Драко и тьма

Утром двадцатого августа Драко проснулся оттого, что солнечный луч, пробившийся сквозь густую крону вяза, росшего во дворике, щекотал ему нос. Сладко потянувшись, он выбрался из-под одеяла и на цыпочках прошел к двери, стараясь не дышать громко и прижимая руки к груди. Голоса доносились из-за двери, и Драко притаился, вслушиваясь. Отец и Фенрир переговаривались тихо, так, что с трудом можно было разобрать, о чем они говорят. — Все-таки решился? — в голосе Фенрира звучала легкая тень печали. — Оно и ладно. По крайней мере, там он будет в безопасности. — Не хотелось бы отпускать его так далеко, — вздохнул отец, — но нужно. Да и в Колдовстворце, под присмотром Кощея, будет лучше. И научат его там большему, чем я могу научить. Хотя бы за первые два года. — Уже по нему скучаешь? — понимающе пророкотал старый оборотень. — А ты будто нет? — подколол его отец. — Твоя правда, Сев. Этот щенок особенный. Совсем особенный. Не думал, что скажу такое, но он словно бы пробуждает во мне того, кем я был до укуса Гарма. Непривычно, иногда тошно, но… — он хрипло гулко вздохнул. — В общем, если бы было возможно, я бы с ним отправился. В Сибири захочешь, а с голоду не пропадешь. Слышал, там есть такие, как я, хотя и небольшая стая. Кочуют как раз по окрестностям школы, вроде как договор у них с дирекцией об охране. И щенки у некоторых там учатся. — Послушай, — взволнованно произнес отец, — а эта идея мне по нраву. Мальчик будет под твоим присмотром хотя бы первые два года обучения. Он ведь пока совсем не привык без тебя, ты его с рождения в зубах таскал. А там обвыкнется постепенно, если будет знать, то ты рядом. Да и ты не так тосковать будешь. Фенрир хмыкнул. Что-то стукнуло, затем послышался звук шумных глотков. Драко старался не упустить ни единого слова. — А еще я слышал, там почти не осталось самцов, — хмыкнул Фенрир, — так что тосковать мне точно времени не будет. Отец усмехнулся, позвякивая склянками. — А здесь переизбыток самцов и сильный недостаток Серых Сестричек, — подколол он, — хотя, насколько помню, тебе плевать, мальчик или девочка. Фенрир поднялся со стула, скрипнувшего под тяжестью могучего тела, и заходил по комнате. Драко ужасно хотелось пить и еще больше в — туалет, но он старался сидеть тише мыши. Фенрир, видимо, отпер дверь. Вышел на крыльцо и издал негромкий рык, отдавшийся эхом в лесу. — Тебя не хотелось бы одного оставлять, — проворчал он, — ну да ладно, есть у меня неплохой защитник для тебя. Оно конечно, слишком молод еще, но я его обучил всему, что ему нужно знать. — Ты о том юноше, который живет в твоей пещере? — спросил отец. — Его зовут Струпьяр, и он неплохой боец и охотник. Он будет о тебе заботиться, пока я буду присматривать за нашим щенком в лесах Сибири. — Познакомишь меня с ним? Послышались шаги, намного более легкие, чем у Сивого. И еще одни шаги, почти неслышные, точно кошка прошлась. Драко осторожно сдвинулся, глядя в крошечную щелку между косяком и дверью. Отсюда было видно только кусок входной двери и часть пола. Впрочем, этого хватило, чтобы разглядеть маленькую серую кошку, скользнувшую между ногами Струпьяра. Кошка сделала несколько шагов и вдруг… превратилась в женщину. Драко от неожиданности шлепнулся задом на пол. Анимаг? Он лишь слышал о них, но никогда не видел прежде. Дверь распахнулась, и Фенрир, подхватив его за шкирку, аккуратно вынес в гостиную комнату. Драко во все глаза смотрел на высокую даму, чьи темные, с сединой волосы прикрывал черный капюшон. Когда-то она была красавицей, да и сейчас благородство и достоинство сквозили во всем ее облике. — В конце концов, его это тоже касается, — сказал Фенрир, поставив Драко на ноги и подтолкнув к столу, — так чего щенка мурыжить? — Доброго дня всем вам, — голос у дамы был приятный и звучный, и от нее исходило ощущение полного спокойствия, — рада видеть тебя живым и невредимым, Северус. — И я рад тебя видеть, — отец улыбнулся уголками губ, отодвигая стул, чтобы гостье было удобнее сесть. — Познакомься, это мой приемный сын Драко. Я не боюсь назвать его имя и попросить тебя о помощи, тебя, единственную из всех. Аберфорт ручался за тебя… да и мы достаточно давно знакомы. — Драко Малфой, — женщина наклонилась, всматриваясь в лицо Драко, которого такое внимание порядком смутило, — рада наконец увидеть тебя. Сколько тебе лет? — В июне исполнилось одиннадцать, — ответил Драко, бросая взгляд на отца в попытке получить хоть какую-то подсказку. — Ты поможешь мне, Минерва? — спросил тот, глядя на даму, которая аккуратно сняла капюшон, разглядывая Сивого и Струпьяра с заметным любопытством. — Это сложно, Северус, — ответила она, — повсюду установлены посты, ребенка ищут по приказу Змеелицего, потому что он уверен, что мальчика