а ты мерз на холодной земле. Так что просто возьми её и перестань быть таким чертовски упрямым. — Он закатывает глаза и отодвигается по дивану подальше, чтобы вытянуться и не смотреть на Каса. Благо диван угловой и места хватает. Но, похоже, это замечает не только он. Кастиэль тоже сползает вниз и ложится в противоположном направлении, слегка изогнувшись на диване так, что его голова почти касается головы Дина. — Серьёзно? — ворчит тот. Из-под подушки доносится глухой смешок Каса, хоть он и пытается его скрыть. — Это смешно, — недовольно бросает Дин и всё же приподнимает голову. Из-под влажных, растрёпанных волос появляются весёлые голубые глаза. Кастиэль усмехается: — Ну, это же кровать Кинг-сайз, — замечает он. — Нет причин, по которым мы не могли бы спать на ней вместе. Мы и так весь день сидели почти вплотную в твоей шикарной машинке. Не дожидаясь ответа, он встаёт, берёт с журнального столика пульт, выключает телевизор и кладёт его обратно, после чего протягивает Дину руку. И в кои-то веки Дин не слишком долго раздумывает, а просто идёт на поводу у интуиции, которая подсказывает ему, что нужно идти с Касом. В горле пересыхает, когда тёплая рука Кастиэля ложится в его ладонь и сжимает её ровно настолько, чтобы потянуть его за собой.  Кастиэль выключает свет один за другим, проходя мимо каждого выключателя, так что к тому времени, когда они добираются до спальни без окон, в огромном номере уже совсем темно, если не считать сияния города, проникающего через окна в гостиной, и красного огонька будильника на прикроватной тумбочке.  — Ты обычно спишь в костюме? — спрашивает Кастиэль, отпуская его руку. Дин опускает взгляд и понимает, что так и не переоделся. На нём всё та же одежда, в которой его уволили, словно вся его жизнь не перевернулась с ног на голову за прошедшие часы. Краешком сознания уже тянутся знакомые щупальца паники и тревоги… пока он не поднимает глаза и не видит Каса, стоящего на одном колене на матрасе, и улыбающегося мягкой, тёплой улыбкой. И вот так, совершенно просто, страх покидает его. Зачем паниковать? Всё, что происходит, кажется… правильным. В том числе и то, что он раздевается до нижнего белья и ложится в постель рядом со своим новым другом. И он делает это без колебаний, оставив на себе лишь боксеры. И уж чего-чего, а взгляда Каса, скользнувшего по его обнажённой груди, Дин точно не пропускает, когда забирается под одеяло. Никто из них не произносит ни слова и не сокращает расстояние, но если только Дину всё это не мерещится (а воображением он не особо славится), воздух между ними буквально наэлектризован. Они лежат на боку, лицом друг к другу, и между ними чуть больше тридцати сантиметров матраса и в то же время будто бы меньше. — Спокойной ночи, Дин, — шепчет Кастиэль в эту пустоту между ними. — Ночи, Кас, — отвечает он, хотя ему требуется ещё несколько минут, чтобы отвести взгляд от Кастиэля и закрыть глаза. И вот он уже почти засыпает во второй раз за эту ночь, когда чувствует, как чья-то ладонь переплетается с его собственной, лежащей на прохладной простыне. На этот раз он сжимает её в ответ.

