❝ 𝓗𝓮𝓻𝓮 𝓘𝓼 𝓜𝔂 𝓥𝓸𝔀 ❞

Стелла очнулась в больнице. Капельница приклеена к её лапе. Ей ещё трудно двигаться. Голова просто раскалывается. Она оглядывается, привыкая к свету. Кладёт лапу на живот. Мама есть мама. Птенчик, похоже, в порядке. Бугорок вырос за пару дней. По ощущению тёплый. Она выдыхает. Её взгляд измучен. Рядом, в вазе, цветы. Алые розы. Наверное, их нельзя так просто брать, но ей наплевать. Начинаются беременные повадки, и запах роз может помочь ей. Она наслаждается цветами. Из них вылетает бабочка. Садится ей на живот. Стелла впервые улыбается. А потом ей становится плохо. Её дочь… уже мертва? Она забывает про боль. Уже встаёт, чтобы узнать, что с её первым ребёнком. Но заходит врач. — Как Вы, Ваше Величество? Подождите, Вам нельзя вставать! — Он подбегает к молодой матери. — Мне нужно знать, что с моей дочерью! — Муж скоро навестит вас… — Да наплевать мне на всё, кроме моих малюток! Скажите, что с Октавией? Она жива?

***

Этажом ниже Столас держал дрожащий комочек. По нему стекал пот. Дочь громко ревела и прижималась к нему, подгибая лапки. Ей должны поставить укольчик. Она боится. Он обнимает её, боясь надавить. Его сердце разрывается: его ребёнок плачет, а он не может ничего сделать. — Вия, папа с тобой. Всё будет хорошо. Ну? — Он достаёт мистера Руми – плюшевого совёнка – и начинает размахивать перед Вией. Она успокаивается и снова плачет уже после укола. Папа надевает ей зелёный боди и качает. Она засыпает. Он целует свою малышку. Столас вздыхает, смотря на небо. Сам Бог принёс его к дочери. Он успел поймать её в последнюю минуту до падения. Октавия не ела сутками. Заболела, ведь спала в ледяном бетонном здании. Тому уроду не удалось сбежать. Но куда важнее — его жена и дочь в порядке.

***

— Мя мя! — Совушка радостно вбегает в палату. Стелла оживает. По её морде текут слёзы от счастья. Её дочь жива и невредима. Она запрыгивает на кроватку, и мама помогает ей залезть. Октавия подползает к маминому животу и сворачивается на нём клубком. Чувствует новую жизнь. Стелла гладит дочь. Они вместе трутся клювиками и целуются. А потом она видит мужа. В его глазах раскаяние. Он медленно подходит к ней. Касается лапы, но она отдёргивает. — Мне очень жаль. Прости меня, Стелла. Ему слишком больно. Он встаёт перед кушеткой на колени и целует лапу жены. — Я так растерялся. Не знал, что думать, и, и... — Я понимаю. Она бы очень хотела злиться на него. Но не может. Любовь стала всем для них. Её сердце разрывается при мысли, что они могут потерять всё это — свою прелестную семью — потому что не услышали друг друга в один момент. — Я готов ждать твоего прощения, но ты хотя бы позволишь мне… заботиться о тебе? — Думаю, да. — Мя мя, не зись на пяпу, — выскакивает их дочь. — Папа плохо себя повёл. Но, — она посмотрела на мужа. В его глазах сияли зрачки, — мама всё равно любит его.

***

— И ты вот так быстро согласилась? — Столас намыливал жену. Врач зашёл в палату и сказал, что ей надо принять ванну. Такая процедура помогает. Полезна и для тела, и для нервов. — Ты хочешь, чтобы твоя беременная жена мучилась, ворочаясь здесь, как огромный мяч? — Ни за что. Я мыл бы тебя в самой лаве, если бы потребовалось. — Ты вновь герой из сказки. — Нашей сказки, Стелла. — Хм.. да, нашей. Она прикрывает глаза и откидывает голову, когда его лапы касаются её грудей. Вскоре ему придётся снова подбирать ей новые лифчики. Уже сейчас её груди растут, наполняясь молоком. — Тебе приятно? — Его шёпот так дурманит. Боль словно сама уходит с каждым его прикосновением. — Д-да, — дрожа, ответила она. Он поцеловал её в шею и чуть ниже — её груди. Его лапа легла на её живот. — Столас, что нам теперь делать? — В испуге спросила она. — А что нам делать? Мы снова станем родителями.

