Драко и тьма

Проводник, крепкий симпатичный дядька с копной лохматых светлых волос, перетянутых веревочкой, пришел почти сразу после окончания завтрака. Андромеда и Тонкс обняли Драко. — Ты не забывай о нас, родной, — сказала Андромеда, незаметно пальцем стирая пятнышко грязи со щеки Драко, — и если что-то понадобится, то пиши сразу. Драко крепко сжал в объятиях тетушку и сестру. — И вы тоже мне пишите, — попросил он, — я буду ждать ваших писем. — А на Рождество, — сказала Нимфадора, — если захочешь, мы заберем тебя к себе. Драко обнял её и нежно покусал за ухо в знак любви, она захихикала и потрепала его по волосам. Фенрир молча смотрел на них. Кожа на его носу слегка собралась складками, но он явно старался сдерживать свою звериную природу. Он слегка кивнул обеим женщинам. — Спасибо тебе, Фенрир, что заботился и заботишься о Драко, — сказала Андромеда, осторожно взяв его лапищу в свои маленькие руки. — Если тебе понадобится убежище или помощь, ты всегда можешь рассчитывать на нас с Нимфадорой. Тонкс почти так же, как Фенрир, собрала кожу на носу, показав зубы. Драко хихикнул. — Идемте уже, — лохматого мужика явно разрывало от нетерпения, — не то опоздаем. Фенрир хмыкнул, аккуратно вынув ладонь из рук Андромеды, и склонил голову, глядя на нее исподлобья. — Он — мой щенок и моя стая. И вы теперь тоже, как его кровные. После этого короткого заявления он развернулся и потопал следом за проводником. Драко в последний раз обнял тетю и сестру и побежал следом за ними. Проводник довел их до опушки леса, а оттуда они трансгрессировали на маленькую поляну, в центре которой лежало поваленное бревно. — Уф, успели! — выдохнул проводник, наклонился и постучал по бревну. К изумлению Драко, оно тут же вырастило руки, ноги и голову и оказалось довольно крупным человеком в странной одежде, словно сшитой из кусков древесной коры. — Здрав будь, Лесной дядька, — по-русски приветствовал его проводник, — вот, мальчишку привел я. — И не только, — древесный человек оценивающе взглянул на Фенрира. — Здравы будьте все. Ты домой ступай, Васятка, жинка твоя тебя дожидается. Ей ить рожать скоро. — А как родит-то? — взволнованно спросил проводник. — Добро родит, — ответил Лесной дядька, хитро сощурившись, — вдвойне добро. Ну же, ступай. Поклонившись, проводник с хлопком исчез — трансгрессировал. Древесный человек махнул рукой, призывая следовать за собой. Они шли довольно долго, Драко даже немного устал. Но вскоре лес заметно поредел, вдали, в просветах между деревьев, засверкала вода. Древесный человек взмахнул рукой, раздвигая бурелом, возникший перед ними, и провел Фенрира и Драко по узкой тропке на большую поляну, где уже толпились дети разного возраста. Среди них Драко к великому своему удивлению увидел нескольких существ, не слишком похожих на людей. — Привет, дядя Лесовик! — весело крикнула какая-то девчонка, и остальные ребята поддержали ее нестройным, но радостным ревом. — И ты здрава будь, Наталка, — добродушно ответил Лесовик, — ну вот, навроде в сборе все. Отсюда пойдут только ученики, так что тебе, братец-волк, придется тут остаться. Ну да лес-батюшка примет… и не только он, а и кое-кто другой, — древесный человек неожиданно фривольно подмигнул старому оборотню. Фенрир опустился на одно колено и оглядел Драко с головы до ног. Драко обеими руками обхватил его за шею и прижался носом к его волосатой щеке. — Если что, просто свисти, как я тебя учил, — проворчал Фенрир, обнимая его и осторожно поглаживая по спине когтистой лапой, — я услышу, где бы ты ни был. Ну давай, бывай, щенок мой. Они никак не могли расстаться. Но сзади послышался хриплый голос Лесовика, подзывавшего будущих учеников. Драко пригладил встрепанные волосы старого оборотня, шмыгая носом. Без Фенрира ему было не по себе. Но он заставил себя разжать