❝ 𝓗𝓮𝓻𝓮 𝓘𝓼 𝓜𝔂 𝓥𝓸𝔀 ❞

— Пя пя! — Октавия тянула папу за собой. — Что случилось, Вия? — Игать! — Ладно-ладно, повинуюсь, — усмехнулся Столас. В саду были игрушечки малышки. Розовый столик с чайным сервизом, повсюду плюшевые демонята. — Ми пютем пить тяй, — совушка взяла игрушечный чайничек и поднесла к папиной кружечке, — ой! Вотитьки неть! — всхлипнула она. — Я наберу, Вия, — Столас ушёл, а она осталась в саду. Стала расчёсывать своих кукол. Стали пролетать бабочки. Их привлёк запах роз. Одна села на её клювик. — Бяботька, — Октавия хлопнула лапками. Насекомые начали улетать. Она выбежала за ними за открытые ворота замка… Её ножки устали. Она убежала слишком далеко. Испугалась. Холодные, чужие руки схватили и утащили её. Она даже не успела крикнуть «мямя» или «пяпя».

***

— Вия, я пришёл! Тишина. — Котёнок? — его сердце затихало с каждой секундой. Каждый кустик, потайные входы в дом… дочери нет нигде, — Вия! Милая! Прошу тебя, выйди! — он присел и от отчаяния прикрыл глаза, плача. — Столас, какого хрена ты не даёшь мне поспать?! — Стелла вышла, лишь затянув халат. Даже перья не расчесала и не собрала в небрежный хвост или пучок. Материнский инстинкт уже подсказывал, — и где наша дочь? — Она осмотрелась вокруг. Её сердце остановилось, — ты что, потерял нашего ребёнка?! — она забыла как дышать. Не смогла устоять и упала на траву. — Милая, я.. Шлепок по его морде. — Сволочь! Как ты мог оставить её одну, не закрыв ворота?! Наш мир кишит уродами! Думаешь, кто-нибудь из них остановился бы перед беззащитной девочкой?! В траве сверкнула заколочка. Стелла упала на колени и прижала её к груди. — Мой маленький птенчик! — Рыдала она. Он ненавидел самого себя. Заслужил этот удар. Потеряй жена их дочь, он бы повёл себя так же. Где им искать её? Он взглянул на небо, словно прося помощи у самого Бога.

***

Весь мир стал для молодых родителей страшнее любого ада. Организм Стеллы не выдерживал. Её стало часто тошнить, особенно от любого запаха. Служанка по уходу за Октавией посоветовала ей обратиться к врачу.

***

Она делала всё как под гипнозом. Стелла не жила последние дни. Она подчинялась указаниям, просто чтобы услышать результат. Неожиданно врач с испугом посмотрела на неё. — Что?! — Б-боюсь, Вы беременны. — К-как?! — её глаза заблестели от слёз. — Как давно у Вас были месячные? Стелла задумалась, с ужасом вспоминая, что месячные у неё должны были начаться неделю назад. — Сделайте тест.

***

— Ну, вот. Две полоски. Она прикрыла глаза, рыдая. Нет! Не сейчас! Вообще никогда! — Я могу осмотреть Вас, чтобы убедиться точно. — Могу ли я сделать аборт? — Конечно. Повезло, что мы узнали на раннем сроке, когда Вы можете избавиться таблеткой. Позднее пришлось бы прибегать к хирургии.

***

Яичко размером с капельку. — Вот ваш совёнок. — Совёночек, — закусила клюв она. Маленький. Беззащитный. Она едва видит яичко, а птенчик – точечка. — Вам распечатать сонограмму? — Нет, я возьму тест.

***

За ужином Столас поглаживал холодную лапку жены. Целовал. — Мы найдём её, котёнок, — он погладил её мордочку, — обещаю. Она прижалась к его прикосновению, зажмуриваясь. Горячая слеза обожгла её шёрстку. — Я беременна. — Как ты смеешь шутить в такое тяжелое для нас время? — Он пошатнулся. — Это правда, — она протянула ему тест. Он схватил, разглядывая так, будто пытался поверить в отчётливость полос. — Я, конечно, знал, что ты тупая, — он сжал тест так, что тот хрустнул, — но не думал, что настолько, — в его глазах засияли зрачки. — Что?! — Она подскочила и замахнулась на него. Она никому не позволит принижать себя лишь потому, что не образована или не способна к искусству. Он наспех перехватил её лапу. — Я должен был следить за твоим календарём?! Снова эти памперсы, соски, сопли… Вия собиралась вот-вот вырасти из этого. А ты заявляешь, что нас снова ждёт эта головная боль, надеясь, что я буду рад?! — Но ты не жаловался на это, заботясь о дочери. — Вия – совсем иная история. Она долгожданная и любимая. — Этот ребёнок, — она положила лапу на живот, — тоже плод нашей любви. Он замялся. Простоял в замешательстве, а потом накинул плащ и, уходя, бросил: — Вот теперь сама сиди и думай, что делать! Потому что я с этим возиться не буду! Она дала волю слезам, когда муж ушёл. Опустилась на диван и, сжавшись в комочек, заснула.