***

В столовой семья обедала. Октавия кушала суп с жареными мышатами. Она несколько раз заявила о том, что хочет стать врачом. Вырасти и лечить демонов. А недавно сама плакала только от укола. Но папа назвал её храброй девочкой. Она решила, что теперь сама будет работать в больнице. Стелла помрачнела. Он заспешил к ней. — Милая, что такое? Тебе плохо? Тошнит? — Он коснулся её живота. — Нет, просто… Как ты мог? — В её глазах стояли слёзы. — О чём ты? — Ты знаешь. — Нет. Котёнок, я, правда, не понимаю. Скажи, что я сделал не так, — он обнял её. — Зачем ты снова был с ним? — Прошептала она. — С кем? — Не понял он, а потом догадался. — А.. Ты решила, что я спал с ним. Стелла, этого не было. Да, я ушёл в тот вечер к Блитцø, но мы лишь выпили и поговорили. Ничего больше. Честно. Она заглянула в его глаза. — Клянусь. — Он сжал её лапу. Поднёс к себе и поцеловал. — Прости, — всхлипнул он. Она впервые за долгое время вдохнула полной грудью. Он не врёт. — Хорошо. — Извинения приняты? — С надеждой завилял он хвостом. — Да. — Я люблю тебя! — Он чмокнул её клювик.

***

Через неделю молодую маму выписали. Врач составил список лекарств и масел, необходимых для полного восстановления. Одним вечером Столас подошёл к жене сзади. Развернул её, усадил на стол и, задрав футболку, осыпал поцелуями её живот. Она коснулась перьев на его голове. Совёнок скрасит их дом ещё большей любовью. Надо бы сообщить об этом Вии. Слуга принёс им информацию, которую удалось добыть о демоне, напавшем на них. Тот изначально ненавидел весь высший слой. Его семья годами прислуживала кому-то из знати. Побои или отсутствие пищи не редко становились наказанием. Стелла стала для него мишенью, на которой он мог выразить своё презрение. Теперь он получит своё наказание. Столас успел поймать дочь до её падения, услышав её крик. Он перевоплотился в сову и, долетев, поймал малышку. Стелла расселась на диване в гостиной. Их доченька играла со своими куколками на коврике. — Вот, — Столас поставил тарелку с фруктами, — всё то, что ты просила, милая. Она осмотрела яблоки. — Молодец. Пока что, — она начала кушать. Он улыбнулся. Совсем скоро ему придётся поливать эти яблоки кетчупом, а по ночам жарить мышат и заправлять их сладкими сливками. К родителям подошла малышка. — Вия, у нас с мамой есть для тебя новости. Она захлопала глазками от любопытства. — Ты станешь старшей сестрой. У нас появится ещё одна совушка или совёнок. — А где он? — Октавия начала осматривать зал, будто малыш спрятался где-то здесь. — Здесь, — Стелла указала на свой живот. — В зивотике? — Она потрогала лапой мамин живот. — Да. Милая, все демонята сначала растут в маминых животиках. — Как здёево! — Рассмеялась Вия.