***

Даже по выходным Дин привык вставать не позже семи утра. Он делает это так давно, что ему казалось будто этот распорядок вшит в его ДНК. Поэтому, открыв глаза и увидев красные цифры будильника, утверждавшие, что уже за девять, он был по-настоящему потрясён: выходит, он проспал почти одиннадцать часов. Да чтоб меня, - думает он, переворачиваясь на спину и поворачивая голову, чтобы проверить, где Кас. Но место рядом пустует, простыни прохладные, когда он проводит по ним ладонью. На мгновение Дина пронзает тревожная мысль, не ушел ли Кас, вдруг он просто собрался и исчез до того, как он проснулся. И Дина поражает, насколько неприятна сама мысль об этом. К счастью, почти сразу её вытесняет шорох из гостиной. Дин тут же направляется туда, всё ещё в одних боксерах, даже не задумываясь об этом. Он застаёт Кастиэля, склонившегося над кучей пакетов на столе. Тот поднимает голову, когда Дин, пошатываясь, входит в гостиную. — Доброе утро, принцесса Аврора, — с улыбкой говорит Кас и протягивает ему стаканчик с кофе. Дин благодарно принимает, закрывает глаза и делает глоток, смакуя напиток, приготовленный как раз по его вкусу. Чёрный, две ложки Спленда, одна капля ванильного сиропа без сахара.  — Внизу был бесплатный завтрак, так что я взял кое-что из еды. В пакетах выпечка. Так правильно? — А? — рассеянно откликается Дин, всё ещё держащий картонный стакан обеими руками. — Всё верно? — повторяет Кас, кивнув на кофе. — Я изо всех сил старался вспомнить, каким был на вкус тот кофе, который ты мне любезно предложил. — Впечатляет, — признаёт Дин, усаживаясь на стул к столу. — Просто идеально. Ты явно упустил свое призвание. Кастиэль морщит нос и издаёт звук, который явно говорит, что он считает Дина полным идиотом.  — Не уверен, как такое умение можно указать в резюме, но спасибо, — отвечает он, и Дин смущённо прячет взгляд. — Думаю, мне не стоит пытаться разговаривать до первой чашки кофе, — извиняется Дин, а Кастиэль подмигивает, мягко проводя пальцами по его обнажённому плечу, проходя мимо к дивану. Дин разворачивается на стуле, наблюдая, как Кас достаёт из сумки бутылочку с таблетками и вытряхивает одну. Для чего они он не объясняет, и Дин не спрашивает, делая вид, что занят, прикрывает то, что снова засмотрелся, глотком кофе. Тянется в один из бумажных пакетов и достаёт датскую слойку, слишком хорошо осознавая, что за последние сутки съел больше калорий, чем, наверное, за всю прошлую неделю. Вот тебе и фрукты, думает он, запихивая выпечку в рот. Ну и ладно. Зато больше не придётся торчать целыми днями за офисным столом, отхожу все пешком. Он сглатывает, смахивает крошки с губ и поднимает взгляд, а Кас уже смотрит на него с плохо скрытым весельем. Дин ухмыляется. — Ну что, готов стать туристом? Кастиэль, как выясняется, более чем готов. Они оба быстро одеваются и выходят на улицу, направляясь к зданию Капитолия, без какого-либо чёткого плана, просто намереваясь успеть посмотреть как можно больше памятников, музеев и достопримечательностей. Судя по темпу, который задаёт Кас, список обещает быть внушительным. Конечно, в Вашингтоне всё расположено довольно компактно, но Кастиэль двигается с такой энергией, что Дину приходится всерьёз стараться, чтобы не отстать. К счастью, вход во многие места бесплатный, и это избавляет от необходимости задумываться о покупке билетов, особенно с учётом скорости Каса. Дин всегда считал, что он в отличной форме: регулярно бегал на беговой дорожке, хоть и ненавидел это, исправно тягал железо. Но движения Кастиэля выдавали в нём природную силу и лёгкость, которой у Дина просто не было, и это становилось очевидным по мере того, как он пытался не отставать. Идя рядом, а чаще немного позади, он изо всех сил старается не зацикливаться на том, как напрягаются сильные бёдра Каса или как смотрится его задница в новеньких джинсах, но борьба даётся нелегко. Они почти бегом пролетают здание Капитолия, осматривают