захотят переправить с острова в какую-нибудь школу за его пределами. Но есть одна возможность. С ее помощью мы уже переправили несколько сотен детей, в том числе маглорожденных и полукровок. Правда, чтобы подобраться к этой самой возможности, нам понадобится трансгрессировать из достаточно безопасного места. Насколько понимаю, Драко пока что ничего не знает о трансгрессии. — Знаю, мэм, — возразил Драко, — я читал о ней в папиных книгах. Просто пока не учился, папа не велел, сказал, что опасно. Минерва улыбнулась, с нежностью коснувшись его щеки. — Твой сын — прекрасный юный волшебник, Северус. Думаю, он будет достойным учеником для любой школы, которая решится взять его к себе. Но ты ведь знаешь, что уже не одна Британия находится во власти чудовища и его присных. В большей части мира не только волшебное сообщество, но и простые маглы страдают под его правлением. Многие школы закрыли свои двери для полукровок и маглорожденных. Драко взглянул на отца и испугался, таким темным и суровым оно выглядело. Как всегда, когда ему было слишком страшно, он сполз с табурета и устроился на колене у Фенрира. Тот положил свою лапищу ему на плечо. — До Колдовстворца, Махотокоро и Уагаду еще не добралась зараза Змеелицего, — хмуро произнес отец. — Ильверморни тоже пока держится, но ее постоянно атакуют. Так что я посылал запрос директорам трех первых школ с помощью зелья Объединения и заклятия Единой Цепи. Их невозможно отследить. — Весьма предусмотрительно с твоей стороны, Северус, — кивнула Минерва, вздохнув с явным облегчением. — И каковы были ответы? — Разумеется, согласие пришло от всех троих. Более того, Кощей предложил довольно необычную идею, зная, что Драко понадобятся самые разные знания. Идзо Сугавара и Экелло Аботи поддержали его. — И что это за идея? — заинтересованно наклонилась вперед Минерва. — Обучение будет проводиться во всех трех школах поочередно, — ответил отец, и его слова заставили Драко затрепетать от волнения, страха и радости. — Сначала в Колдовстворце, затем в Уагаду, и последние два курса он будет учиться в Махотокоро. — Если бы я знала тебя чуть хуже, Северус, я бы усомнилась в твоем рассудке, — вздохнула Минерва, беря со стола услужливо подсунутый ей кубок с подогретым медовым настоем, — но спрошу только о том, как твой сын будет обучаться на неизвестных ему языках? — Известных, мэм, — робко произнес Драко, прижимаясь к боку Фенрира, — папа учил меня с тех пор, как я себя помню. Я знаю суахили, русский, японский, португальский, французский, болгарский и норвежский. Умею читать то, что написано латинскими буквами, кириллическими и арабскими. Мы с папой каждый день говорим на одном из языков. Это легко, они совсем простые, почти как английский. — Смотрю, вы не теряли времени даром, — пораженно произнесла Минерва, — и юный Драко весьма одарен не только в магии. Что ж, я подготовлю все, что необходимо для путешествия. У вас есть десять дней, чтобы тоже подготовиться. Я дам знать, когда и где состоится встреча. Она поднялась со стула и улыбнулась. — Я была очень рада знакомству, Драко. Драко растерянно сглотнул. Но Минерва уже преобразилась в маленькую серую кошку и исчезла за дверью. Драко выдохнул и торопливо посеменил в сторону туалета. — Я сейчас, — быстро сказал он, прежде чем прикрыть за собой дверцу. Когда он вернулся, папы и Струпьяр сидели за столом и за обе щеки уписывали яичницу, холодную говядину и булочки, запивая горячим ароматным кофе. Правда, перед Фенриром на тарелке лежал здоровенный кусок мяса, лишь едва тронутый корочкой. Драко забрался на свой высокий табурет и потянулся к говядине. — Струп останется с тобой, будет приглядывать, чтобы никто не лез без предупреждения, — говорил Фенрир, прихлебывая кофе и закусывая непрожаренным мясом. Кровь и мясной сок стекали по его подбородку, придавая еще более угрожающий вид. — Если ты доверяешь ему, то и у меня нет причин для недоверия, — ответил Северус, отрезая маленькие кусочки от своей яичницы и отправляя в рот. — Струпьяр может оставаться на ночь в доме, если пожелает этого. Ты ввел его в курс дела? — Да, свои обязанности он знает, — ответил Фенрир, заглотив последний кусок мяса, — но у нас неделя впереди. Как минимум. Так что еще по мелочам поднатаскаю, не повредит. В преддверии отправления им было не продохнуть. Надо было успеть кучу всего. Драко наскоро обучался простым заклятиям, использующимся для защиты и отражения чужого колдовства, но помимо этого ему пришлось основательно повторить все пройденное по языкам, травознанию и легилименции. Сверхчувствование, оно же эмпатия, повторения не требовало, этим даром Драко, по словам Северуса, обладал с самого рождения. Зато они по паре часов в день упражнялись в создании непроницаемого