***

Столас уложил дочь и пошёл в ванную. — Я ждала тебя. На бортике сидела его жена. В одном полотенце. Оно покрывало её груди и доходило до ягодиц. В его глазах засияли зрачки-сердечки. — Милая, ты такая, — он подошёл к ней и впился в её огромные ляжки, задирая полотенце, — горячая. Он впился в неё. Она сжала его плечи. Они целовались, переплетая языки. Им так не хватало этой страсти. Они оба очень изголодались друг по другу. — Позволь позаботиться о тебе, — он скинул с неё полотенце и потянулся к банке масла, стоящей в ванне. Открыл, набрал масло и начал массировать её кожу. Стелла закурлыкала. — Мне очень приятно, — улыбнулась она, махая своими пушистыми ресничками. — Знаю, детка. — Он наклонился и чмокнул её шею, — твоё тело так и кричит об этом. Он опустил лапу на её тёплую киску. Погладил складочки. Смазка была довольно обильной. Он легко проскользнул внутрь и начал массировать её. Её колени задрожали. Она ухватилась за мужа. Тихо постанывала, пока удовольствие накатывало волнами. Его ухмыляющаяся морда. Он начал давить на её клитор, подводя к пику наслаждения. Ещё чуть-чуть! Выше и… Она прикрыла глаза, содрогаясь от наслаждения под его взглядом. Они развели здесь небольшой «беспорядок». Пролитое повсюду масло. Он взял её на лапы, и они вместе зашли в ванну, чтобы помыться.

***

— Я, блять, ненавижу блевать! — Стелла выпустила лишнюю порцию из себя. Муж оставил тазик рядом с кроватью, чтобы она не бегала. — Токсикоз то ещё дерьмо, милая, — усмехнулся он, гладя её. Столас специально сидел с краю кровати. От запах его парфюма её могло легко стошнить. — Ляг. — Что? — Со мной. Приляг рядом. — Но, милая… — Ляг! Он послушался. Продолжил гладить её. Она не мыла пёрышки уже пару дней. Тошнота не отпускала. Новый запах подкрался к ней. Желудок скрутило, и её рвало. — Да когда это закончится?! Он встал, чтобы убрать грязное ведро и поставить ей новое.

***

Пошёл четвёртый месяц. Семья отправилась на УЗИ. — Ваш совёнок развивается нормально, — улыбнулся врач, водя устройством по животу Стеллы, смазанному гелем. — О, он похож на маленькую планету! — По мордочке Столаса текли слёзы. — Знаю, милый, — Стелла вытирала его слёзы, — я тоже очень счастлива, — она закусила клюв, всхлипывая. — Пяпя, не пать! — Октавия потянулась к папиной мордочке. — Иногда, Вия, демоны плачут от счастья, — он взял лапку дочери и поцеловал. — Хотите узнать пол? — Да. Повисла тишина. — У меня будет сын? — Прервал её Столас. — У нас будет сын.

***

Вечером семья праздновала это вкусным тортиком голубого цвета с жемчужинками. Супруги вышли в сад. Столас придерживал жену. Он контролировал каждое её движение. Живот уже появился. По ночам он обхватывал его и целовал. Сердце Стеллы всегда сжималось от этого. Так много любви в ней было. Отцовский инстинкт снова проснулся в её муже. Они услышали плач. Их дочь спряталась в кустиках. — Вия, что случилось? — Столас взял дочь на лапки. — Я вям бойсе не нюзня. У вяс с мямей бутит новий маись, — она вытирала свои слёзки. — Милая, ты наше сокровище. Мы никогда тебя не оставим. Вия, если бы не ты, мы бы никогда не были с твоей мамой по-настоящему счастливы. Ты плод нашей любви. — Я твоя мама. Я всегда буду тебя любить, — Стелла взяла дочь. Она обернулась забавно вокруг её большого животика. — И моего батика тёзе? — И его тоже. Родители поцеловали свою дочку.