объятия и отступить. Сивый приподнял верхнюю губу, демонстрируя клыки. — Бывай, мелкий. До встречи. Спустя миг его уже не было. Драко вздохнул и поплелся к высокой фигуре, стоящей в центре полянки. Лесовика уже окружали ребята, которых он пересчитывал по головам. Драко поспешно присоединился к группе, едва не сбив с ног тощего рыжего парнишку, чей длинный нос был так густо усыпан веснушками, словно его окунули в солнце. — Извини, — тихонько покаялся он, помогая рыжему удержаться на ногах, — я спешил. — Ничего, бывает, — утешил рыжий, с любопытством глядя на него, и тут же перешел на английский, — ты тоже с Острова? — Ага, — Драко осторожно огляделся, — похоже, таких, как мы, тут хватает. — Еще бы, — со знанием дела подтвердил рыжий, — многие из наших отправляют своих детей в другие школы. В каждом втором ведь магловская кровь течет. Хотя я из чистокровок, но папа очень маглов любит. Из-за этого и выперли его из Министерства в свое время. — Ого, твой папа работал в Министерстве? — уважительно присвистнул Драко. — Я слышал, там сплошь крутые колдуны. И половина мракоборцев оттуда. — Я Рон, — сказал рыжик, протягивая руку, — Рон Уизли. — Я Драко Малфой, — Драко пожал его руку, глядя на расширившиеся глаза. — Что-то не так? — Обалдеть! — выдохнул Рон, глядя на него как на явление Мерлина народу. — Я про тебя столько слышал! — Ты про меня? — Драко уставился на него. — Мы же с папой никуда не выходили даже. Он меня от всех прятал. — Неудивительно, — ответил Рон, шагая следом за остальными ребятами и снова переходя на русский, — все ведь знают, что твои родители не выдали тебя Змеелицему. И я слышал, что именно ты и есть тот самый, из Пророчества. — Ого, — высокая тощая девчонка с копной волос, похожей на взрыв в сенохранилище, шедшая рядом и прислушивающаяся к их беседе, уставилась на Драко круглыми голубыми глазами, — тот самый? — Он! — с жаром подтвердил Рон. — Точно тебе говорю! — Привет, — Драко застенчиво улыбнулся, — я Драко Малфой. — Рон Уизли, — рыжий недоверчиво смотрел на девчонку. — А тебя как звать? — Тоня, — ответила девчонка, — вообще-то Антонина… Долохова. Лесовик принялся заводить детей попарно в высокую штуковину, похожую одновременно на лодку и ведро. Девчонка втиснулась как раз между Роном и Драко. — А разве твой отец не… — Рон замялся. — Сам же знаешь, что нет, — ответила Тоня, разглядывая узорчатый столб, вокруг которого располагались сидения. — Моего близнеца Адриана тоже было велено принести к Сам-Знаешь-Кому. А папа не отдал, сказал, что Адриан родился в мае, в конце. У нас с ним день рождения тридцатого мая. Но Змеелицый перестраховывался, видно, Пожиратели пришли к нам домой. Папа и мама сражались с ними, но им удалось добраться до Адриана. Его и маму убили. Папе удалось бежать, трансгрессировать вместе со мной. Он мотался по всей Британии, прежде чем сумел выбраться на континент. А там уже было проще. Он добрался до Колдовстворца с помощью портала, и дядя Кащей… простите, я хотела сказать, директор Бессмертный нас с ним к себе забрал. Так-то папа решил, что в школу я пойду из дома его друга, дяди Мирона. Потому я тут. — У меня тоже мамы нет, — тихо сказал Драко, — зато есть двое пап. Они не хотели меня отправлять, но в конце концов решились. Сказали, что мне нужно нормальное школьное обучение и эта… соли…соци…ализация, вот. Транспорт хорошенько тряхнуло, так, что дети едва не попадали со своих скамеек. Здоровенный мальчишка, выглядевший на все пятнадцать лет, сорвался с места и грохнулся на Драко, едва не раздавив его. С трудом отлепившись, он ухватился за центральный столбик и оглядел Драко с головы до ног. Драко не остался в долгу, разглядывая его. — Василий Буслай, — сказал крепыш, протянув руку. — Извини, что придавил тебя. — Не страшно, — улыбнулся Драко, пожимая его пальцы. — Ты