щита, оберегающего от чужих чувств и эмоций. Под конец Драко уже мог ставить его мысленно, лишь продержав несколько мгновений образ и прочитав коротенькое заклинание. Единственное, что никак ему не давалось, это боевая магия. Все попытки отца научить его хотя бы простеньким боевым заклятиям кончались крахом. Единственное, что удалось освоить, — парочка защитных чар, да и те выходили совсем жалкими. Под конец, после нескольких дней бесплодных попыток, Драко уже чуть не плакал от отчаяния. Заметив его состояние, отец прекратил тренировку, усадил его на старую потертую шкуру у камина и сел напротив, задумчиво глядя в глаза. Драко пытался сдержать слезы, чувствуя себя глубоко несчастным и совершенно бездарным. Он протянул отцу его волшебную палочку, которой пока учился управляться. — Не огорчайся, сынок, — мягко сказал Северус, — не у всех и не всегда получается сразу. Пока тебе даются лучше всего исцеляющие заклинания, и в них, скажу я тебе, ты понимаешь побольше иного пятикурсника. Ты не воин, а знахарь и целитель по своей природе. Потому вся твоя натура противится тому, чтобы калечить и убивать. — Но, папа, — Драко потер кулаками мокрые глаза и зашмыгал носом, — Фенрир говорил, что мне надо хорошо изучать именно боевые заклятия, потому что однажды мне придется сражаться с настоящим чудовищем. — Фенриру бы на пару метров укоротить свой длинный язык, — проворчал отец, притягивая со стола тарелку с сосисками и бросая их одну за другой на кованую решетку над жаркими углями. — Рано тебе еще знать об этом. Что он рассказал? Драко вздохнул, сожалея, что подставил Серого Папу, но одновременно сгорая от любопытства. — Он говорил, что мои настоящие папа и мама погибли, спасая меня. И что есть пророчество. Оно предсказывает появление мальчика, который победит Темного Лорда. Ну и что этот мальчик я. Я ему не поверил вначале, я ведь совсем не воин и даже ссориться не люблю, но потом услышал об этом случайно от двух волшебников, пришедших в лес за травами и кореньями. Они говорили о мальчике, который победит Темного Лорда, и называли имя… мое имя. Пап, а откуда они знают мое имя? Северус вздохнул, переворачивая сосиски, начавшие подгорать. Драко чувствовал его сомнения и страх, чувствовал его любовь, желание защитить, его глубинную боль. Он поднялся на колени, потянулся и обнял отца, прижавшись щекой к его груди, больше всего на свете желая погасить эту боль и страх. Отец погладил его по голове, и Драко успокоился. — Это правда, мой мальчик, — сказал Северус, еще немного помолчав, — я никогда не скрывал от тебя, что я лишь приемный отец. Твои настоящие родители были моими самыми близкими друзьями, теми, кто поддерживал и защищал, когда это было в их силах. Твою мать я этими руками похоронил одиннадцать лет назад. Ее могилу ты знаешь, она у реки, ты любишь отдыхать рядом с ней, даже не догадываясь, чья она. Твой отец… я до сих пор не знаю, где погребено его тело. Люциус и Нарцисса Малфои были непростыми людьми. Да, они поддержали Темного Лорда и были в его свите, но когда встал выбор между тобой и им, они выбрали тебя. Они были обречены с того мгновения, но сумели спасти тебя ценой своих жизней. Историю твоего появления у нас ты знаешь. Тебя нашел и принес Фенрир, твой второй отец. Твоя собственная история стала легендой для волшебников во всем мире и для многих маглов, познавших на своей шкуре власть Темного Лорда. Северус перенес сосиски одну за другой на тарелку и поставил на крошечный наколдованный столик рядом. — Но я всего лишь маленький мальчик, — Драко устроился на колене у отца и взял печеную сосиску, — я вообще не понимаю этих предсказаний. Как можно что-то знать наперед? Ведь в любой момент все может измениться. — Хороший вопрос, — улыбнулся отец, — непростой, но хороший. Думаю, ответ на него ты обретешь уже скоро, если будешь прилежен в учебе. — Что, если речь вообще не обо мне была? — Драко дожевал сосиску и взял еще одну. — Почему все люди вдруг решили, что я и есть тот самый мальчик? Отец погладил его по голове, и на миг Драко показалось, что глаза его заблестели от слез. Но он моргнул, и ничего уже не было. — Поэтому я и не рассказывал тебе ничего, — ответил Северус. — Ты всего лишь ребенок и не обязан оправдывать ничьих ожиданий. Даже наших с Фенриром. Ты верно сказал, сынок, ты — это ты. Уж какой есть и каким сам сделаешь себя. Наше дело — отправить тебя в школу и позволить получить магическое образование. А все остальное ты решишь сам. Драко взял последнюю сосиску, но есть не стал, а протянул отцу. Северус аккуратно откусил кусочек и принялся жевать. Вид у него при этом был такой мудрый и глубокомысленный, что Драко просто молча и с таким же серьезным видом скормил ему сосиску, слез с колен и отнес тарелку в мойку.