***

Ночью она встретила его в их спальне. На коленях, в ошейнике с подвеской в виде инициала его имени. Буква «С». — Стелла, ты уверена? — Прошептал он, забираясь к ней на кровать. — Мы не должны так рисковать, — он коснулся её живота. — Я была у врача. Он сказал, мы можем. В его глазах засияли зрачки, как только он осознал это. Он помог ей прилечь на бок. Живот был таким огромным. Он нежно обнял его, чтобы их малыш в ней не пострадал, и медленно вошёл в неё. Такая тёплая, тугая. И полная жизни. Она уткнулась в подушку. — Столас… я люблю тебя, — простонала она. — И я тебя, детка! — Он двигался в ней. Она сжималась вокруг его обхвата. Он нужен был ей. Желание было таким сильным. Внутри она была такой влажной. Он обхватил её грудь и сжал. Тёплая капля пролилась на его лапу. Молоко. Она проскулила. Уже на пределе. Вот-вот кончит. — Сильнее, глубже, — умоляла она. — Нет, детка. Я не могу причинять вам боль, — он напомнил о её хрупком положении. Его член блестел от её соков. Хватило ещё несколько движений, и приятная дрожь накрыла её. Он излился прямо в неё под её довольный скулёж. Нащупал её грудь. Соски были раздражены. Они потемнели, извергая молоко. Он накрыл их и пососал, выпивая всю жидкость. Его лапа лежала на её животе. Они вместе это почувствовали… — Это… — его голос замер. — Твой сын пинается. Она накрыла его лапу своей. Поворот, толчок, взмах. Малыш выставлял лапки, сжимая их в кулачки. Столас прижался к её животу, ощущая каждое движение сына. — О! — Заплакал он, — он настоящая рок-звезда. Стелла рассмеялась. Её слёзы блестели во тьме. Он поцеловал бугорок, который выставил малыш.

***

— Мямя! — Октавия подбежала к маме. — Что случилось? — Стелла поцеловала дочь в лобик. — Мне нюзни касивое патиська, тюфивки и каёня. — Зачем? — Пяпя позвял меня на тянец. — Ну, тогда пошли. Стелла одела дочь в пышное, розовое платьишко с блестящими звёздочками, на её ножки — туфельки на маленьких каблуках и корону. Она вывела её за лапку к мужу. Столас ждал свою малышку, одетый, как настоящий принц. Стелла поняла всё по его улыбке. Они с дочерью так играли. — Её Высочество, принцесса Вия позволит папе пригласить её на танец? — Он взял лапку дочери и, поклонившись, поцеловал. — Дя! Столас поднял дочь и, держа её лапку, начал танцевать. Он просто медленно кружился с ней, а она улыбалась, чувствуя себя настоящей принцессой. Прикрывала глазки, радостно смеясь. Стелла смахивала слёзы. Гормоны снова в ней проснулись. Им так повезло стать родителями нескольких детишек и подарить им любовь и заботу, которой они со Столасом были лишены в детстве. — Извини, Вия. У меня что-то закружилась голова, — Столас прилёг. А малышка убежала. — Мя мя! — Дёргала она маму. — Да, Вия? — Водитьки.. пить! — Она указывала на свой открытый клювик. Стелла дала дочери стаканчик. Она убежала с ним. — Пяпя, воть, — дала папе. — Поплявляйся. — Поцеловала его мордочку и погладила. Ему мгновенно полегчало. Стелла тихо улыбалась в дверях.

***

На последнем триместре её живот обвис. Столасу приходилось часто массировать её спину, ведь вес утомлял её. Он не жаловался. Будущий ребёнок пошёл в своего отца, взяв его рост. Неудивительно, ведь это мальчик. Он не переставал боготворить её тело. Стелла была более уверенной, чем в беременность дочерью. Он пускал слюни прямо на её груди, если она сидела на его коленях. Они выросли ещё на два размера и теперь были больше его морды. Иногда они так болели, что она не могла заснуть. Он приходил ей на помощь. По утрам она жалась к нему, словно кошка. И всё же иногда сомнения возникали у неё.

