Химия

Утро принесло с собой не облегчение, а тяжёлую, практическую реальность. Чонгук, с тёмными кругами под глазами, сидел на полу, уперевшись спиной в кровать, и сжимал в руке «чистый» телефон. За все время, пока Ким спал, он не рискнул никому звонить. Перед ним лежал блокнот Тэхена с коротким списком имён и номеров. — Начни с «Портного», — тихо, но чётко прозвучал голос с кровати. Тэхен лежал, уставившись в потолок, его лицо было бледным и осунувшимся, но в глазах появился знакомый огонёк холодного расчёта. — Скажешь: «Ночной ветер нуждается в новом костюме. Три комплекта. Срочно». Чонгук кивнул, сделал глубокий вдох и набрал номер. Раздались длинные гудки. — Алло? — ответил нейтральный мужской голос. — Ночной ветер нуждается в новом костюме, — выдавил Чонгук, чувствуя, как глупо звучат эти слова. — Три комплекта. Срочно. На той стороне наступила пауза. —Размеры? — наконец спросили его. Чонгук растерялся и посмотрел на Тэхена. — Стандарт для бизнес-класса, — не меняя интонации, сказал Тэхен. — И один… для высокого спортсмена. Голос в трубке что-то пробормотал, явно записывая. — Сроки? — Максимум десять дней, — твёрдо сказал Чонгук, как его проинструктировали. — Это будет стоить вдвое дороже. — Согласны. Разговор закончился так же внезапно, как и начался. Чонгук опустил телефон, его ладони были влажными. — «Портной» — это документы? — тихо спросил он. — Паспорта, водительские права, кредитки, — кивнул Тэхен. — Теперь «Штурман». Спроси о погоде на южном направлении. Звонок «Штурману» был ещё короче. Обсудили «погодные условия», «маршруты» и «транспорт». Чонгук чувствовал себя актёром, играющим в плохом шпионском фильме, но с каждым звонком страх отступал, уступая место странной, леденящей душу собранности. Он учился. Быстро. Пока он говорил, Тэхен лежал с закрытыми глазами, но Чонгук видел, как его пальцы судорожно сжимают край одеяла. Он знал — за этой маской холодного контроля скрывалась буря. Когда звонки закончились и в квартире воцарилась тишина, Тэхен внезапно резко сел на кровати, его дыхание участилось. Он смотрел в пространство широко раскрытыми глазами, полными немого ужаса. — Тэхен? — осторожно позвал Чонгук. Тот не ответил. Он просто сидел и дрожал, охваченный невидимым приступом паники, воспоминаниями о подвале, о руках, о боли. — Всё нормально, ты в безопасности, — Чонгук поднялся, чтобы подойти к нему. — Не подходи! — голос Тэхена сорвался на крик. Он схватил со столика стакан с водой и с силой швырнул его в стену. Стекло разлетелось с оглушительным звонком. — Просто… не смотри на меня! Он тяжело дышал, глядя на осколки с выражением стыда и ярости на лице. Потом его взгляд упал на Чонгука, который стоял неподвижно, не отворачиваясь. — Прости… — прошептал Тэхен, и его гордый подбородок задрожал. — Я… я не могу… иногда… контролировать… — Я знаю, — тихо сказал Чонгук. Он не стал подходить ближе, а просто сел обратно на пол. — Я здесь. Я никуда не уйду. И мне не на что смотреть, кроме тебя. Они сидели в тишине, пока дыхание Тэхена не выровнялось. Потом он тихо, почти неслышно, сказал: — Помоги… убрать это. Я… я не хочу на это смотреть. Это была первая просьба о помощи, не окрашенная гневом или отчаянием. Просто просьба.

***

— Мы не можем просто сказать ему «за тобой охотятся киллеры», — Чонгук нервно теребил край блокнота. Они обсуждали предстоящий разговор с Хосоком. — А что предложишь? — Тэхен откинулся на подушки, его силы снова были на исходе. — «Извини, брат, нам нужно срочно в отпуск, захвати зубную щётку»? — Нет, но… может, не всю правду? — Чонгук выглядел потерянным. — Он… он не поймёт. Нашу… связь. Твою… работу. Тэхен смотрел на него, и в его глазах не было привычного презрения. Была усталая ясность. — Чонгук, — он произнёс его имя мягче, чем когда-либо. — Они хотят его убить. Он имеет право знать. Или он верит нам, и мы пытаемся его спасти. Или не верит, и мы исчезаем. Без него. Он закрыл глаза. — Он твой брат. Он заслуживает знать, что может умереть. Или как будет жить. Чонгук смотрел на него, и сердце его сжималось от странной смеси горя и надежды. Этот циничный, сломленный человек, закованный в броню из сарказма, думал о праве его брата на правду. — Ладно, — выдохнул Чонгук. — Вся правда. Он взял телефон. Его пальцы дрожали. Он нашёл номер Хосока и посмотрел на Тэхена. Тот медленно кивнул. Гудки казались вечностью. — Чонгук-а? — на том конце ответил бодрый голос Хосока. — Что-то случилось? Ты в порядке? — Хосок, — голос Чонгука дрогнул. — Ты должен приехать. Сейчас. Ко мне. Это… это вопрос жизни и смерти. — Что? Что случилось? Ты в беде? — Не я… — Чонгук сглотнул и посмотрел на Тэхена. Тот смотрел на него с невыразимой интенсивностью, его бледное лицо было напряжённым. — Это касается тебя. Нас всех. Пожалуйста, просто приезжай. Сейчас же. На той стороне наступила пауза. Когда Хосок заговорил снова, в его голосе не было и тени прежней беззаботности. — Я выезжаю. Буду через двадцать минут. Связь прервалась. Чонгук опустил телефон. В квартире повисла гробовая тишина. Точка невозврата была пройдена. Он посмотрел на Тэхена. Тот лежал, закрыв глаза, но Чонгук видел, как медленная, тяжёлая слеза скатилась по его виску и исчезла в волосах. Чонгук поднялся, подошёл к кровати и, не говоря ни слова, осторожно накрыл его руку своей. Он ждал, что Тэхен отдернёт её. Но того лишь повернул свою ладонь и с невероятной, почти детской слабостью сжал его пальцы. Это длилось всего секунду. Потом он отпустил и отвернулся к стене. Но для Чонгука этого было достаточно. Лёд начал таять.