доступные для публики залы, но Кастиэль быстро теряет интерес и тянет его обратно, вниз по улице к Ботаническому саду США. Внутри Дин закатывает глаза, но Кас выглядит таким довольным, что он позволяет утащить себя дальше, и, к собственному удивлению, вскоре обнаруживает, что здесь и правда очень красиво. Среди растений также проходит масштабная выставка поездов, и Кастиэль говорит Дину, что она проводится только в праздничный сезон, так что им повезло её увидеть. Наблюдая за новым другом, который с сияющей улыбкой бродит от таблички к табличке и нежно проводит пальцами по листьям растений, Дин не может не согласиться. Ему действительно повезло. Очень повезло. Кастиэль оборачивается, видимо, удивляясь, куда тот подевался, и, заметив Дина посреди дорожки, застывшего и уставившегося на него, бросает вопросительный взгляд. Дин лишь улыбается и качает головой, а Кас пожимает плечами и продолжает бродить дальше среди цветов. Дальше они заглядывают в Национальный музей авиации и космонавтики Смитсоновского института, и вот это уже куда больше в духе Дина. Он восторженно высказывается о самолётах и космических кораблях, висящих под потолком и стоящих прямо на уровне глаз, влезает в симулятор полёта, явно рассчитанный на людей втрое младше него, а потом утаскивает Каса на смотровую башню. Там они наблюдают, как самолёты взлетают и садятся в ближайшем аэропорту. Это чертовски круто само по себе, но ещё круче оттого, что Кастиэль не только терпеливо слушает его болтовню и снисходительно принимает все выкрутасы, но ещё и в самой башне прижимается плечом к плечу и склоняется ближе, указывая на особенно низко летящий самолёт, прорезающий небо над ними. К тому моменту, как они уходят, Дин и сам чувствует, что парит на какой-то безумной высоте. Он не понимает, в какой момент всё между ним и Касом перешло от робкой дружбы к тому, что гораздо больше похоже на свидание, но ни секунды об этом не жалеет. Выйдя на солнечный свет, Дин на мгновение наслаждается хорошей погодой. Температура воздуха +21 °C, дует лёгкий ветерок, идеальная погода для прогулок, и так приятно находиться на улице, а не сидеть взаперти под флуоресцентными лампами перед экраном компьютера. Он покупает для себя и Каса свежевыжатый лимонад, и они потягивают его по пути в Музей естественной истории. Поначалу Дину кажется, что это выглядит скучно, но в итоге он влюбляется в Зал динозавров, а Кастиэль удивляет его тем, что знает много интересного о самых разных вещах. Он лучший экскурсовод, чем информационные таблички, которые иногда встречаются на стенах, и на него гораздо приятнее смотреть. После этого они идут к Монументу Вашингтона, внутрь которого, к сожалению, не попасть из-за реставрации, а затем пробуют попасть в Музей Холокоста, но выясняется, что билеты были раскуплены ещё утром. В глубине души Дин испытывает облегчение. Музей звучит как нечто важное и впечатляющее, но эгоистично хочется сохранить то радостное настроение, в котором они оба сейчас пребывают, и он вовсе не против двинуться дальше. Вместо этого они отправляются к Мемориалу Второй мировой войны, который выглядит довольно величественно благодаря огромному круглому фонтану и окружающим его колоннам с названиями штатов и территорий, входивших в состав США в 1945 году. Кастиэль берёт Дина под руку, и они прогуливаются по периметру мемориала, рассматривая выгравированные сцены, изображающие военнослужащих на пути от места службы до рукопожатия, символизирующего встречу восточного и западного фронтов в Германии. Это впечатляет, но Дину трудно сосредоточиться, когда Кастиэль так непринуждённо и уверенно держится за его локоть, словно знает, что ему здесь рады, и чувствует себя как дома. Он отпускает руку только тогда, когда они проходят вторую арку и возвращаются к фонтану. Но даже в этот момент бросает на Дина долгий тоскливый взгляд. — Мои ноги меня убивают, — говорит Кас. — Считай, тебе повезло, что я стараюсь произвести на тебя впечатление и веду себя прилично. А то бы давно сунул ноги прямо в этот бассейн, наплевав на таблички. — Заманчиво выглядит, — признаётся Дин, чувствуя, как и у него горят ступни в ботинках. — Когда вернёмся в отель, залезем в бассейн. Договорились? Кастиэль широко улыбается и хватает его за руку, увлекая вдоль Отражающего пруда. — Ловлю на слове, — отвечает он. Дину приходится перейти на легкий бег лишь бы Кас не отпустил его руку.  