***

Одним вечером семья отправилась в парк. Вия играла на площадке с другими демонятами, пока супруги сели отдохнуть. Всё шло хорошо. Пока мимо не прошли другие аристократки, которых Стелла видела пару раз прежде. Она не забыла уловить их смешки и лживые сочувствия о повторном материнстве. Она нахмурилась. Гнев так кипел в ней, что она могла бы пойти и ударить этих дур. Но беременность делала её слабее и уязвимее. Она накрыла лапами живот, будто защищая своего малыша. — Котёнок, ты чего? — Забеспокоился Столас. Он коснулся её живота, в котором пинался их малыш. — Я такая огромная, как шар, правда? — Прошептала она, отводя взгляд. Пёрышки её чёлочки опустились, прикрывая ей глаза. — Ты что? Ты самая красивая женщина, которую я видел. — Ты это уже говорил, — всхлипнула она. — Посмотри на других женщин: они остаются стройными даже после третьего ре… Она не успела договорить, потому что он накрыл её клюв своим. Они нежно поцеловались. — Ты знаешь, что я вообще не могу смотреть на женщин. Если это не ты, — он коснулся её щеки. Слеза пролилась на его лапу. — Вот что ты со мной делаешь, — усмехнулась она, размазывая потёкшую тушь. — Я люблю в тебе всё. Твою грудь, которой ты кормишь наших детей. — Он посмотрел на её груди, выпирающие из-под платья. — Твою мордочку. Твой большой живот. И то, какая ты выносливая, но прекрасная. Он наклонился и поцеловал прямо растяжку на её груди. К ним подбежала дочка. — Мямя, ти тякая касивая! — Она обняла мамины ножки. Мама с папой взяли её на лапки и поцеловали.

***

Вечером Столас осыпал поцелуями все шрамы, которые появились на коже жены. А проснувшись на утро, обнаружил, как она трётся клювом о его плечо. На ней — его белая футболка. Самая большая. Он облизнул ей мордочку, чтобы она проснулась. Он собирался встать, натягивая шорты, чтобы собрать детскую, но жена потянула его обратно в кровать. — Что такое, котёнок? Она проскулила в ответ. Он понял всё, взглянув на то, как она сжимает ноги. Закусила клюв. Гормоны на седьмом месяце просто сводят с ума. — Я хочу тебя, — она обхватывает его настолько, насколько ей позволяет живот. — Попозже, милая. Мне нужно построить кроватк… — Нет. Сейчас. С утра. Она начала тереться о него. Целовала. Запускала язык ему в клюв, ища его. Нуждаясь в нём. Он сжал её мягкую попку и скользнул на самые складочки. Они такие мокрые и гладкие. Она будет в ярости, если он откажет. А как он может, когда она носит под сердцем его дитя? — На четвереньки, милая. Она встала. Эта поза была самой удобной в её положении. Живот не сдавливает, а её груди свободно трясутся. И она ощущает его каждой клеткой. Как он входит в неё, сжимая её располневший зад. Она принимает его в себя полностью. Он двигается в ней. Сначала медленно, но темп всё увеличивается. Она выгибается. Зажимает простынь в лапах. Весь стресс за последнее время уходит. Она чувствует себя так легко, будто плывет, и стонет. Тяжесть внизу живота собирается в сладкий комок. Мир перед ней плывет. Она прикрывает глаза, тихо поскуливает, пока оргазм забирает её в свои объятия. Он держит её. Подталкивает к себе. Она сжимается на нём, и он наполняет её своим тёплым семенем. Бережно укладывает её и ложится рядом. Она снова забирается на него и ждёт лишь пару минут, чтобы отдышаться. — Я хочу ещё, — требует она. Её напор просто поражает его. Но его так влечёт к ней, что он просто не в силах отказать. — Ляг. Он подчиняется. Она забирается на него. Его член прямо перед ней. Она берёт его, вводит несколько раз, вверх, вниз, а затем берёт и начинает сосать. Он накрывает её тёплую, распухшую киску и начинает лизать. Собирает языком капельки смазки и нежно теребит клитор. Оргазм находит снова очень быстро. Она проглатывает всё то, что он извергает, а он слизывает остатки её жидкостей. Теперь придётся тщательно умыться. Но оно того стоило. — Чёрт! Прости, детка, я уничтожил всю твою причёску. — Он потеребил её серые пёрышки. Только два дня назад Стелле сделали новую причёску. Теперь она вся была растрёпана. Но, похоже, её это не очень волновало. После секса она не думала ни о чём. Лишь о том, как ей хорошо. Совёнок в ней пинался. Она накрыла лапами живот и гладила, смотря на него с огромной любовью. — У тебя пушится хвостик. Позволь позаботиться. У матерей-птиц облезали все перья. Именно поэтому она недавно посещала парикмахера. Стремилась оставаться прекрасной даже в период гнездования. Она села на колени, оставаясь в его футболке. Он сел сзади, обнял её хвост и начал разглаживать его. Затем аккуратно перебирать пёрышки. Она довольно курлыкала.