не ушибся? — Не-а, — покачал головой крепыш, возвращаясь на свое место. — Тут много воздушных ям. Моя бабка рассказывала. Так что держимся крепче, народ! Словно в подтверждение его слов лодку снова как следует тряхануло. С разных сторон послышались визги, смех и шутки. Драко вцепился в свою скамейку, угнездившись поплотнее. Его немного мутило от тряски, но он старался не обращать на это внимания. Наконец путешествие завершилось. Дверца в боку лодки открылась, в нее заглянула чья-то лохматая голова. — Выходите, малышня! — сказал обладатель головы, поманив их. — Не толкайтесь, по одному. Драко выбрался из лодки с нескрываемым облегчением. По бокам тут же нарисовались Тоня и Рон. Рыжий восхищенно пялился по сторонам: и то сказать, тут было на что посмотреть. Школа была словно соткана из разновеликих башенок и построек, тем не менее пребывавших в абсолютной гармонии. Повсюду летали разноцветные птицы, бабочки и даже маленькие дракончики. Но больше всего поражал центральный корпус, целиком выстроенный из белоснежного мрамора. Его золотая крыша ослепительно сияла на солнце. От острой верхушки странной округлой и вытянутой кверху крыши струились золотые нити, словно бы укрывавшие все вокруг. Драко сообразил, что это какое-то защитное заклятие. Они шли через чудесные улочки и мостики, раскинутые над чистыми струящимися водами каналов, пронизывающих всю территорию школы. Разноцветные птицы и дракончики то и дело садились на плечи ребятам, вызывая взрывы визгов и смеха. Один дракончик облюбовал взлохмаченную шевелюру Тони и, видимо, решил в ней поселиться. Рон и шедший рядом Буслай чуть не попадали в воду от смеха. Тоня с некоторым беспокойством повела по голове рукой, и дракончик принялся тут же обнюхивать ее пальцы и облизывать их длинным раздвоенным языком. Впрочем, стоило им подойти к центральному корпусу, как все птицы и дракончики дружно спорхнули с детских голов и плеч и, сделав что-то вроде круга почета, улетели. — Дети, приветствую вас, — сказал высокий стройный мужчина в странной, но нарядной одежде, подчеркивавшей его стать. — Следуйте за мной, не отставайте. Он провел их через просторные коридоры удивительной красоты, сотканные словно из сотен драгоценных камней. Мимо сновали ученики старших курсов, спешили куда-то. Драко проводил глазами мальчишку чуть постарше себя, у которого из штанов свисал самый настоящий волчий хвост. Видимо, удивление отразилось на его лице, потому что Тоня сочла нужным его просветить. — Тут вообще-то не только волшебники учатся. Про маглорожденных ты уже знаешь, сюда всех берут, у кого хоть капля магии есть. Но еще здесь учатся оборотни, дриады, полукровки, вампиры, бэры, дети Владыки Полоза, чудь и много кто. — А кто такие эти… чудь? — полюбопытствовал Драко. — Про остальных я немного знаю. Бэры — это медвелюды, дети Полоза — змеелюды. А про чудь не слышал. — Это такие существа, похожие на людей, но другие. У вас их называют фэйре, — пояснила Тоня. — Они милые, хотя и странные. О, мы уже пришли! Их проводник взмахнул рукой, и огромные двери, возникшие в стене, распахнулись, а за ними оказался огромный зал, в центре которого стояло что-то вроде широкой белой доски в аметистовой рамке. Рядом с доской на высоко расположенной жердочке сидела большая птица удивительной красоты. Грудка у нее была ультрамаринового цвета, крылья золотые, а ноги, крепко цеплявшиеся за жердочку, серебристые. На золотой изящной головке хохолок из фиолетовых перышек. — Это Птица Распределения, — прошептала Тоня. — Красивая, правда? Она всякий раз другая немного, но всегда красивая. — Буслай Василий! — сказала Птица, наклонив голову. Драко проводил взглядом крепыша, который храбро шагнул к доске и положил на нее руку. Доска помедлила, прежде чем выдать написанное изящным почерком с завитками