***

— Тупая сука! Вечно отравляешь мне жизнь, — процедил он, хлопнув дверью их спальни. Тяжело вздохнул. Телефон завибрировал, напоминая о себе. Он кое-что придумал. «Встреться со мной. Мне надо выговориться», — написал он другу детства, Блитцø.

***

Зелёная лужайка. Вокруг радостно бегают двое совят. Их мама с папой сидят в центре. У неё на лапках совёнок. Стелла качает его, Столас радостно огибает пелёночку сына. Они целуются. Всё хорошо. Пока пространство не начинает ломаться, а малыш из её объятий превращается в пепел…

***

Она проснулась в холодном поту. Потёрла глаза. Очнувшись, наспех оглядела свой живот. Потрогала его. Тёплый — полный жизни. С едва заметным бугорком. Она выдохнула. Ввалился муж. Завоняло спиртом. — Ты пьян? — Ну, а что мне… оставалось делать? — Он облокотился о коридор. — Проспись! — Она грубо толкнула его на кровать. — Стелла! — Лениво потянулся он и притянул её к себе. Она вздрогнула, когда он задрал ткань её майки, прижался к животу, начал вводить по нему клювом. Поведение в период размножения, — все вы, девочки, такие невероятные. — Столас, это может быть и мальчик. — О! Нет! Как его вообще воспитывать? Будет… такой придурок, как я, — он едва соображал. — Пьянь! — Она шлёпнула его по морде. Он брякнулся, тут же проваливаясь в сон. Горе уничтожало счастье, которое они так долго строили. Её сердце разрывалось на части. Тихо проливая слёзы, она взяла его пиджак. Может, ей и вправду стоило сбежать в день их брака? Неожиданный удар. Выпал его телефон. Она подняла его. Пришло сообщение. «Здорово провели время. Если захочешь увидеться снова, дай знать», — Блитцø. Она забыла как дышать. Снова всё повторяется. Нежеланная беременность, измена, её мучения. Она с ненавистью посмотрела на мужа. На кухне зазвонил телефон. Звонок не прекращался. Она с раздражением пошла поднимать трубку. — Ну, здравствуй… куколка. Этот тон… она узнала бы его из тысячи. С такой же насмешкой этот голос уничтожил её восемь лет назад перед всеми. Тот самый аристократ, которого она считала «любовью всей своей жизни». Её истинная любовь сейчас отключилась, напившись. — Сукин сын! — Воу! Полегче, детка. На твоём месте я бы так не выражался… у меня твоя доченька. Она вздрогнула. — Что ты с ней… — Она в порядке. Пока. Вот что: выйдя за того импотента, ты теперь сказочно богата. Принеси мне все деньги, что у вас есть. И я отдам вашу дочь. Стелла посмотрела на мужа. Может… — И не смей никому рассказывать! Поверь, я узнаю. А чем Столас поможет? Он всегда убегал от проблем. Неужели она была права в нём изначально? — И времени у тебя немного. Решайся. Иначе можешь считать дочь мёртвой. — Я принесу. Скажи, куда.

***

— Верни моего ребёнка! — Она швырнула деньги прямо ему под ноги. — Я бы так не говорил, детка. От его голоса к её горлу подкатывает тошнота. Она пытается сохранить вид. Но хватается за живот и зажимает клюв, чтобы не облеваться! Она даже не дрожит. Материнская любовь была сильнее страха. — Ты жалкая скот- Она не успевает договорить, потому что он сдавливает ей морду. — Не трогай меня! — Она шлёпает его по лицу и бьёт прямо в пах. — Сука! — Шипит он от боли. — Где моя дочь?! — Стелла, ты не изменилась. Такая же шлюха. Красивая, но глупая. Он подошёл ближе. Она напряглась. Почему не нападает? — Знаешь… — он вытянул лапу и начал гладить её. Она опешила, — как приятно было тебя унизить? — Он воспользовался её растерянностью и ударил прямо в живот. Она схватилась за него от боли и страха за своего детёныша. Слёзы потекли по её морде. Она чувствует себя беспомощной матерью-птицей, чьих птенцов вот-вот раздавят. — Вы все царские особы мерзкие… — Мя мя! Октавия выползла, увидев маму. Её платьишко испачкалось и изорвалось. Она споткнулась несколько раз, пока ползла, потому что голодала два дня. Стелла почувствовала, что жизнь к ней снова вернулась. — Ах, ты маленькая дрянь! — Преступник схватил малышку и подлетел с ней к выбитому окну. Совушка заплакала и начала брыкаться лапками, чтобы её отпустили. — Поплачь теперь внизу! Громкий совиный скулёж. Малышка полетела вниз. Её мама не успела этого услышать. Пелена горя и страха накрыла её, и она потеряла сознание.