***

— Это тебе, дорогая. Она сидела на кухне вечером, когда он преподнёс ей подарок. Колье из золота с бриллиантами. Она убрала перья со спины, и он застегнул ей. Глазки Октавии засияли при виде этого. — Пяпя, я тёзе хотю! — Указала она на мамино украшение, — купли, купли! Он взял её на лапки. — Вия, скоро мы проколем тебе ушки. Я куплю тебе любые серёжки, которые ты захочешь. — А это колье слишком тяжёлое для твоей шейки, — ласково объяснила Стелла. Этот подарок – его благодарность за их второго ребёнка.

***

Столас мастерит кроватку. Он уже делал одну для дочери. У мальчика тоже будет своя комната. Обои уже окрашены в нежно-голубой. Стелла приходит с тарелкой вишни в лапах и вешает в кроватку мобильник. С него свисают совята, лебеди, планеты и звёзды. А в центре — корона, которая говорит о статусе малыша. Она предлагает ему перекусить, и они вместе выходят в сад, чтобы отдохнуть от работы. Уже закат. Сегодня в ад проникло Солнце. Его лучи уже скрываются. — Столас, я хочу присесть. — Да, дорогая. Он встаёт сзади. Держит её за живот, подаёт лапку… и она резко шипит от боли. Хватается за низ живота и опускается на колени. Неужели выкидыш? Столас мигом оглядывает её платье. Большое, влажное пятно. Отошли воды. Он опустился вместе с ней. Взял её за лапку. Она посмотрела на него. — Похоже, твой сын готов прийти к нам, — сказала она. Он помог ей добраться до самого крупного дерева в саду. Она облокотилась о него и раздвинула ноги. Тужилась изо всех. Сжимала его лапу так, что он боялся перелома. Её морда потемнела. Она зажмуривала глаза так, что видела сплошную тьму. Её влагалище раскрывалось очень медленно, что это походило на пытку. Она то рычала, то скулила, пытаясь выдавить из себя яйцо. Перерывы между схватками были ничтожными. Ей казалось, будто она умрёт, если разорвётся на части. — Детка, на меня. Смотри на меня, — он нашёл её мордочку, обхватил и заставил смотреть на себя, когда в моменте она резко испугалась и остановилась. Риск потерять сознание был весьма велик. Яичко выскочило прямо ему в лапы. Столас наспех свил гнездо и поместил его туда. Он укрепил гнездо веточками и укрыл яичко пледиком. — Столас, опять! — Закричала она. — Ещё один?! — Он снова переместился к ней. Из её промежности выходило второе яйцо. — Но как такое возможно?! Она вновь стала тужиться. Пот стекал по ней ручьём. Из её промежности хлынула вторая порция крови и околоплодных вод. Появилось второе яйцо. Он поместил его в гнездо. Два хорошеньких, беленьких яичка торчали в гнёздышке. — Всё, всё хорошо, милая, — он прилёг рядом с женой. Целовал её, смахивая мокрые от пота перья, и успокаивал. Они держались за лапы. — Где? Где дети? — Суетилась Стелла. — Они здесь, с нами. В гнёздышке. Ни одной трещины или осколка от скорлупы. Она посмотрела. Тяжело вздохнула. Он подставил голову, чтобы она легла на него. Он целовал её груди, вытирал кровь. Всё, чтобы она пришла в себя. Одно яичко наклонилось и ударилось о другое. Пошёл треск. Скорлупка треснула. Второе яичко тоже разбилось. Послышался громкий скулёж. Столас протёр малышей от крови и слизи, завернул в пелёночки и взял на лапки. — Чудесные, здоровые мальчики! — Со слезами счастья он передал комочки жене. — Мои крохи! — Стелла разложила близнецов по бокам своих грудей. Они плакали, потому что хотели кушать, и как почувствовали мамину грудь, начали сосать, выпивая молоко. Первый малыш допил быстрее, и папа взял его на лапы. Прижал к своей пушистой грудке. — Сыночек! — Плакал от счастья Столас, подставляя лапу сыну. Тот обхватил его коготь своей крошечной лапкой. Он так боялся быть отцом мальчика. А сейчас смотрит на маленький, пушистый комочек – и уже представляет, каким прекрасным принцем он воспитает сына. — Как мы их назовём? — Прохрипела Стелла. Она посмотрела на старшего брата, — мне нравится имя Дамиан. — Совёнок в твоих лапах, определённо, Дамиан. Ну а нас будут звать Кай, — дал он имя второму сыну.