название факультета: «Ярила» Буслай отошел к группе яриловичей, встретивших его радостным ревом. Птица встрепенулась и повела точеной золотой головкой, распушив хохолок. — Гнедой Александр! Высокий тощий парнишка в потрепанной бедной одежде не по размеру вышел к доске, слегка приволакивая правую ногу. Его рука заметно дрожала, когда он прижал ее к доске. Снова заструилась надпись: «Сварог». Сварожичи также встретили нового члена факультета хлопками и приветствиями. Явно смущенный столь теплым приемом Александр прошел к своей группе. Растерянная улыбка придавала его лицу странное выражение, словно он был не от мира сего. Батори Михай и его сестра Валерия тоже попали на факультет Ярилы, что оказалось в некотором роде забавно, ведь Ярила был солярным божеством, а сиблинги Батори оказались дампирами, полукровками от брака вампира и человека. Солнца они не боялись, но и не любили особенно. Драко с любопытством разглядывал их бледные красивые лица и странную одежду. Птица продолжала выкликать следующих по алфавиту учеников. Анна Горбатова и Алия Демирова определились на факультет «Дажбога», Андрей Демин и Антонина Долохова были радостно встречены яриловичами, Долгопупс Невилл, Злобин Юрий и Исакова Мария присоединились к группе хорсовичей, а Корвинус Иштван и Келлер Маркус отправились к сварожичам. — Малфой Драко! — сказала Птица, издав нежный музыкальный звук и распушив хохолок. Драко подошел к доске, слегка нервничая. Он не знал, в какой факультет хотел бы пойти, и досадовал, что не расспросил Тоню о них. Потому он с волнением положил руку на доску. На миг его охватил страх: а вдруг надписи не появится? Что, если его не примут в школу? Но сомнения его улетучились, когда надпись все же заструилась по перламутровой поверхности. «Ярила»! Он как во сне прошел к группе яриловичей и оказался в компании ребят, радостно хлопающих его по плечам. Он улыбался, еще не до конца понимая, что принят, а потом устроился между Буслаем и ухмыляющейся до ушей Тоней. — Здорово, что ты с нами! — выдохнула она ему в ухо, сжимая его руку. Драко с непонятным ему самому волнением вслушивался в имена и фамилии. Было немало ребят из самых разных уголков мира. Только из одной Англии шестеро попали на факультет Ярилы: Норрис Атлас, Первис Элеон, Пратт Уильям, Томас Дин, а также одна из сестер Патил, Парвати (её сестра Падма попала на Хорс). Они прибыли в повозке, запряженной удивительными сине-золотыми птицами. Также к яриловичам присоединились Радченко Оксана, Райнер Хельга, Старцев Владимир, Доржийн Саансурэнгийн. «Он из Монголии, оттуда у нас много учится», — шепнула Тоня, радостно приветствуя хрупкого мальчика с красновато-смуглым лицом и узкими внимательными глазами, одетого в странный, но красивый костюм красно-желтых цветов. — Уизли Рон! — пропела Птица. Драко задержал дыхание, глядя, как рыжий идет к доске. Тот явно нервничал, но стоило проявиться названию факультета «Ярила», как всю его нервозность как рукой сняло. Он радостно потопал к их компании, и Драко обрадованно хлопнул его по плечу, а Тоня обняла от избытка чувств. Пономаренко Андрей, Фан Цзян и Финнеган Симус также присоединились к группе Ярилы. Флореску Илларион, Флаэрти Ровена, Хирн Медуза и Лафкадио, бледные и до ужаса похожие брат и сестра, — к факультету Дажбога, а худенькая, похожая на мальчишку Хмелевская Иоанна-Данута надолго застряла у доски, поскольку надпись никак не проявлялась. Но наконец-то и она оказалась среди яриловичей. За ней последовали Ярко Михаил и Якушева Майя. Последней была Якин Серенай, поразительно красивая черноволосая девочка с чудесной улыбкой, которой она одарила Драко, заметив его зачарованный взгляд. Она отправилась в группу сварожичей. И Птица пропела окончание распределения. Впрочем, после обильного обеда оказалось, что деление на