Они заходят к Мемориалу Линкольна, и Дин вынужден признать, что вживую он производит впечатление. Но тут у Кастиэля так громко урчит в животе, что несколько туристов оборачиваются. Он смеётся, но выглядит немного пристыженным, отводя взгляд и пытаясь выдать свой голод за шутку. Не поверив ему, Дин тащит его к ближайшей тележке с хот-догами и покупает столько, сколько тот хочет (четыре, плюс два для себя), вслух ругая Кастиэля за то, что тот не сказал о своих потребностях, и себя за то, что не вспомнил предложить ему что-нибудь, учитывая обстоятельства. Наевшись до отвала, они направляются на север в обход Эллипса, чтобы посмотреть на Белый дом с такого близкого расстояния, на какое только можно попасть без пропуска для посетителей (ещё одна вещь, о покупке которой ни один из них не подумал заранее). Толкаясь среди туристов у чугунной ограды, они снимают друг друга на телефон Дина просто потому что так и должно быть. Потом Кастиэль протягивает руку для селфи, наклоняется так близко, что его волосы касаются щеки Дина. Когда Дин смотрит на снимок, он едва узнаёт улыбающегося мужчину с чуть обгоревшим на солнце лицом. Таким счастливым он себя никогда не видел в зеркале. Они решают вернуться в сторону отеля и выбирают маршрут, который ведёт мимо театра Форда и здания ФБР. Фотографируются и там, но случайно сбиваются с пути, пытаясь найти мемориал пожарным собакам, и оказываются перед Музеем новостей. Кастиэль смотрит на него с явным интересом, и Дин закатывает глаза, но всё равно берёт его за руку и тащит внутрь. Он оплачивает билеты, и это стоит каждой копейки, особенно видя, как Кас радуется каждой экспозиции. Сам Дин задерживается в зале Пулитцеровских фотографий, пока Кас не возвращается за ним и не увлекает дальше. Но лучше всего оказывается терраса с видом на Пенсильвания-авеню и Капитолий: там они проводят много времени, просто наслаждаясь видом и, как Дин почти уверен, обществом друг друга. Когда они наконец выходят, Дин протягивает Касу телефон и предлагает выбрать любое место для ужина, не думая о цене. — Я знаю, куда, — почти сразу отвечает Кастиэль, пролистав всего пару минут. — Тут недалеко, пойдём. Он не оставляет Дину выбора, сжимает его ладонь и ведёт сквозь толпу, ориентируясь по карте. И Дин совсем не против. Они останавливаются у кафе с вывеской «Центральная кухня Вашингтона». — Забегаловка, Кас? — спрашивает Дин. — Ты уверен? Это не очередная попытка выбрать самое дешёвое место? Но Кастиэль качает головой и  поворачивает к нему экран телефона. — Это гораздо больше, чем забегаловка, Дин. Все вырученные средства идут на то, чтобы разорвать порочный круг голода и нищеты в городе, предоставляя молодым людям возможность пройти профессиональную подготовку и сокращая количество пищевых отходов за счёт переработки продуктов в домашнюю еду для местных приютов для бездомных, некоммерческих организаций и школьников из малообеспеченных семей. Это, без сомнения, то место, где я хочу поесть. Дин ошеломлённо кивает от такой воодушевленной речи и следует за ним, но быстро начинает сгребать на поднос кучу салатов, сэндвичей и снеков, чтобы взять с собой. Он старается не задумываться о том, почему это место так важно для Каса, но рад стать частью чего-то хорошего. На выходе Кастиэль останавливается и смотрит на покупки. — У тебя шесть салатов, Дин. Он только пожимает плечами и отводит взгляд. — Чувство вины. Кас смеётся, берёт его за руку и слегка