***

Вечером, пока Стелла лежала в кровати и отходила после родов, Столас поил сыновей молоком. — Этя моя бутилятька! — Октавия начала вынимать свою бутылочку у брата. Совёнок начал плакать. — Вия, котёночек, я куплю тебе новую, — улыбнулся Столас. Он провёл вечер с дочерью, а Стелла уложила малышей. Она так устала, что ночью на плач проснулся Столас. Утром она зашла в детскую. Её муж заснул, сидя, облокотившись на бортик дивана. Одна выпитая бутылочка молока выпала из его лап. Малыш подал голос. Вслед за ним его брат. Хотят кушать. Она прижала их к грудям, и они начали пить молоко. Столас проснулся. — Мм? Стелла? — Сонно бормотал он. — Шшш, — она приставила коготок к его клюву, забираясь к нему под одеяло. — Дети спят. Она закрыла глаза. Он обернул лапу вокруг неё. Его жена родила только вчера. Но находит в себе силы. Какая невероятная женщина! Он уткнулся ей в шею, наслаждаясь её запахом. Молока, материнства и фруктовых пюре. Они заснули.

***

Через пару дней совята покрылись пятнашками. Они опухли, их пёрышки сыпались. Вызвали скорую. Стелла уехала вместе с детьми. В больнице она начала кашлять. Маму и малышей оставили на пару дней. Совят поместили в инкубатор. Врач, осмотревший Стеллу, сказал, что она больше не сможет иметь детей. От этой новости она расплакалась. Сообщила мужу. Столас тоже расстроился. Но не смел её упрекнуть. — Когда-то мы не могли мечтать и об одном ребёнке, — улыбнулся он в один из разов, пока навещал её. Стеллу не пускали к детям. Ночью она обернулась птицей и сама прилетела к ним. Они плакали. Врачи забыли их покормить. Она накрыла их своими крылышками. Они заснули в мамином тепле.

***

— Шалуны! — Ругалась Стелла. Дамиан и Кай пробрались в папину библиотеку. Разбросали все книжки. Но ладно это. Они их открыли. Листали. Начали тянуть в свои клювики и жевать. Дамиан ползал по шкафам и опрокинул Гримуар. — Прекратите сейчас же! — Крикнула их мама. Совята замерли. Раскрыли ротики. Папины книжки выпали. Дети заплакали, потому что их ругали. — Стелла! — Он коснулся её плеча, — они же ещё маленькие. — Он подошёл к сыновьям, убрал свои книги на место и достал специальную детскую книжку. В ней были яркие картинки. Братья с интересом листали её. Шепелявили. Залили свои слюнявчики. Болтали на своём «языке». — Я сам разбрасывал книжки так же, прежде чем полюбил читать. — Напомни мне это внести в список причин, почему я считаю тебя очаровательным, — она присела к мужу и детям.