факультеты производится лишь номинально, по душевной склонности учеников. На уроках, как и во время трапезы, все сидели вперемешку, и Драко оказался между Лафкадио и Тоней. Первый урок был посвящен знакомству со школой и окружающими ее территориями. Драко слушал очень внимательно, привычно раскладывая в памяти названия местностей, имена преподавателей и расположение базовых точек школы, таких как лазарет, учительская палата, этажи, специально предназначенные для магии высоких ступеней. Он не сразу понял, что Лафкадио смотрит на него со странным выражением. Огромные серо-голубые глаза его словно глядели сквозь, куда-то в глубину. Вместе с тем Лафкадио писал, не глядя на свиток, перо его шустро сновало от чернильницы к бумаге и обратно. Драко решил не отвлекаться, поскольку преподаватель, профессор Лихо, умел внушить к себе почтение. Это был высоченный мужчина с белыми волосами, спадающими ниже пояса, пронзительным единственным серым оком, от которого, казалось, ничто не могло скрыться. На месте его правого глаза была гладкая кожа, и отчего-то это напрягало. Голос его звучал так же внушительно: он говорил тяжелым густым басом, от которого мурашки по коже бегали. Впрочем, рассказывал он интересно, и ученики внимали, затаив дыхание. Пропела золотая пташка на учительском столе, знаменуя окончание урока. Профессор Лихо попрощался с учениками и исчез, растворившись в воздухе. Драко смотрел во все глаза и не сразу понял, что на его плече лежит чья-то рука. Он с некоторым удивлением взглянул на Лафкадио, который протягивал ему свернутый трубкой пергамент. Драко взял, растерянно глядя на него. Тот подошел к сестре, ждавшей его у входа, и вместе, похожие на прелестных утонченных призраков, они присоединились к группе дажбожичей. — Спрячь, — сказала Тоня, проводив обоих Хирнов взглядом, — прочтешь в своих покоях. Расскажешь потом, что там? — Э-э-э, — сказал Драко, даже не представляя, что на это ответить. Тоня хмыкнула. — Кади — сын профессора Гамаюн, — тихо сказала она, наклонившись к Драко, — мы росли вместе здесь, в жилом тереме. Я хорошо знаю его способности, поэтому тебе стоит внимательно прочесть то, что он написал. Раз уж тебе так повезло. После единственного на день приема урока первокурсников отпустили, и старосты повели их в палаты факультетов. Драко, с любопытством озиравшийся по сторонам, старался не отходить от Тони, которая выросла в стенах школы и знала о ней все. Рон, Уильям Пратт, Симус и Дин тоже старались держаться поближе к девчонке. Оно и понятно, так проще адаптироваться. Палаты яриловичей казались изумительным произведением искусства. Ребята с открытыми ртами разглядывали резные колонны со струящимся рисунком, пышные ковры, потолок, отображающий звездное небо, чудесные сосуды, из которых тонкими струйками лились в бездонные чаши мед, теплое молоко и густая субстанция, похожая на гель. — Это кисель, — шепнула Тоня, — очень вкусная штука, делается из ягод, муки и специй. Драко набрал немного киселя в одну из чашек, стоявших полукругом возле сосудов. Это действительно оказалось совсем не противно и даже вкусно, поэтому он допил кисель и огляделся в поисках места, куда поставить грязную чашку. — Верни ее на место, и она сама очистится, — сказала Тоня. Жарко пылающие камины согревали воздух, так что замерзнуть тут было решительно невозможно. — Идемте, покажу вам ваши покои, — сказала Тоня, когда они вдоволь налюбовались местными красотами и отведали волшебных напитков. — Мальчики живут отдельно, но до отбоя можно ходить в гости к девочкам и наоборот. Спальные покои оказались уютными просторными комнатами, в которых стояли богато украшенные деревянные кровати, прикрытые разноцветными лоскутными одеялами. Их было семь. Каждая кровать была огорожена чем-то вроде занавеса, так что каждый ученик при