сжимает. — Ладно. Тогда можно дать совет? Дин приподнимает брови. Кас кивает на улицу позади них, где на тротуаре сидят бездомные. — Думаю, им это нужнее, чем нам. И Дин хочет его поцеловать. Готов выбросить еду, схватить его лицо и стереть с него этот тревожный взгляд. Но вместо этого он улыбается и отвечает: — Конечно, без проблем, Кас. Он идёт за ним, пока тот раздаёт еду, общается с каждым тепло и открыто. Несколько раз Дин тоже садится на тротуар рядом, пока Кас ведёт долгую беседу с местными бездомными. К моменту, когда они возвращаются в отель, у них остаётся всего один салат и один сэндвич, и Дин счастлив как никогда, что у него так мало еды. У дверей он останавливает Каса, кладёт руку ему на плечо. — Ты… — Он запинается, не находя слов. Кас смотрит вопросительно. Их взгляды скользят вниз, к губам друг друга, и Дин решает не думать дальше. Прямо там, в крытой зоне парковки, он наклоняется и мягко прижимается к его губам. Мир исчезает, остаётся только это прикосновение. Кас отвечает так же мягко, и это настолько нежно, что Дину приходится наклониться чуть ниже, чтобы они идеально совпали. Когда он отстраняется, Кас открывает глаза чуть медленнее, чем обычно, и в них плещется что-то темное, необузданное.  — Зачем ты это сделал? — шепчет он и тянется ближе. — Я перегнул палку? — хрипло спрашивает Дин. Кас качает головой и снова целует его, уверенно, но нежно. — Нет. Совсем нет. В лифте они стоят близко, улыбаются, их руки и плечи то и дело соприкасаются. В номере Кас мимоходом касается пальцами подбородка Дина и убирает оставшийся пакет на стол. Дин достаёт последний сэндвич, делит его пополам и протягивает часть Касу. — Пойдём в бассейн? Ещё только семь, успеем. А потом я возьму пива внизу. Я уже сто лет не пил пиво, похоже, сегодня вечерок об этом прям нашептывает. — Правда? — усмехается Кас. — Хочешь напоить меня, чтобы воспользоваться случаем? Дин искренне ужасается. — Да ну, Кас, я бы никогда… — Расслабься, — прерывает он с улыбкой. — Это шутка. Щёки Дина пылают, и он утыкается в сэндвич. — Тогда договорились. — Договорились, — повторяет Кас. Оказывается, Кастиэль обожает бассейн. Почти час он лежит на спине, потом делает заплывы туда-сюда, словно не прошёл сегодня пятнадцать километров. Дин устал уже просто смотреть, и в конце концов преграждает ему путь. Кас налетает на него и захлёбывается водой. Дин смеётся: — Бассейн скоро закрывается. Его маленькая шалость оборачивается против него: Кас прыгает на него, сбивает с ног, и тот начинает барахтаться, не в силах упереться ногами в воду по пояс. Он хватает ртом воздух, выныривает и обнаруживает, что Кас сидит у него на коленях, обхватив его шею руками и настойчиво целуя. — Ладно, ты прощён, — выдыхает Дин, пытаясь дотащить их до лестницы, чтобы не утонуть. Они целуются под водой и на поверхности, пока сверху их не загораживает сотрудник отеля, откашливаясь и намекая, что пора и честь знать. — Ясно, — виновато произносит Дин. — Пора продолжить вечеринку в номере. Дин нехотя отстраняется от Кастиэля и выбирается из бассейна. Протягивает ему полотенце, изо всех сил стараясь скрыть смущение. Кас, напротив, ничуть не стесняется, а просто смотрит на него открыто и пристально, с такой широкой улыбкой, что Дину самому трудно удержаться от ответной. Он прикусывает губу и прячет взгляд, сосредоточенно натягивая обувь, лишь бы не поддаться искушению. Но стоит поднять глаза — и всё решено. С глупыми, счастливым улыбками они проходят через холл, поднимаются в лифте и оказываются в номере. Дин мельком вспоминает про забытое пиво, но это уже не имеет значения. Кас выходит из ванной в чистых боксерах, и Дин следует его примеру. Без слов они ложатся рядом и переплетают пальцы. Полусонный, Дин ощущает лёгкий поцелуй. Отвечает, находит губы снова, и они целуются тихо, лениво, словно во сне, пока веки не смыкаются окончательно. Он засыпает с рукой Каса на своём бедре, и это идеально.