***

Их первый день рождения. — Мямя, ктё-тя съев тёльт! — Крикнула Октавия. — Да? Стелла прошла в зал. Из-под стола торчали бело-синие хвостики. И слышался смех. — Ага! Дамиан спрыгнул под стол к брату. На ярко-синем тортике остался след клювика. Пришёл Столас с подарками. — Я тебя ненавижу. — За что? — В его глазах вспыхнули зрачки. — Все дети пошли сладкоежками в тебя! Мы не запасёмся сладостями! — Она игриво пнула его в грудь. Он рассмеялся. Притянул её к себе. — Для наших крошек я ограблю целый ад. Все полки с десертами, — прошептал он, прижавшись к ней. Она обвила его мордочку. Они слились в сладком поцелуе. — Ой! — Восхищённо пролепетала Вия. — Поймял! Поймял! — Новенький голосок. Дамиан сказал своё первое слово! Он схватил папин телефон и сфоткал, как его родители целуются. Сам спрятался за стеночкой. — Мямя с пяпей юбят дьюг дюга, — сказала их сестра. — Да, Вия, ты права, мой маленький котёнок, — Столас взял дочь на лапки. Она всегда будет его принцессой.

***

— Пяпя! Мямя! — Закричала Вия. Братья плыли за ней и хватали её надувной круг в виде пончика. Семья отдыхала в саду в летний жаркий день. Стелла лежала на своём мужем в одном купальнике. Водила лапой по его голому, подтянутому торсу. Это тело стало воплощением всех её эротических фантазий. Столас чмокнул жену и отошёл к детям. — Дамиан, Кай. Что я говорил об играх? Если кто-то не хочет, нельзя его заставлять. Совята послушались. Октавия отпылала к берегу и разлеглась под солнышком. — Милая, она твоя копия, — прошептал Столас, согревая плечо жены своим дыханием. Она прикрыла глаза, чувствуя, как ноют мышцы внизу её живота. Он всё также вызывал в ней желание. — Я собиралась сказать тебе то же самое, — она обернулась, и они слились в поцелуе.

***

Когда дети научились принимать обличие птиц, семья отправилась на прогулку в лес. Столас свил большое гнездо на ветке ивы. Стелла умывала малышей, облизывая их. Октавия умывалась сама. Папа придерживал её крылом, чтобы она не упала. В гнезде птенчики весело пищали. Супруги довольно курлыкали друг другу. Столас укрывал свою семью крылом. Послышался маленький рык. Малыши ухватились за животики. Урчат. Хотят кушать. Папа улетел и вернулся с червячками для каждого ребёнка. После обеда мама уложила их спать. И осталась вместе с мужем полюбоваться закатом.

***

На рассвете, пока детки ещё спят, Столас зовёт жену в сад. Там накрыт столик. Она смеётся. На ней платье с голыми плечами. Тугой корсет, который прекрасно поддерживает грудь. Она всё ещё самая сексуальная женщина в его глазах. Он знал, что её талия уже никогда не станет тоненькой, ножки — изящными, а ресницы не вернут свою пышную форму. Сейчас, в лучах рассвета, она никогда не казалась ему ещё более красивой. Он взял её за лапку и притянул к себе. Она положила лапу на его грудь. — Что такое? — Улыбнулась она. — Просто думаю, — он поднял взгляд на небо, — как нам снова повезло. Солнце проникло в их адский мир. Оно светило теплее обычного. И согревало каждого. Это Бог коснулся Своей Любовью того царства, где когда-то вечно царила тьма. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем, – (1 Ин. 4:16–21)