желании мог остаться наедине с собой. Рядом с кроватями стояли узорчатые деревянные шкафчики для одежды и личных вещей. Совсем небольшие снаружи, внутри они были куда просторнее, так что после размещения вещичек в них еще и место оставалось. Чемоданы и рюкзаки всех ребят каким-то образом оказались возле их кроватей, и Драко обрадованно приступил к разбору своего добра. Сунув опустевший чемодан под кровать, он улегся, наконец вытянув усталые ноги. Осторожно достал из внутреннего кармана мантии свиток от Лафкадио, развернул, вчитываясь в размашистый почерк. «Сын трех отцов, рожденный под Луной ущербной, Лишь одного для силы не хватает щедрой. Улыбки Матери, любви дыханья, Прикосновенья материнской длани, Чтобы открыть закрытые Пути, Чтоб горечь снов от сердца отвести, На то и нужно лишь земли поганой С забытого лесного алтаря, Еще тебе нужна бобровая струя, Иголки ели, серебра монета, Цветы ирги, борца и златоцвета. Сваривши зелье, ты его испей до дна, И будет искра яркая дана, Что путь осветит в царство Чернобога, Куда ведет тебя твоя дорога». Драко перечитал свиток несколько раз, с каждым разом все сильнее погружаясь в странный ритм слов. Он выглянул за ширму и обнаружил, что в комнате остались только Тоня и Рон, все еще разбирающий свои вещи. Остальные ребята вернулись в общие палаты. Драко сполз с постели и вышел из своего закутка. — Очень странное послание, — сказал он, протягивая Тоне свиток, — может, ты поймешь? Рон подошел к большому овальному столику в центре, вокруг которого были расставлены удобные пуфы-кресла. Тоня торопливо зажгла Золотое пламя в чаше, стоящей в центре стола. Втроем они несколько раз перечитали свиток. — А почему «сын трех отцов»? — полюбопытствовал Рон. Драко пожал плечами. — Меня воспитали двое пап, — сказал он, — но был ведь и третий, Люциус Малфой. Хотя я и не знаю, что с ним, даже не знаю, живой он или… — Тебе снятся кошмары? — спросила Тоня, о чем-то размышлявшая над свитком. Драко кивнул, сглотнув комок в горле. — С самого детства. Уходили, только если я спал рядом с одним из моих отцов. — А что за кошмары, ты их помнишь? Драко, как сумел, пересказал содержимое старых жутких сновидений, поеживаясь от ощущения внутреннего холода. Рон смотрел на него с сочувствием и страхом, по лицу Антонины невозможно было прочитать ее эмоции. — Женщина в твоем сне — это твоя мама, — наконец сказала она, — а тот, чей голос ты слышал, и есть Змеелицый. Мне тоже снятся странные сны, похожие на твои. Я папе не говорю, не хочу, чтобы они прекратились. Ведь только в них я могу встречаться с мамой, как бы страшно ни было. Она опять углубилась в чтение. Рон и Драко сидели тихо, как мыши, не тревожа ее. — Похоже, здесь дан точный рецепт зелья, способного проложить дорогу в мир Мертвых и получить возможность побеседовать с ушедшими близкими, — сказала Тоня, запустив пальцы в свои лохматые волосы, — и насколько могу судить, как-то это поможет открыть полностью все подвластные тебе силы. Ну и от кошмаров избавить, конечно. Но тут ничего не сказано о последовательности добавления ингредиентов, заклинаниях и манипуляциях. — Я тоже об этом подумал, — кивнул Драко, бережно сворачивая свиток, — но ведь нас этому обучат. — Ну, — с сомнением сказала Тоня, — это некромантия, так что оно скорее будет на старших курсах. Да и в библиотеке книги по некромантии только в запретных отделах содержатся. А, ладно, придумаем что-нибудь. Ты припрячь свиток, не стоит им светить. Драко отошел, чтобы положить драгоценную инструкцию поглубже в шкаф, а когда вернулся, Рон и Тоня уже раскладывали магические карты. — Присоединяйся! — сказала Тоня, держа свои карты веером. — Я не умею, — улыбнулся Драко, — никогда не играл. Только на картинках видел такие. — О-о-о, — сказал Рон, ухмыляясь, — это несложно, я тебя научу!